Сообразим на троих

Заставь дурака Богу молиться — он расшибет лоб не себе, а преподавателям из комиссии и всем слушателям. Удариться головой об парту Сонхве нестерпимо захотелось минут через пять после начала приперательств Сокджина со старым ворчливым профессором. Еще через пять минут Юнги, с трудом вернув на нужную орбиту закатившиеся вверх глаза, начал смотреть на выход из аудитории с заразительным вожделением. Ещё через одну обоих след простыл. – Как думаешь, надолго их хватит? — Юнги с удовольствием затянулся и вернул ей зажигалку. – Ровно до тех пор, пока Джину не станет скучно, — со знанием дела ответила Сонхва, которая, в отличие от Мин Юнги, на пары ходила все четыре года. И, черт бы побрал Сокджина и его любовь к полемике, но за время учебы она лучше любых формул усвоила, что вкрадчивое “это спорный вопрос, профессор” до добра не доводило никогда. Ким Сокджин умел блендером взбивать мозги преподавателям и заодно студентам, которым не посчастливилось оказаться с ним на одном семинаре. Он действительно искренне интересовался тем, что изучал, а потому с искренним вчемсукапроблема выпучивал глаза, когда Сонхва дергала его за локоть, чтобы замолк, наконец. В рейтинге успеваемости Сонхва все четыре года дышала в его щуплую спину со своего второго места, но они были совершенно разными студентами. Сокджина вечно окружали звуки фанфар: в аудиторию он заходил как Иисус Христос - суперзвезда. Слышно его было за километр, и периодически он даже срывал овации поражённой публики, когда выключал свой блендер. Сонхва была больше похожа на ветошь: если не приглядеться как следует, то около суперзвезды приметить ее тощую фигурку было довольно сложно. Символические лавры у друга забрать она не стремилась. Тень Джина была комфортной: на конференции отправляли обычно его, презентации перед заполненными залами рассказывал он, и перед ректоратом именно его выставляли в качестве факультетского трофея. — Тогда его выход через три, два, — Юнги легко постучал по сигарете, скидывая пепел, и обернулся к выходу из здания, в паре десятков метров от которого была расположена курилка. — Суки позорные! — зрители суперзвезде были по барабану, но цепкий взгляд всё же первым делом метнулся именно в сторону локального табачного задымления, в котором всегда находились двое его друзей. — Один, — кивнул Юнги, четким движением запустив бычок в импровизированную урну из консервной банки, которую они заботливо врыли в землю перед началом последней сессии. — Неужели не пали на колени перед величием твоего гения? — Сонхва подхватила с асфальта небольшой рюкзак. — Больно надо, — отмахнулся Джин, — но могли бы и не топить! Я целых два месяца на эту хреновину положил, так что работает она получше швейцарских часов на руке старого хрыча. Джин в качестве выпускного проекта денно и нощно пилил систему обнаружения неисправностей в ветряных турбинах, основанную на deep learning. За последний год академическая дива внутри него не на шутку озаботилась экологией. С этим же проектом он планировал ворваться в магистратуру, с расширенной версией - в аспирантуру. Гениальным планом Сокджина было тусить в этих стенах ещё лет пять, до тех пор, пока он со своим блендером наперевес не дотянется до девственных мозгов первокурсников уже профессором. — Какое счастье, что я этих старых хрычей больше не увижу, — протянул Юнги, направляясь в сторону главной улицы. Оставаться на оглашение результатов ни один из них не собирался. — Такое трио порушили, — цокнул Джин, — мы же были как три мушкетёра. А теперь я должен махать шпагой в одиночестве? — Ты всегда махался в одиночестве, не драматизируй, — Юнги криво усмехнулся и остановился перед светофором. Мин Юнги ненавидел формальности, которыми пронизаны все ступени образования в стране. Он ненавидел слежку за посещаемостью, ненавидел письменные работы на технической специальности, ненавидел физкультуру и философию, ненавидел, что нельзя пройти в кампус без пропуска, который вечно где-то терялся. Сражаться с системой никакого желания у него не было, но и подчиняться ей он не хотел. Так большую часть учебного материала он решил осваивать самостоятельно, избирательно посещая только тех профессоров, которые входили в топ токсичного факультетского биллборда для преподавателей. Побочный эффект от неприятия образовательных стандартов заключался в придирках к правильным ответам на сессиях, заниженных баллах за предмет из-за никакой посещаемости и периодических пересдачах, на которые нерадивого студента отправляли для профилактики. Не будь Юнги таким панком – мог бы сойти за ботаника, учитывая, что на практике он разбирался во всём ни капли не хуже Сонхвы и Сокджина, которые стерегли факультетский пьедестал. — Твоя кислая рожа, между прочим, была самым интересным во время сессий. — Мою кислую рожу в любой момент можно будет лицезреть в Тэгу. — пожал плечами Юнги, сворачивая на боковую улицу. Он даже не задумывался, куда шёл - ноги сами вели в облюбованный их троицей бар, где они собирались вместе раз в полгода после сессии. Юнги, как только чернила лягут на диплом о высшем образовании, упакует свои вещички и укатит на малую родину, где старший брат уже заботливо нагрел кресло для задницы младшего. В компании, где он работал, освободилось местечко, чем грех не воспользоваться, учитывая конкуренцию на рынке труда. Долго плясать под фамильную дудку Юнги не намеревался, но избежать кровавого побоища за опыт работы отказался бы только полный кретин. — Теперь эта экспозиция станет платной, — заныл Сокджин. Его из Сеула не вытаранить и танком и, разумеется, в Тэгу он окажется разве что с кляпом во рту, связанный по рукам и ногам Сонхвой, чтобы не брыкался в багажном отделении. Дело было не в деньгах на проезд, он просто не понимал, как можно жить где-то ещё, окромя фешенебельной фэнси столицы. Юнги буквально попрал его представления о прекрасном, поэтому ехать к другу он отказался заранее из протестных соображений. Подрывная деятельность велась ни много ни мало полгода: он положил на неё больше сил, чем на выпускной проект. Сначала была сравнительная презентация Тэгу и Сеула в пауэр поинте, и, надо отдать должное, сопровождающие вычурные визуальные эффекты получились восхитительными. Потом он увесил их комнату оппозиционными плакатами с заголовками: “Долой Тэгу - долой уныние!”. Потом в бой пошла хитрость: Джин от имени Юнги разослал резюме в десятки фирм, и другу около месяца ежедневно сыпались смс-ки об отказах. Последним отчаянным штрихом стала голодовка, которую пришлось отменить уже к вечеру того же дня, когда Юнги заказал пиццу. — Пришлю тебе видео открытку на рождество, — Юнги распахнул тяжёлую дверь, пропуская друзей вперёд. — Насладишься. Партизанская война с Тэгу успехом, естественно, не увенчалась, поэтому оставалось только ныть. — Вы меня не любите, — Джин драматично врезался лбом в столешницу и вскинул руки вверх. — Издалека я буду любить тебя ещё сильнее, — хохотнула Сонхва, вкладывая в его левую ладонь меню. Удивительно, как за четыре года может измениться отношение к человеку. Сначала Сонхва Сокджина и его щепетильность в академических вопросах терпеть не могла: он казался выскочкой, который без конца бахвалился нафаршированным знаниями черепом. Потом стало понятно, что Сокджин вовсе не бахвалился: ему просто не хватало терпения слушать неправильные ответы, и он взрывался как вулкан, стоило кому-то сделать очевидную ошибку. Если отставить в сторону идеальную успеваемость, вёл он себя как нетерпеливый пятилетний ребёнок. — Мошенница, — пробурчал Джин, швырнув меню обратно в её сторону. Он и без подсказок запомнил уже все позиции. — Такого привлекательного во всех смыслах человека оценить по достоинству можно только оффлайн. Втроём они собирались здесь раз в полгода, но конкретно Джин и Сонхва были постоянными посетителями, завидев которых бармены шли здороваться. Они здесь столько денег оставляли, что уже могли бы выкупить часть бизнеса, если бы инвестировали в будущее, а не в алкоголь. — Да брось, это всего на год, — Сонхва приветственно махнула рукой знакомой официантке, выставила вперёд три пальца и кивнула в ответ на немой вопрос “как обычно?”. — Свои комплименты ты ещё получишь. — К тому же, Калифорния в твоей системе координат ведь приемлемее Тэгу? — хохотнул Юнги. Сонхва уже следующим утром отправится в аэропорт: один из преподавателей предложил ей оплачиваемую стажировку в стартапе выпусков их факультета. Диплом ей отправят туда же по почте, так что сегодняшний вечер - прощальная вечеринка трёх мушкетёров. Завтра все они разойдутся своими дорогами, и их жизнь и дружба не будет прежней. Юнги к такому относился философски, не думая о будущем до тех пор, пока оно не наступило. Джин, как первый на потоке, запаниковал ещё полгода назад, на этапе новостей о Тэгу. Но до Сонхвы это осознание докатилось только когда перед носом оказались пинты с пивом и несколько бутылок соджу. Когда она в следующий раз увидит этот стартовый набор для весёлого вечера, сидя между этими людьми? — Сеул, жалкие вы предатели! Сеул - самое приемлемое для меня место! — Джин, наконец, вернул туловище в вертикальное положение. — Самый быстрый в мире интернет, доставка чего угодно куда угодно когда угодно, сотни баров получше этого, и, самое главное - я! Двадцать четыре на семь! — Ким откинул чёлку со лба, что не произвело совершенно никакого эффекта на окружающих. — Ты бываешь невыносим двадцать четыре на семь, — буркнул Юнги, поднимая бокал. Сонхва тут же ударилась в него своим и, не дожидаясь, пока амбассадор столицы придёт в себя, сделала первый глоток. — Такова моя натура, — Джин всплеснул руками и тоже ухватился за бокал. — Все будет хорошо! — Сонхва хотела бы, чтобы кто-то из них сказал это ей, но у Джина очень флегматичный тип личности, а у Юнги - пофигистичный. Поэтому в их компании подобными ничего не значащими фразами разбрасывалась она одна. — Жизнь не заканчивается на четвёртом курсе. — Моя нет, ведь я иду дальше, а вы двое, — Джин растопырил пальцы, указывая на друзей, — погрязнете в занудной взрослой жизни. Какая нелепая судьба. — А сидеть за партой до двадцати восьми не нелепо? — Если Джин стремился инфантильный период своей жизни продлить, то Юнги мечтал поскорее оказаться среди счастливых и из зависти всеми проклинаемых удаленщиков. Сонхва не удивилась бы, если бы лет через пять, заимев хороший доход, Юнги сидел на веранде своего деревенского дома в обеденный перерыв вязал носки. Или песни сочинял. Так или иначе, занудная взрослая жизнь надолго его не засосёт: он обойдёт ее также, как четыре года обходил универ. Занудная взрослая жизнь не привлекала никого из них. Сонхва, как и Юнги, радовалась, что академические ограничения подошли к концу, но, как и Джин, не хотела надевать офисный костюм как можно дольше. Мысль о пятидневке приводила почти в панический ужас — каждый день будет похож на предыдущий? Увольте лучше сразу. Но часы ведь не замедлить, поэтому из двух зол Сонхва и выбрала стажировку. Серая зона между студенчеством Джина и унылым бытием клерка Юнги. — Да не буду я за ней сидеть! Покатаюсь по конференциям, — фыркнул Джин, подхватывая палочками кальмара, — или грант какой сцапаю. — Намджун что, не идёт в магистратуру? — Уголок губ у Юнги пополз вверх: раздраконить Сокджина упоминанием о единственном студенческом провале проще некуда. — Опять ты эту шарманку!— взвился Джин, тыкая палочками аккурат в паре сантиметров от хитро сощуренных глаз Юнги. — Можно подумать не она, — Джин мотнул головой в сторону Сонхвы, — а ты по нему сохнешь. Последняя закинула в рот парочку кальмаров, потому что втягиваться в грызню этих двоих себе дороже, даже если речь, собственно, о ней. Проще молча есть. Ким будьонпроклят Намджун — несбывшаяся мечта, на протяжении четырёх лет вежливо улыбающаяся Сонхве в коридорах, и только. Он ходил мимо неё в своих очках, здоровался и, если рак свистел на горе, спрашивал, как ее дела, чем только пуще растравливал девичье сердечко. Он учился на другом факультете, но в том же здании, и в их компании был печально известен в первую очередь как единственный человек, которому удалось заткнуть Джина за пояс, и только потом — как безнадежная, безответная любовь Хан Сонхвы. На третьем курсе Намджун увёл у Джина из под носа грант на исследовательский проект. Универ выделял всего один, участвовать могли буквально все, поэтому конкуренция в тот год зашкаливала. Привыкнув быть лучшим во всём, Джин не рассчитывал, что больше месяца научных изысканий придётся выбрасывать в помойку, потому что у Намджуна айкью пробивало потолок и по экспоненте стремилось примерно в небо. Он костерил его последней матершиной, когда впервые в жизни увидел себя на втором месте, а потом с горя запил. Так Сонхва с Намджуном и познакомилась. Сокджин, изрядно набравшись, решил вычислить, в каком корпусе жил «зарвавшийся сосунок», и запаять ему входную дверь. Встретив друга между зданиями кампуса пьяного вдрызг и с паяльником в руках, Сонхва, конечно, тут же представила, как он привяжет Намджуна к стулу и будет пытать. Она увязалась за ним, всю дорогу тщетно пытаясь или утихомирить его, или дозвониться Юнги, вдвоём с которым у них бы получилось отобрать паяльник. Судьба и Ким Сокджин буквально привели ее на порог к Намджуну. Она, двумя руками упираясь в дверные косяки, встала преградой между лучшим другом и, как ей казалось, уголовным преступлением. Дипломатия и доводы не помогали, поэтому Сонхва, жертвуя собственным телом, ужасно паниковала, а Сокджин нашёл розетку и уже грел свой паяльник, когда в коридоре показался сам Намджун. Его, на удивление, идея Джина развеселила. Он пошутил, что тоже бы захотел замуровать кого-то, кто увёл столько казенных денег, успокоил мстителя и даже помог Сонхве дотащить его бренное тело по обратному адресу. Сонхва такого слоновьего спокойствия отродясь не видела, а потому влюбилась без памяти примерно в тот момент, когда Намджун стащил с брыкающегося Джина обувь и поставил тазик к изголовью кровати. Спустя пятнадцать минут ещё и, тихонько постучавшись, вернул бог знает где найденный паяльник. Естественно, упускать возможность разговорить его не хотелось, так что Сонхва за несчастный паяльник как только ни кланялась, какими только хвалебными эпитетами Намджуна ни осыпала, какого только кофе ни обещала в качестве извинений и благодарности. Все как о стенку горох. Намджун до скрежета в зубах вежливый. Наотрез отказываться не стал, напоминать на следующий день тоже. Однажды по пути в универ она все же выцепила ему кофе и, вычислив аудиторию, осуществила доставку прямо к двери. Намджун просто поблагодарил ее, уточнил, что делать этого все же не стоило, и пошёл по своим делам, попивая айс-американо. Сонхва в то утро минут сорок наряд выбирала: у неё совпадали даже цвет легкого весеннего платка и туфель (которые Джин на память сфотографировал). Волосы утюжком выпрямила, отвоевав у соседки последнюю свободную розетку. И даже макияж продумала, чтобы не вопил «пригласи меня на свидание», а тонко на это намекал. Кто ж знал, что Ким Намджун даже в своих учебных окулярах не разглядит ни того, ни другого? Сколько бы она ни сталкерила его странички в соцсетях, ничего даже отдаленно напоминавшего отношения с девушкой не находила. Когда отчаяние перекинулось за борт здравомыслия, Сонхва ещё и проверила всех парней, с которыми он фоткался во время своих многочисленных путешествий — удручающе гетеросексуальны. Списать Намджуна со счетов из-за ориентации оказалось невозможным за недостатком вещдоков. Спустя семестр страданий и выходящей за рамки морали слежки стало понятно, что Намджун вне стен университета интересовался только путешествиями, музеями и высокоинтеллектуальной художественной литературой. Тогда Сонхва поникла, перестала трястись за свой внешний вид и просто приняла данность: за Ким Намджуном можно с кайфом наблюдать как за высокобюджетным сериалом HBO. Главный герой в обоих случаях существовал в недосягаемой для Сонхвы реальности. Джин о безответной любви догадался по тем самым туфлям в цвет платка в первый же день, недаром самый умный на потоке. Юнги месяца через два, когда его попутным ветром занесло в библиотеку и он заметил, как Сонхва в трёх партах от Намджуна гипнотизировала его спину вместо того, чтобы зубрить. Издевки не прекращались и по сей день. Беда заключалась в том, что Намджун, существуя вне досягаемости, все равно был чертовски красивым, вежливым и приветливым. Еще и улыбался Сонхве, как актёр главной роли ее односторонней мыльной оперы, завидя в коридорах. Она оказалась в заложниках тысяч эпизодов, состоящих из ее печальных вздохов и его приветливых ничего не значащих улыбок. Когда научный руководитель предложил отправить резюме ребятам из стартапа, Сонхва первым делом подумала, что наконец-то кто-то схватился за пульт, чтобы переключить осточертевший канал. Она перестанет высматривать Намджуна в коридорах, и может ее мыльная опера даже сменится на захватывающий блокбастер? В конце концов, она ехала в Калифорнию. — И даже здесь он тебя обставил, — рассмеялся Юнги, делая очередной глоток. — Заполучил и Сонхву, и меня. — Я руку положу на отсечение за твою ориентацию, — усмехнулся Джин — в одной комнате живем, кого ты дурить пытаешься? Но Сонхву, конечно, жаль. — он положил руку ей на плечо , сочувственно вздыхая. — два года прошло, а ты только и научилась с ним здороваться. — Этот скилл на другой части света больше не пригодится, — с облегчением выдохнула Сонхва. — Как и твои выдающиеся — она согнула пальцы, имитируя ими кавычки — советы. — Без моих выдающихся советов он бы в жизни не провёл с тобой столько времени. В начале этого учебного года все факультеты четвёртого курса собрались вместе, чтобы устроить приветственную вечеринку первакам. Студенческий совет, как выяснилось, все лето вынашивал грандиозные планы на первую субботу семестра. И чтобы воплотить их, задействовать нужно было как можно больше студентов. Сонхва там оказалась по той же причине, по которой ходила абсолютно на все пары, даже те, где его академическое высочество Джин спал на последнем ряду - ей позарез нужна была повышенная стипендия. С самого первого курса Сонхве приходилось участвовать вообще во всем университетском движе, чтобы было, что отразить в заявлении, помимо оценок. Она не проявляла особого энтузиазма, все делала из под палки, с кислой миной, но так, чтобы придраться было не к чему. Джин пошёл, потому что раскатал губу на какую-то комсомолку/спортсменку/просто красавицу. Он весь вечер пускал слюни на неё, Сонхва на Намджуна, внезапно оказавшегося в актовом зале, а Юнги даже не прочитал их сообщение о сходке в чате. — Нужны 10 добровольцев, чтобы украсить зал! — как только в воздух взметнулась изящное тонкое запястье комсомолки, Джин подорвался со своего места, бросив Сонхву на произвол судьбы. А как выяснилось позже, на съедение фриков из студсовета, которые решили эксплуатировать её не совсем нулевые знания в звуковой и светотехнике. — А можно направить софиты в два угла зала одновременно? — верещала со сцены очередная девчонка-чирлидер, на что Сонхва в очередной раз закатила глаза. — А можно не подсвечивать ваши тощие задницы ещё и с помощью софитов? — ворчала Сонхва, выискивая на пульте нужную кнопку. — Вот эта, — сбоку как черт из табакерки выскочил Намджун, протянул руку к пульту, и приветливо отсалютовал чирлидирше, когда ее тощая задница попала под желанную подсветку. — Может, это быстрее закончится, если мы будем быстрее выполнять их поручения? — на пару тонов ниже, чтобы никто больше не услышал, сказал Намджун, усаживаясь на соседнее с Сонхвой кресло. Если бы она не сидела, у неё подкосились бы ноги. — Почему ты вообще здесь? — сохранять покерфейс, сидя к объекту своих мыльнооперных страданий вполоборота, было даже не так уж и сложно. Она уткнулась бы носом в пульт, чтобы не видеть его вообще, но правый глаз будто прилип к внезапной гавайской рубашке. — Как и ты, — он пожал плечами. — Хочу повышенную стипендию, а это последнее университетское мероприятие перед приемом заявлений. Сонхва удрученно кивнула. Ни соломинки не оставил, чтобы потянуться за неё и раскрутить диалог. Как всегда, впрочем. — Стоп… — она подзависла, не веря своим ушам и не в силах сдержать рвущийся наружу вопрос, который вообще все остальные системы жизнеобеспечения напрочь заблокировал. — Откуда ты знаешь? Может, я просто активистка? И люблю шумные компании? Она отъехала на кресле чуть подальше и развернулась так, чтобы смотреть прямо на Намджуна, а не на ненавистный пульт. Такой быстрый и безапелляционный вывод о ее персоне даже немного задевал. Неужели все только и видят в ней заучку? — Да брось, Сонхва, — он усмехнулся и потянулся к кнопкам, чтобы выполнить очередную просьбу со сцены. — я бы мог подумать, что ты здесь из-за Джина, но он и сам чудесно справляется. — Девушка тут же метнула беглый взгляд в сторону друга, который увлечённо ворковал о чём-то с объектом своего обожания, попутно надувая шарики. Что ни говори, а с девчонками он себя вести умел. — За пределами вашей святой троицы тебя обычно не видать. Значит, стипендия. — он щелкнул пальцами, откидываясь на спинку кресла. Где-то на другом конце Сеула, наверное, чихнул Юнги и заметил, наконец, сообщение в чате, потому что у Сонхвы брякнул смартфон. «В мишуре не запутайтесь, детки.» Она улыбнулась, глядя на экран, и решила признать, что Намджун прав. Кроме святой троицы, и, собственно, Намджуна, ее никто не интересовал. — Браво, Шерлок. — она вернула к нему взгляд, но он уже отвлекся на пульт, видимо решив всю работу сделать за неё. Когда через пару часов приготовления начали подходить к концу, одновременно с проблемой на пульте, взявшейся откуда ни возьмись, пришло сообщение от Сокджина. «Не профукай все!» Она поняла о чем речь позже. Когда они с Намджуном, оставшись совсем одни, ещё час искали поломку. Первый на потоке, видимо, подпилил им какой-то проводок. — Наверняка он понял, что это ты тогда напакостил. — наконец, ответила Сонхва, косясь на бутылку соджу. — Какая разница, если после этого он проводил тебя до дома и пожелал спокойной ночи? Надо было использовать ситуацию, дурёха. — Джин потрепал её по макушке, задевая и без того неуклюже завязанный хвостик. — Реально? — в разговор вдруг встрял Юнги, и Сонхва с удивлением подумала, что они так ему об этом и не рассказали. Запамятовали. — И все без толку? — Да почему вы вообще обвиняете в этом меня? — взвилась Сонхва, с непониманием уставившись на Юнги. — Да потому что я принёс тебе его на блюдечке, как жертвенную барашку! — не выдержал Джин. — Я что, по-твоему, нечистая сила, которой нужны подношения!? Иногда Сонхва задумывалась, как так вышло, что именно эти два невыносимых человека - её лучшие друзья, с которыми она провела почти все четыре курса. В результате раздумий приходила всегда к одному и тому же выводу - дело в снобизме. Каждый из них к остальным студентам относился в среднем снисходительно, с высоты своего образовательного полёта. Они просто выбрали из толпы сокурсников тех, кому не пришлось бы объяснять элементарные, на их взгляд, вещи. И, парадоксально, но обычно разговаривали о чём угодно, кроме учёбы. К тому же, по законам вселенской подлости, на негуманитарных факультетах девчонок обычно немного. Тех, кто был в их группе, сдуло ветром, когда они открыли форточку, чтобы проветрить помещение после очередной душной пары, Сонхве нравилось, что ни Джин, ни Юнги не подтрунивали над ней за то, какая она заучка, понимали желание разобраться в языках программирования и всегда охотно поддерживали идею выпить. Они помогали ей донести тяжёлые чемоданы, если было нужно, ворча и матерясь протягивали зонт, когда она забывала свой, не давали ей пьяной наделать глупостей на посиделках всем потоком и даже, как джентльмены, дотаскивали её до комнаты, чтобы проспалась. Но добиться от кого-то из них не то что сострадания, а хоть бы понимания в делах сердечных было практически невозможно. Когда ей отчаянно нужно было научиться разговаривать с Намджуном, эти двое напихали ей за шиворот кучу советов. С этими знаниями Сонхва успешнее приударила бы за какой-нибудь первой красавицей группы. А вовсе не за Ким будьонпроклят Намджуном. — Если уж после всех моих стараний своими силами ты не справляешься, то тут явно нужно обращаться к потусторонним, — заключил Сокджин, откупоривая первую на сегодня бутылку Соджу. — Раньше говорил, что в Бога верить тебе по баллам айкью не положено, а теперь что? — усмехнулся Юнги, сдвигая в середину стола три стопки. — Это называется отчаяние, — парировал Джин, разливая алкоголь. — Какой же ты бываешь… — Сонхва скривилась, не зная даже, какое слово подобрать, чтобы вложить в него всю накопившуюся неприязнь за препарирование её неудавшейся личной жизни. — Гениальный? — проигнорировав закатившиеся глаза подруги, он продолжил перебирать варианты, загибая пальцы. — Привлекательный? Остроумный? — Неприятный, — Сонхва решила выразиться проще. — И надоедливый. — подытожил Юнги, перехватывая бутылку соджу из его рук и наполняя стопки. — Вы, мои хладнокровные друзья, никогда этого не признаете вслух, но моих юморесок вам будет не хватать. — он поправил воображаемый галстук и опрокинул в себя соджу, не дожидаясь протестующих воскликов. На удивление, протестовать никто и не стал. Сонхва понимала, что самый умный на потоке прав - она по ним соскучится уже через пару недель, как всегда бывало, когда приходилось уезжать из Сеула к семье на каникулы. Сокджин будет спамить в их чат на троих все два года магистратуры, Юнги пришлёт кружок на рождество, а Сонхва завалит их фотками моста “Золотые Ворота”, но ведь это будет уже совсем не то. Никаких юморесок оффлайн. Никаких кислых рож на сессиях. Никаких посиделок на троих в баре. Что будет их объединять, когда двери универа, наконец, распахнулись, и выпустили всех троих на свободу? Сонхва сгорбилась, понуро рассматривая пустую стопку перед своим носом. — Я признаю. Мне будет не хватать. — не обращая внимания на то, как закашлял Джин, видимо подавившись креветкой, Сонхва перевела взгляд на Юнги. — И тебя тоже. Юнги ошалело посмотрел на стоявшие на столе полные бутылки, а потом приложил ладонь ко лбу Сонхвы. — Эй, ты чего? Рано вроде ещё для пьяного нытья, и ты явно не болеешь. — он вскинул бровь. — Сейчас снег пойдёт, наверное. — А вдруг я там никому не понравлюсь? — проигнорировала издёвку Сонхва, грустными-грустными девчачьими глазками впиваясь в удивлённое лицо Юнги — И у меня не будет друзей? — Юнги от этого редкого театрального представления медленно но верно выпадал в осадок и стекал по стулу вниз, видимо желая спрятаться под столом. — Или вдруг никто не поймёт мой хромой английский? Или я опять… “втрескаюсь как последняя идиотка в кого-то, кому до меня дела никакого нет, а вас не будет рядом, чтобы не дать мне грустить из-за этого?” Последнее Сонхва озвучить не решилась, чётко понимая, что после этих слов её не обделённые мозгами друзья точно по тупости вызовут прямо в бар скорую помощь, чтобы проверили, не ударилась ли их подруга где-то головой. — Вернёшься сюда. — развёл руками Юнги, совершенно никакой трагедии не видя в том, чтобы продинамить подающий надежды стартап, обречённый рано или поздно заполучить офис в силиконовой долине. — У меня будет целый кабинет в Тэгу, я выселю оттуда аквариум с рыбкой и воткну на его место стульчик, чтобы ты поместилась. — хохотнул Юнги, наконец заставив Сонхву кисло улыбнуться.— Или он поможет поступить в магистратуру, и будете опять воевать за самые лёгкие темы для рефератов. — Хочешь подкуплю вахтёршу, чтобы комнату твою никому не отдавала? — заговорщически прошептал Джин, гнусаво посмеиваясь над собственной идеей. — Это так низко с твоей стороны… — Джин даже не моргнул, — мне нравится, давай. — рассмеялась Сонхва. — На что только не пойдёшь ради дружбы. — заключил Сокджин, разливая остатки из первой на сегодня бутылки. Они сидели в этом баре до рассвета. Вспоминали, как Джин и Юнги оказались соседями. У Джина нервно задёргался глаз, когда Юнги затаранил в комнату электрогитару. Второй глаз пришёл в нервное движение, когда на следующий день в комнате появился и тяжеленный усилитель для неё. Как Джин отвлекал вахтёршу ночными бессмысленными беседами, чтобы Юнги, только вернувшийся с какого-то рок концерта, прополз мимо неё в коридор, в хлам пьяный. Как Юнги познакомился с Сонхвой, которая предложила с двух сторон долбануть ногой по кофеавтомату, чтобы заработал, и он, мать его, заработал. Как Сонхва и Джин чуть не посрывали друг с друга скальп, борясь за последнее место на элективе по изобразительному искусству. Как Сонхва месяц не разговаривала с Джином, потому что он выцепил у неё несчастную бумажонку, и ей пришлось полгода ходить на философию 102 для продвинутых слушателей, пока Джин рисовал с девчонками ромашки. Как они втроём торчали в библиотеке до самого закрытия, чтобы не провалить экзамен у самого дотошного дедульки на факультете и как Юнги материл его последними словами через каждую страницу учебника. — Так… моральные разложенцы, мы закрыты уже полчаса. Даже толчки надраили. Все домой хотят, имейте совесть, проваливайте отсюда! — К столику со стороны Сонхвы подошла официантка, которая так часто попадала на них в свои смены, что даже уже была в курсе, кто такой Намджун и как сладко целуется Сокджинова комсомолка. — А как она раньше приветливо с нами общалась, помнишь? — булькнул Джин, не поднимая головы со стола и непослушными руками выискивая в рюкзаке бумажник. — Так это было до того, как вы двое в конец оборзели, — девушка сложила руки на груди и посмотрела на Юнги, который задумчиво смотрел на неё в ответ. — Я приношу свои извинения, — он икнул, но продолжил, — они не хотели. Сонхва тихо рассмеялась: они рассказывали Юнги, как однажды, обсуждая стратегию по совращению недотроги комсомолки, уснули на ступеньках у входа, забыв заплатить. Этой официантке пришлось затащить их внутрь, чтобы потом вытрясти деньги за столик. — Ты — она ткнула в него наманикюренным ноготком, и Сонхва едва сдержалась, чтобы не прокричать “ну вот опять” — можешь остаться. Вы двое, — палец приземлился на лоб Сонхвы, которая от такого вторжения в личное пространство тут же пошатнулась. — на выход. Юнги, каким-то невероятным образом, всегда нравился девчонкам, совершенно ничего при этом не предпринимая. Джина это бесило почти до дрожи, особенно когда приходилось проситься спать в комнате Сонхвы, соседка которой, в отличие от неё, легко заводила отношения. — Доброй ночи, — усмехнулся Юнги, подталкивая Джина и Сонхву в спины. — Ты серьёзно? — не веря своим опьяневшим глазам, Сонхва придерживалась за более вертикально стоящего Джина. Они вдвоём как на паперти замерли на пороге, выжидающим взглядом смотря на Юнги. — Хорошего полёта. — Юнги улыбнулся и, обняв Сонхву, чмокнул её в макушку, после чего бесцеремонно захлопнул дверь бара перед их с Джином офигевшими физиономиями. — Поверить не могу. — возмутился Джин, аккуратно разворачиваясь в сторону общаги и таща за собой Сонхву, у которой вселенная кружилась так, будто её закинули в стиральную машинку. *** — Я вас обоих ненавижу, орки. — хрипела Сонхва, приподнимая солнцезащитные очки так, чтобы фронтальная камера засняла опухшие глаза и выдающиеся синяки под ними. У неё похмелье было в самом разгаре, потому что отрезвела она где-то час назад, когда прошла первый металлоискатель в аэропорту. — Я ни за что к вам не вернусь. Как вы могли вообще? — Она опустила очки обратно на переносицу, изо всех сил борясь с подступающей тошнотой. Нельзя было опозориться прямо тут, в зале ожидания. Вдруг кто-то из этих людей, ожидающих свой рейс, будет её соседом? Голова раскалывалась. — Вы же знали, что мне нужно на самолёт. Джин! В следующий раз, когда я тебя увижу, выцарапаю глаза. Ещё по одной? Да что тебе будет? — Передразнивая тонкий голос друга, Сонхва заигралась и испуганно зажала рот свободной рукой, глубоко вдыхая. — А ты? Мин Юнги! Даже не проводил, предатель. Вы - чудовища! Надеюсь, вас обоих выворачивает наизнанку в унитаз и вам ещё хуже, чем мне! — Сонхва выключила камеру, сбросила кружок в чат и погасила экран смартфона. Хорошо, что чемоданы она собрала заранее, за несколько дней. Не пропустить рейс и приехать в аэропорт вовремя получилось только благодаря тому, что Джин вернулся на две стопки более трезвый, чем она, и поставил ей пятнадцать будильников. Через минуту телефон завибрировал, и Сонхва с удивлением обнаружила кружок от Юнги. — Могла бы и вытащить меня из этого бара, если так хотела ещё одного провожающего. Но, раз ты в аэропорту, Джин справился. — Юнги поднял козырёк кепки, в которой устало брёл по залитой солнцем улице, и Сонхва злорадно улыбнулась, заметив, что он ещё пьяный. — Я ещё даже спать не ложился. Эта девчонка пьёт похуже тебя, прикинь? Думал, свалюсь в кому прямо там на очередной бутылке соджу. Кружок закончился. — Надеюсь, у вас ничего не вышло. — Сонхва высунула язык. — У нас ничего не вышло, лети спокойно. Вселенское равновесие не пошатнулось. — Юнги криво ухмыльнулся и, видимо, выключил телефон, потому что ответное сообщение от Сонхвы так и осталось непрочитанным. Ничего не поменяется. Сонхва, в своём похмельном утре, вдруг обрела спокойствие. Эти двое не исчезнут из её жизни, как будто их и не было. Может, их общение и трансформируется, но не пропадёт. Мин его безразличное величество Юнги впервые за четыре года, пусть и пьяный, соизволил ради поддержания общения с ней записать кружок. Джин обратно в похмельный обморок грохнется, когда увидит это через несколько часов. *Сообразим на троих (+1)* Сонхва [9:45]: “Я на самом деле вас не ненавижу, вы же знаете, орки?” Сонхва откинулась на сидение и постаралась не растечься по нему, хотя хотелось нестерпимо. Ей бы свернуться клубком вокруг двухлитровой бутылки воды и кастрюли с куриным бульоном, и не разворачиваться ещё часов шесть. — Тяжёлое утро? — Галлюцинация… — не открывая глаза, протянула Сонхва, поражаясь тому, как мелко соджу разжижил её мозги. — исчезни, я не в настроении. Около носа повеяло запахом кофе, и Сонхва с трудом вернула на место запрокинутую голову и открыла глаза. — Ким Намджун? — она схватила его за руку, в которой он держал кофе, чтобы убедиться, что ей не мерещилось. Напиток едва не пролился ей же на джинсы, но Сонхве было совершенно не до того. — Настоящий? — пальцы щупали рукав ветровки, который не рассыпался на звёздочки, а значит… она только что сказала ему исчезнуть? — Вот чёрт… — Сонхва одёрнула руку и отсела от него на пару сидений. Потом, посмотрев в его недоумевающие глаза, немного пораскинула остатками жижи от мозгов, и подвинулась обратно. — Прости, пожалуйста. Я не хотела. Почему ты вообще здесь? — Как и ты. Жду самолёт, — улыбнулся Намджун, протягивая ей кофе. — Профессор не говорил? Я пропустил дэдлайн и отправил резюме в этот стартап позже, но меня они тоже взяли. Неделю назад узнал. — Сонхва осуждающе посмотрела на него, а потом порадовалась, что за её черными очками этого взгляда было не видно. —Хотел сказать тебе вчера на вечеринке после защиты, но никого из вас не было. — У нас была своя вечеринка, — кивнула Сонхва, припав к стаканчику с кофе. Ким Намджун с ней разговаривал. Сам. Без подсказок и без её бесконечных вопросов, на которые она хотела, чтобы он отвечал самыми развёрнутыми ответами. Чтобы где-то между фразами он понял, какая Сонхва очаровательная, и влюбился в неё в ответ. А она не может даже завизжать внутри себя от восторга, потому что напилась вчера с двумя орками до такого состояния, что весь Сеул казался огромным чёрно-белым кадром. — Знаешь, я думаю перестать пить. — Вдруг вырвалось у неё. — Хотя бы пока мы будем там. Это нельзя показывать людям. Намджун рассмеялся, легко взбалтывая свой кофе и тоже отпивая немного. — Да брось, вы забавные. Ваша святая троица. Нужна же какая-то жизнь вне учёбы, чем бы дитя ни тешилось. — Сонхва удивлённо уставилась на Намджуна. Так вот что он про них думал? Что они забавные? Как кучка детей? Поэтому, наверное, так легко отнёсся к идиотской идее Сокджина запаять дверь. Поэтому не обратил внимание на совпадающий цвет туфель и шарфика. Поэтому подсказывал Сонхве с пультом. Поэтому принёс нерадивому ребёнку с похмельем кофе. Он считал, что за ними нужен глаз да глаз? А он, весь такой взрослый и ответственный, просто на другом уровне? — Ты-то пьянками не тешишься в своих галереях,— заметила Сонхва, совершенно потеряв из виду, что разговаривала не с Сокджином, который вместе с ней производил крысиные расследования инсты, а с объектом исследования. — Откуда ты знаешь? — Сонхва пожала плечами и заткнула себе рот кофе, чтобы не сболтнуть ещё чего, что окончательно разрушит её репутацию. — Я… — поняв, что ответа от неё он не дождётся, Намджун продолжил — я скучно живу. И завидую вам иногда. — Взгляни на меня, — Сонхва провела рукой в воздухе, очерчивая свою размякшую фигуру. — Этому не завидуют. Это грустно. Намджун рассмеялся, покачав головой. Он не обратил внимания на её туфли. Но общается с ней, пока она трясущимися руками держит кофе, прикрывает глаза солнцезащитными очками и хочет сдохнуть прямо в зале ожидания аэропорта? Пресвятые угодники. Сонхве с этим парнем помогут действительно только потусторонние силы. — Посадку объявили. Пойдём, Сонхва. — Он улыбнулся, подхватил её рюкзак с пола, закинул себе на плечо и подождал, пока девушка соберётся с силами, чтобы подняться. Сонхва думала, что когда выпорхнет из универа с криками, что теперь она у мамы бакалавр, вся её жизнь станет другой. Что её друзья станут другими. Что сама она станет другой. Что её первая любовь подойдёт к долгожданному концу. А на деле не поменялось ничего вообще. Один орк пьяный тащится домой, второй пока блаженно спит, она - классически еле живая после вечера с ними двумя. Выглядящая так, будто ее пожевали и выплюнули. Даже её осточертевшая мыльная опера не закончилась, а просто продлилась на второй сезон.