Пленник страсти и любви

Обычно истории начинаются со счастливой ноты и продолжаются мажорным аккордом, повествуя о счастливой жизни и судьбе людей. Но это не та история и начнётся она не с улыбки.. а со слёз. Под высокими потолками, что были украшены фресками с изображёнными на них античными героями и одних из образов божеств, коих почитали в королевстве, висели огромные люстры, сделанные из хрусталя. Огни, от множества рядов свеч погружали весь зал в яркий свет, отражаясь в начищенном до блеска полу. Вдоль стен стояли мраморные колонны с витиеватыми золотыми узорами ближе к потолку. Здесь уже не было людей, скорбящих по ушедшей душе. Не было.. кроме одного человека, прямо сейчас сидевшего на полу. Повисшую тишину разорвал громкий всхлип, вырвавшейся из груди юноши, отражаясь от стен собора. Парень с золотистыми локонами сидел перед алтарным изображением на коленях, сложив руки... не в молитвенном жесте, нет. Его руки лежали на деревянной крышке гроба, в которой сейчас покоилась молодая девушка шестнадцати лет. Он был влюблён в неё.. так сильно, что мог забыть о сне и еде. Здесь могли бы быть уместны любые описания влюблённости из романов. Только рядом с ней он мог почувствовать себя спокойно. Мог почувствовать себя счастливым.. Она была совсем юной, жизни толком даже не увидела... так почему же судьба отнеслась к ней так жестоко? Слёзы потекли по его щекам с пущей силой, сверкая на бледных щеках подобно хрусталю и разбивались о кафель. Внутри будто образовалась дыра несоразмерных с чем либо размеров. Казалось, что из неё течёт вся тьма и горечь этого мира, что могла сойти на голову молодого юноши. От этого становилось больнее с каждой секундой. Больно было осознавать, что любимый человек больше не улыбнётся тебе. Что больше никогда не откроет своих прекрасных голубых глаз. Что больше никогда не будет живым.. Истошный крик, осевший в груди, всё-таки вырывается и Том хочет замолчать, но просто не может себя остановить. Он начинает рыдать сильнее, бормоча что-то для себя. Может, это для того, чтобы успокоиться, или, может, наоборот, чтобы винить себя? Или судьбу? Или вообще всех. Горестные всхлипы и иногда вырывающиеся крики эхом отражались от стен пустого здания, когда юноша склонил свою голову на гроб. Человек, которого он любил, умер несколько дней назад... её убили. Похороны закончились уже как час назад, но он пока не находил в себе сил встать на ноги и покинуть гроб. Он продолжал горько рыдать, проливая слёзы, одну за другой. Вдруг юноша услышал едва различимый шум и чьи-то шаги, но не предал этому особого значения. Они приближались всё сильнее и сильнее, пока над светловолосым не нависла тень. И стоит ли говорить, что лишь по одному силуэту он уже понял, кто стоит за его спиной? – Томми.. - донёсся нежный голос, до ушей юноши. Блондин выпрямился и повернул голову к звавшему его, видя перед собой человека, который был для него чуть ли не братом, смотрящего на него сверху вниз. Он был в белоснежной рубашке с пышным воротником, лежащим поверх тёмно-синего фрака, на манжетах которого были вышиты серебренными нитками узоры. Половину его лица уже привычно практически полностью прикрывали русые локоны кудрявой чёлки. На руках сидели белоснежные перчатки, пряча не так уж и менее бледную кожу, а между пальцами был не сильно сжат стебель белоснежного тюльпана. – Уил.. - сорвалось с подрагивающих губ. Увидев его, голубоглазый не мог отреагировать иначе, чем одним резким движением подняться на ноги и приблизиться к нему. Кареглазый развёл свои руки в стороны, принимая молодое тело в свои объятия, чувствуя, как его спину крепко обхватили. На лице шатена появилась слабая улыбка, прежде чем он притянул блондина ещё ближе к себе. – Тише.. тише - он протянул белый тюльпан в собственной руке, юноше, что спустя пол минуты всё же принял цветок. – Тебе не нужно плакать, Том... Я уверен, что ей сейчас лучше. Том нахмурил светлые брови и попытался вытереть слезы с глаз и щек, но его попытки не обвенчались успехом. На голубых глазах навернулись только новые слезы. – Почему это должно было случиться, Уил? Почему она должна была так умереть? - сорвался вопрос с губ юноши. Шатен задумался на некоторое время, тоже хмурясь, после чего он пробормотал: – Я не могу ответить на эти вопросы. Есть вещи, которые мы не можем изменить, но не волнуйся, я верю, что ты снова найдёшь любовь. Светловолосый закрыл свои глаза, чувствуя, как с этим движением слезинки упали с ресниц. Его голова уместилась на груди друга, пока сам юноша старался снова не разрыдаться, одной рукой сжимая ткань тёмного фрака, а другой крепко сжимая тюльпан. Уил нежно обнял скорбящего юношу, а вторая рука сама потянулась потрепать этого мальчишку по пшеничным волосам. Он осторожно спутывает пальцы в светлые пряди и начал медленно поглаживать его голову. – Томми, я буду молиться за тебя каждый день, чтобы ты вновь обрёл покой. Но ты должен мне обещать, что будешь благоразумным. – прошептал кареглазый на самое ухо младшему, словно боялся, что это услышит кто-то другой. – Хорошо – спустя несколько минут, всё-таки тихо ответил светловолосый. – Однако... — Уилбур слегка отстранился и внимательно посмотрел на голубоглазого чьи глаза по-прежнему были красными. Он внимательно рассматривал юношу. Запоминал каждую чёрточку, словно боялся, что если перестанет смотреть, то тот просто растает. Он не хотел больше видеть слёз на его лице. Хотелось видеть улыбку и слышать смех. Но увы, судьба жестока, по этому приходиться вылезать из кожи вон, чтобы осчастливить юношу перед собой. Том замечал этот взгляд и сердце начало биться сильнее. Почему-то от такого простого действия ему становилось лучше. Словно ему напоминали, что он не один. Что у него всегда будет тот, на кого он сможет положиться и кто сможет защитить. И почему-то даже родному отцу не всегда получалось успокоить также, как Уилу. – Будет лучше, если ты забудешь обо всём этом.

***

Через полмесяца Том пришёл к Уилбуру с вестью, что у него появилась новая возлюбленная. Тогда светловолосый даже не постыдился выпить вина, тут же забываясь после одного бокала, вызывая этим улыбку у старшего. На саму новость шатен лишь фыркнул, так как ничего не мог сказать против. Он понимал, что если и скажет что-то, то несомненно разобьёт и так истерзанное сердце парнишки, а ему этого не хотелось. Было неудивительно, что у него так быстро закрутился новый роман... В конце концов, он всегда был падким на девушек, а те в свою очередь его всегда обожали. Будучи единственным сыном известного графа, для него было естественно находиться в окружении женщин. Он был известен своей необыкновенной красотой и грациозностью, а также неумолимой смелостью. У него никогда не было недостатка в поклонниках, поэтому известие о том, что он нашёл себе новую спутницу, неудивительно для Голда. Уильям откинулся на спинку своего синего бархатного кресла, устраиваясь по удобнее и начал перелистывать страницы книги в руках. Именно перелистывая, а не читая, ведь фактически он даже не мог сосредоточиться на тексте перед ним, но по правде говоря, это особо и не заботило его. Он не мог подавить лёгкую ухмылку, появившуюся от разлетевшихся новостей. Он правда желал счастья для своего друга и верил, что одна из прекрасных дам сделает его счастливым. Вот только.. чего никто не знает о Томми... так это того, что он был проклят. Все девушки, в которых он когда-либо влюблялся, всегда заканчивали трагической смертью. Был ли это несчастный случай или убийство, это не имело значения. Они всегда заканчивали свою судьбу тем, что оказывались на шесть футов под землёй через несколько недель после того, как Том начинал роман с ними. Словно это уже отмечало их сигнальным фонарём для Гермеса, готовящегося провести их в мир мёртвых. Сказать по правде, Уилбур не был уверен, заметил ли кто-нибудь этот трагический круговорот, но это не мешало девушкам толпиться вокруг Тома и это бесконечно раздражало шатена. Каждый раз он думал, что младший наконец одумается и перестанет искушать судьбу на очередную смерть, и каждый раз получал отрицательный результат. Снова и снова к нему приходил Томми с широкой улыбкой до ушей и рассказывал об очередной девушке, что покорила его сердце. Словно ничего не понимал. Иногда Уилбуру казалось, что самым лучшим решением будет запереть младшего в особняке, чтобы тот не мог контактировать с миром, ведь это повлечёт за собой очередное разбитое сердце. Но самым избитым было сердце Тома. Будучи спутником с самого детства Томми, Уил знал о нём гораздо больше, чем кто-либо. Он был сыном не менее известного графа, дружившего с отцом Томми — Филзой Майнкрафтом. Мальчишки встретились на одном из званых ужинов, когда одному было пять, а второму одиннадцать. Хоть у них и была заметная разница в возрасте, у них не было выбора, кроме как начать проводить вместе время. Так было по крайней мере первые встречи, ведь вскоре оба мальчика поняли, что им хорошо вдвоём. И какое же было у обоих счастье, когда отцы разрешили им посещать дома друг друга. Их семьи стали родными друг другу, что нескончаемо радовало обоих мальчиков, ведь они могли видеться всё чаще и чаще. Как в жизни молодого Голда появилось счастье, так на смены ему пришло и горе. Вскоре отец Уилбура умер от болезни, тогда же ему пришлось взвалить на себя долю ответственности, как единственного мужчины в семье. Они с матерью на протяжении нескольких лет искали стабильность в новом устое их семьи, вот только его мать умерла при несчастном случае. Тогда юноше было пятнадцать и ему пришлось стать новым графом в своей семье. Он бы солгал, если бы сказал, что это было легко.. но он быстро адаптировался. Кроме того, Томми часто навещал его, не позволяя сойти с ума или загнаться в самобичевании. Филза также помогал юному графу, всячески, как только мог в угоду своей занятости. Вскоре он и вовсе стал для Майнкрафтов, словно сын и брат. Часто Томми приходил к нему и просто сидел рядом, но это помогало. Именно поэтому он почти не чувствовал стресса, пока он составлял ему компанию. Он напоминал ему самое настоящее солнце, что избавляло от всех ночных кошмаров. Вот только.. С тех пор прошло несколько лет... Они оба выросли. И как бы не было это трудно признавать, их пути начинали расходиться. Глубоко вздохнув, Голд поднял свои карие глаза на красный тюльпан, стоящих на столе и достал его из вазы, нежно ведя пальцами по лепесткам. Тюльпаны были одними из любимых цветов Томми, так как его покойная мать обожала их больше всего. Эту же любовь разделял и Филза, что объявил этот цветок символом его семьи и даже обустроил целый сад из этих цветов. Он немного покрутил нежный цветок в руке, невольно задумываясь, чем сейчас занимается этот несносный мальчишка. Хотя, вероятно, что он сейчас со своей возлюбленной... Теперь, когда он подумал об этом, то вспомнил времена, когда люди — в основном его слуги — спрашивали, почему он так привязан к Томми и почему желает так заботиться о нём. Был ли он влюблен? Очень глупый вопрос. Он явно заботился о юноше, но в любви он не был уверен. Но прекрасно он знал одно... Тёмные глаза вновь вернулись к тюльпану, такому хрупкому и беззащитному созданию. Как в следующий миг одним резким движением он был раздавлен в руках шатена. Ему не нравилась мысль о том, что его дорогой Том подвергает себя очередному разбитому сердцу, причём собственноручно. – Граф Уильям. - Он поднял глаза на позвавшего его и увидел одну из своих прислуг. Невысокая девушка с рыжими волосами стояла рядом с открытой дверью его кабинета. – Карета, которую вы просили, подготовлена. Уил на это со вздохом кивнул, на мгновение прикрывая глаза. – Спасибо. Он встал изо стола и направился к двери, когда услышал рядом с собой снова раздавшийся женский голос. – Мой господин. - Мужчина остановился рядом с девушкой и взглянул на неё, ожидая дальнейших слов. – Может быть, вы собираетесь навестить младшего господина Майнкрафта? Это заставило шатена внутренне напрячься, что отразилось на и лице графа. Он прищурился, глядя на девушку, словно взвешивая все её слова и к чему они могут быть, но затем всё-таки кивнул. – Верно, у меня есть дело к его отцу. А почему ты спрашиваешь? Девушка опустила взгляд на свои туфли и низко поклонилась. – Простите меня, сэр, но, пожалуйста, передайте ему привет... - Голд мгновение смотрел на неё, прежде чем полностью повернуться к ней. — Салли, у меня к тебе вопрос. Девушка выпрямилась и растерянно посмотрела на графа. – Ты слышала о новом... интересе Тома, верно? - она моргнула пару раз, прежде чем кивнуть. – Тогда... можешь рассказать мне о ней? Салли чуть склонила голову, явно смущённая тем, что Уильям захотел узнать подобную информацию через неё, когда он мог бы просто спросить об этом самого Тома. Но она решила не спрашивать о подобных вещах, ведь знала о том, как граф заботиться о младшем Майнкрафте, а ещё знала, как страшен Уильям в гневе. – Я не знаю всех подробностей, милорд... но я слышала, что она дочь виконта, который недавно прибыл сюда по делам семьи господина Тома, но это всё, что я слышала. Шатен задумчиво хмыкнул, притупляя взгляд. Значит, она дочь виконта, другими словами, кто-то ниже рангом. Он лишь вздохнул и неодобрительно покачал головой. Время идёт, а Томми так и не научился выбирать достойных девушек. – Понятно... спасибо, Салли. - с этими словами Уил направился к выходу из комнаты вместе с прислугой, но вдруг снова остановился, словно в его голову пришла светлая мысль. – О, и ещё.. Девушка внимательно смотрела на графа своими светлыми глазами, готовая получать приказы. – Не могла бы ты принести мне мою маленькую садовую косу... Я планирую собрать цветы из сада Майнкрафтов. Девушка кивнула и поклонилась, прежде чем быстрым шагом скрыться за поворотом, чтобы подготовить нужные господину вещи. Уильям же неторопливо прогуливался по коридорам с лёгкой ухмылкой на лице, размышляя, что ему сегодня делать. Лепестки раздавленного тюльпана разлетелись по комнате, подобно пятнам крови.