stay horny for art

Хенджин вздохнул, выпрямляя спину и пальцем проводя по очередному мазку, чтобы его подправить. Боль в спине перестала отчетливо ощущаться при долгом игнорировании, но иногда давала о себе знать. Сознанием Хван понимал, что давно уже пора отложить кисть и проспать больше, чем жалких два часа, но душой — нет. Не мог он просто взять и отлипнуть от холста, что вцепился в него мертвой хваткой и не хочет отпускать. Внезапное ночное вдохновение и потребность в тишине и рисовании превратились в почти бессонные три дня, в течении которых он отвлекался только на базовые вещи по типу еды и гигиены. Спать ложился только когда слишком сильно клонило, глаза закатывались от недосыпа. Но подкрепленный тревожными мыслями и несколькими чашками кофе в день, ему не удавалось поспать нормальным здоровым сном. В рисовании была его терапия — неторопливые мазки, грязные кисти и запачканные руки, тишина и спокойствие, а самое главное — свобода от навязчивых мыслей и тревожности. Но в этот раз все было сложно. Ни один из рисунков он не окончил, а с каждым часом руки дрожали все больше из-за непонятной вины за свой творческий застой. Вдохновения полно, а воплощение что-то не очень идет. Но оторваться он не мог. Живя в таком городе, как Париж, Хенджин и не смел жаловаться. Почти каждый день он прогуливался по красивым улицам, рассматривал достопримечательности и фотографировал все подряд. Он переехал в свой город мечты полгода назад, вместе со своим лучшим другом, Феликсом. С ним же и снимал квартиру почти что в центре. Удалось урвать за недорогую цену. Но последние три дня Хвана ни под каким предлогом нельзя было вытащить на улицу. Достопримечательности — видел уже сто раз, прогуляться по улице — солнце слепит, сходить в музей — были уже. И очень дорого. И эти отговорки Феликс слушал на протяжении последней недели. Хенджина даже уложить спать не получалось — «Я еще не закончил картину!». И Ли это очень надоело. Он и так тревожился за ментальное состояние Хвана, так он еще и перестал как-то реагировать на него и его попытки завести разговор, отвечая лишь односложными ответами, и всем своим видом показывая оставить его в покое. Феликс долго ломал голову, чем можно отвлечь и занять Хенджина и наконец-то нормально его накормить и уложить спать на добрых двенадцать часов, когда на четвертый день увидел в маленькой лавке какие-то странные краски, пока в одиночестве гулял по Парижу. Он уже достаточно хорошо знал французский на базовом уровне, и сразу же подошел ближе к лавке с разными безделушками, спросить, что это и для чего нужно. Приятная женщина ответила, что это краски для тела. Так еще и съедобные. В голову к Феликсу пришла очень странная и спонтанная идея. Раз уж Хван не хочет отлипать от искусства, Феликс будет играть по его правилам.

***

— Хенджин? — позвал Феликс, со скрипом открывая дверь в комнату Хвана. Тот, сидя перед холстом и пялясь в одну точку с замершей рукой с кистью, ничего не ответил и даже не обернулся. Феликс закатил глаза, бросил пакет с покупками на тумбочку и подошел ближе к Хенджину, двумя руками касаясь его плеч. Тот вздрогнул. — Может сделаешь перерыв? — тихо сказал Ли, наблюдая за тем, как Хенджин нервно достает сигарету и подпаливает кончик зажигалкой. — Не могу, Феликс, — ответил он, выдыхая дым и только сейчас четко чувствуя свой голод и усталость. — Это уже мания какая-то, Джинни, — вздохнул Ли и подошел к тумбочке, шурша пакетом. — Я принес кое что. Хенджин не повернулся, а вновь схватил кисть в руки, параллельно зажимая пальцами сигарету и буравя очередной чистый холст взглядом. — Если это что нибудь вкусное, то спасибо, — ответил он, но Феликс промолчал и подошел ближе. — Разрисуешь меня? — тихо сказал он почти что на ухо Хенджину. Сигарета чуть не выпала из рук вслед за кистью. Феликс ловко поймал падающую кисть и всунул другую руку, с набором красок, в поле зрения Хвана. — Это что? — подозрительно спросил он, разглядывая краски в руках, пока Феликс искал чистое место на палитре и столе, куда можно положить кисть. — Прочитай, — только и ответил Ли и внимательно наблюдал за читающим название на французском Хенджином. Он еще пару секунд пялился в сторону, пытаясь вспомнить перевод слов. — Зачем нам краска для тела? — озадаченно уставился он на Феликса. Ли присел на кровать, легко стаскивая с себя футболку. — Эй-эй, Феликс... — начал Хенджин, вскочив и вытянув ладонь вперед. Феликс откинул ткань в сторону и лег на постель. — Сюда иди, — строго сказал Ли. — И кисточки чистые возьми. Хенджин повиновался, все еще не понимая, что происходит. — Я подумал, что раз уж ты не хочешь отвлекаться от рисования, но у тебя ничего не выходит, то тебе нужно зациклиться на чем-то новом, — объяснил Феликс, хлопая себя по бедрам, указывая Хенджину на них сесть. Но он оставался стоять с недоверчивым взглядом. — Разукрась тогда меня. — Мне кажется, это плохая идея. — Тебе кажется. – Феликс, я все таки лучше... Договорить он не успел, ведь оказался лежащим прямо на Феликсе, который притянул его, задорно улыбаясь. — Рисуй, — расставив руки в стороны, приказал Ли, самостоятельно усадив Хвана на свои бедра. По телу Хенджина прошлись мурашки от такой тактильности. Он старательно отбросил все свои странные мысли. — Боже, какой же это бред... — вздохнул Хенджин, но взял в руки набор красок и начал его открывать. — Что мне вообще рисовать? — Узоры какие нибудь, — взмахнув руками, предложил Феликс. Хенджин включил лампу около кровати, ведь на улице уже начало темнеть и обмакнул кисть в красную краску, аккуратно прислонил ее к ключице Феликса и двинулся дальше, вниз. Тот дернулся от холода и щекотки. — Слушай, если тебе некомфортно, ты не должен... — Хван сразу отдернул руку после того, как почувствовал дрожь Ли. — Нет, — Феликс остановил его, схватив за руку, удерживая. — Это приятно, — шепотом добавил он. Хенджин уставился ему в глаза, отчаянно пытаясь держать себя в руках от почему-то заводившей его ситуации. Долгих несколько секунд они молчали, глядя друг на друга, и Хван сдался первым, доводя линию на коже Феликса до конца где-то около груди. Затем он окунул кисть в другую краску, на оттенок темнее предыдущей, и провел линию рядом, пересекаясь с прошлой. В комнате стояла звенящая и напряженная тишина. Хенджин слышал приглушенные звуки с улицы и дыхание Феликса и старался не смотреть ему в глаза. Он старательно выводил разные линии, иногда даже пытался нарисовать цветы, но пока что только в зоне шеи и ключиц, не решаясь спускаться ниже. Через несколько минут Ли осторожно взял руку Хенджина в свою и вместе с кистью направил их ниже, неаккуратно выводя полоску вдоль торса. Хван выдохнул, и Феликс убрал руку. — Ты можешь рисовать не только сверху, не зря же я футболку полностью снял, — тихо сказал он. Хван замер, продолжая держать в руках кисть и уставился на тело Феликса, будто видел его впервые. — Если ты хочешь поглазеть на мой пресс, то мог попро... — и Хенджин заткнул ему рот рукой, не позволяя глумиться над собой. Ли сделал лукавый взгляд и укусил Хенджина за палец. Тот сразу отдернул руку. — Феликс! — возмущенно воскликнул он. — Нечего меня затыкать, — закатил глаза Ли. — Продолжай давай, чего замер? Хенджин продолжил разрисовывать его тело, очень и очень старательно пытаясь занять свои мысли чем нибудь более разумным. Сказать, что его очень смущала и одновременно заводила эта ситуация — ничего не сказать. Но он сдерживался от каких либо необдуманных действий, не перешагивая черту лучших друзей. Для Феликса ведь это ничего не значит, да? Хван по привычке лизнул кисть, сразу же удивленно раскрывая глаза и чувствуя вкус вишни на языке. — Феликс, так их есть можно что-ли? — спросил он и проследил за задорной ухмылкой Феликса. — Можно. Феликс посмотрел на его губы, привставая и касаясь пальцем, вытирая маленький след краски. И лизнул палец. — Вкусные, — тихо сказал он и лег обратно, задерживая взгляд на Хенджине. Хван думал, что умрет прямо там от такого зрелища. Он на секунду прикрыл глаза, чувствуя призрачное ощущение пальца Феликса на своих губах, поерзал, стараясь устроиться удобнее и вновь приступил к достаточно расслабляющему занятию. Он и не заметил, как руки перестали дрожать, а в голове не было ни единой тревожной мысли. Но были другие мысли. Не совсем пристойные. И Хенджин честно-честно корил себя за это. Спустя полчаса работы в тишине, на торсе Феликса красовались разной толщины и цвета линии, иногда узоры и цветы. Ли лежал и через полуприкрытые глаза наблюдал за увлеченным Хваном, чувствуя приятные касания ворса к своей коже. Подправляя нарисованный красный цветок на его животе, Хенджин случайно размазал его и попытался исправить все пальцем, но сделал еще хуже. — Слушай, можно я... — он не дождался разрешения и быстро прислонился к животу Феликса, аккуратно касаясь языком и слизывая лишнюю краску. Феликс дернулся от неожиданности и рефлекторно запустил пальцы в волосы Хенджина, сжимая. Хенджин отстранился, пальцем до конца стирая лишний мазок. Он медленно поднял голову и посмотрел на Феликса, все еще держащего руку в его волосах. Хван облизнул нижнюю губу, отчетливо чувствуя вишневый вкус. Взгляд Феликса моментально пригвоздился к его губам. Движимый непонятным влечением, он больно дернул Хенджина за волосы, и когда тот резко выдохнул от приятной боли, притянул его голову ближе к себе. Хван понял его немую просьбу непонятно о чем, и осторожно, на пробу, докоснулся языком до места под грудью. Около сердца. Феликс крепче сжал его волосы. Хенджин двинулся языком дальше, к пупку, напрочь стирая все нарисованные с трудом узоры. Хван почувствовал в животе затягивающийся узел, и, отключив голову и мысли полностью, зубами сжал кожу Феликса под ребрами, оставляя засос. Из губ Ли вырвался тихий и случайный стон. — Я... Могу?.. — подцепив пальцами кромку домашних штанов Феликса, спросил Хенджин. — Да, — прошептал тот. Хенджин аккуратно и медленно стянул их, слезая с бедер Ли. Феликс согнул колени. Хван откинул штаны в сторону и взял в руки откинутую ранее кисть. Окунул в краску и провел длинную и неровную полоску от половины голени до окончания боксеров Феликса на бедрах. Ли внимательно и с ожиданием наблюдал за ним, четко ощущая биение своего сердца и мокрые следы на животе. Хенджин вновь откинул кисть на кровать и языком прошелся ровно по линии. Феликс издал судорожный вздох. Хван поднял глаза, встречаясь со взглядом Ли и, не разрывая зрительный контакт, оставил несколько поцелуев на внутренней части бедра. Феликс закусил губу и снова взял Хенджина за волосы, таща его наверх, к себе. Хенджин нависнул над ним, находясь в нескольких маленьких сантиметрах от его лица. Феликс смотрел то ему в глаза, в которых виднелись темные искорки, то на губы, привлекательно покрасневшие из-за частых облизываний. Он вытянул шею, осторожно касаясь своими губами до губ Хенджина. Тот мгновенно прикрыл глаза и моментально ответил на робкий поцелуй, в пальцах сжимая подбородок Ли. Хван накинулся на его губы со всем сдерживаемым желанием и рвением, и Феликс с радостью подхватил его напор, с таким же остервенением сжимая чужие губы. Он приоткрыл рот, впуская язык Хенджина, который прошелся по кромке зубов и его нижней губе, после этого цепляя ее своими зубами. Феликс взял его за шею, поглаживая и прижимая ближе к себе. Хван на секунду прервался, чтобы ловко стянуть с себя кофту и откинуть ее на пол. Феликс восхищенно провел ладонями по его торсу и живот Хенджина напрягся под чужими руками. Старший с новой силой прильнул к Феликсу, захватывая его губы в плен своих. Через пару мгновений Хенджин вновь отстранился, давая вдохнуть им немного воздуха и прийти в себя. — Феликс, мы, кажется, переступаем черту, — прошептал он Ли в губы, сам не веря в весомость своих слов. — Плевать, — прохрипел Феликс и снова поцеловал его. «Бабочки» в животе Хенджина дали о себе знать. Они целовались до посинения губ, со всей страстью, на которую способны, пока Хенджин не отлип с мокрым чмоком и не перешел на шею, портя весь рисунок и чувствуя приторный сладкий вкус на языке. Он оставил пару укусов-засосов прямо поверх размазанной краски и сделал бы это еще сто раз, лишь бы вечность слушать тихие стоны себе на ухо и ощущать маленькие пальцы в своих волосах. Хенджин выпрямился, заставляя Феликса взглянуть ему в глаза. — Ты уверен, что хочешь продолжить? — Хван крепко сжал пальцы на его челюсти, требуя прийти в себя и дать четкий ответ, не затуманненый возбуждением и нетерпением. — Хочу. С тобой, — нежно отняв руку Хенджина от своего подбородка, он прислонил ее к своим губам и осторожно поцеловал. — Зачем ты делаешь это со мной, маленький дьяволенок? — пробормотал Хван и склонился над ним, снова целуя и чувствуя легкую улыбку Феликса. Хенджин спустился, оставляя мокрую дорожку от губ вниз по шее и начал хаотично оставлять поцелуи и укусы на теле Феликса. Ли задыхался в сладкой муке при каждом его касании. — Можно? — Хван осторожно оттянул резинку боксеров Феликса. — Можно, — на выдохе произнес он в нетерпении и предвкушении. Хенджин стянул его белье и взял его член в руки, языком касаясь головки. Феликс судорожно простонал. Хван ловко водил языком по головке, и Феликс с каждым рвущимся наружу стоном все больше осознавал, что у него уже давно летят все предохранители и убеждения в голове о том, что они лишь друзья. Хенджин отстранился. — Перевернешься для меня? — прохрипел он и нехотя встал с кровати, подходя к тумбочке в другом углу. — Я сейчас. Феликс послушно перевернулся и только уткнувшись лицом в подушку осознал, насколько же ему сейчас стыдно и неловко. Но теплая рука Хенджина легла ему на спину, успокаивающими движениями поглаживая ее. — Ты всегда можешь попросить меня остановиться, — напомнил он и Ли услышал щелчок баночки со смазкой. — Не останавливайся, — еле слышно сказал Феликс в подушку. — Просто помни о том, что если в любой момент ты попросишь — я остановлюсь, — заботливо сказал Хенджин. — Встань на колени. Властный голос, совсем не похожий на голос, вселявший доверие секунду назад, заставил Феликса мигом подчиняться, невзирая на собственное смущение. Хван смазал пальцы и осторожно коснулся сжимающегося колечка. Феликс прогнулся в спине, кусая подушку. Хенджин протолкнул первый палец в тугое нутро. — Больно? — спросил он, оглаживая белоснежную спину Ли. — Почти нет, — донесся голос сверху. Спустя несколько минут Хенджин добавил второй палец. Через еще время третий, растягивая Феликса как можно больше, не желая делать ему больно. — Я... Готов, — через вздох прохрипел Феликс, чувствуя внутри себя длинные пальцы. — Хенджин, пожалуйста. Хван стянул с себя штаны вместе с бельем. — Ты хочешь сзади или... лицом ко мне? — спросил он, натягивая презерватив на свой член. — Хочу видеть тебя, — ответил Ли, переворачиваясь на спину. — Пожалуйста. Слезливый и нетерпеливый взгляд Феликса заставил Хенджина действовать быстрее и он приставил головку ко входу, держась рукой за чужое колено и поглаживая его большим пальцем. Феликс простонал, когда Хенджин вошел и начал осторожно двигаться. Несколько закрытых баночек краски скатились на пол, но они не обратили на это внимания ведь мир сузился только до них двоих и их взглядов, направленных друг другу в глаза. Давая Феликсу привыкнуть пару минут, Хван ускорился и нагнулся, целуя его покрасневшие пухлые губы и все еще отдаленно ощущая сладкий вкус от краски. Ли издавал вздохи и стоны при ритмичных толчках, закатывая глаза и сжимая шею Хенджина, притягивая к себе как можно ближе и целуя как можно дольше. Хван положил руку на шею Феликса, чуть приподнимая его подбородок для удобного угла поцелуя. Ли на секунду отстранился, чтобы прошептать ему в губы: — Сильнее. Сожми шею сильнее. Хенджин снова ощутил пульсацию внизу живота от этого хриплого шепота и послушно сжал пальцы на чужой шее. Феликс на это издал полустон-полувсхлип. — Не знал, что у тебя кинк на удушение, — ухмыльнувшись, весело заметил Хван. — Ты много обо мне... не знаешь... в таком ключе, — прерываясь на вздохи проговорил Феликс. — Ты хочешь чтобы я полностью исследовал тебя и твои желания? — спросил Хенджин и сильнее сжал шею. Феликс закатил глаза от чужого хриплого голоса, ощущения сдавленности в шее и удовольствия внизу. — Хочу, чтобы ты был моим, — ответил он и укусил Хенджина в шею, оставляя след после себя. — Я уже твой, — ответил тот и поднял голову Феликса, целуя. Феликс закончил первым, после того как Хенджин продолжал шептать ему что-то на ухо и параллельно надрачивать рукой. Хенджин толкнулся еще пару раз и улегся рядом, стянув презерватив. — Знаешь, мне кажется, я всегда любил тебя, — прошептал Феликс через несколько минут тишины. — Просто не решался сделать первый шаг, либо не мог признаться в этом самому себе. Хенджин потянулся и выключил приглушенно светящую лампу, погружая комнату во мрак. — Я понял это сегодня, — так же тихо ответил Хенджин и лег рядом, поглаживая волосы Феликса. — Я люблю тебя, Феликс. Ли взглянул на него сквозь темноту комнаты и прижался к его шее, обнимая. — Хочешь посмотреть на ночной Париж с балкона вместе со мной? — шепотом спросил Хван через пару минут. — Хочу.