Should we start from here?

Снова этот больничный коридор. Я так устала ходить сюда. Я даже не понимаю, зачем я прихожу к этому человеку каждый день. Она давно сошла с ума, она давно не узнаёт меня, она давно молчит, не проронив ни слова. Одним словом, сейчас моя сестра — овощ. Будь я на её месте, я бы выбрала смерть, чем такое существование. Резкий запах медикаментов, которым пропахли стены этого заведения, надолго въедается в одежду. Зрелища, которые я иногда наблюдаю, прочно отпечатываются в памяти и напоминают о себе в ночных кошмарах. Психушка — не место, куда стоит ходить на прогулки, но у меня нет выбора. Как заботливая сестра, я должна навещать её. Смысла в этом нет никакого, лишь трата времени и обещание, данное отцу. Он не смог, а я должна, какая ирония. Останавливаюсь у большого дуба, одиноко растущего у огромной каменной ограды, закуриваю, ногой расчищаю снег перед собой. — Здесь нельзя курить. Поднимаю взгляд на светловолосого высокого парня, стоящего прямо передо мной, делаю глубокую затяжку, приседаю, тушу сигарету в сугробе, встаю и выдыхаю дым прямо ему в лицо. — Прошу прощения. Не знала. Ага, не знала, прямо за моей спиной табличка с перечёркнутой сигаретой. Но как же всё опостылело уже, честное слово. Приди туда, зайди сюда, это сделай, этого не делай... Собираюсь уже уходить, как молодой человек бесцеремонно хватает меня за запястье. — Подождите, я психиатр вашей сестры. Можем ли мы поговорить? Вы так похожи... — от последней фразы у меня перекосило лицо. Выдергиваю руку из довольно цепкой хватки и презрительно рассматриваю стоящего передо мной человека. А он красивый. Тонкие черты лица, светло-карие, почти что жёлтые, глаза пристально и проницательно рассматривающие моё лицо, странно обрезанная чёлка на правую сторону, спортивное телосложение, длинные тонкие пальцы. В моём вкусе, однако. Только вот его речь отвратительна. Ломанный английский, звучащий на пару тонов выше его естественного голоса, неприятные сравнения. В принципе, если он будет молчать, я бы переспала с ним. — Я хочу курить, да и вряд ли вам есть, что сказать мне нового. Она ёбаный овощ, нет смысла говорить об этом. Парень явно опешил от таких резких высказываний. Воспользовавшись его замешательством, я попыталась улизнуть, но рука снова оказалась в заключении тех самых длинных пальцев. — Да твою мать, хватит уже меня лапать, извращенец ты грёбанный, — от накатившей злости я на автомате перешла на родной язык. — Так вы японка? — на запястье всё ещё ощущается чужое тепло. — Говори уже что ты там хотел и я пошла, мне мерзко здесь находиться, ты ещё пристаешь, мало приятного, — попыталась потрясти рукой с намёком, чтобы меня отпустили, но парень, видимо, учится на ошибках. — Она скоро умрёт... — Вот это новость, спасибо, блять, — перебивать неприлично, но и трогать посторонних людей так нагло тоже не самое правильное, что можно было сделать. Бедный психиатр абсолютно растерян, в глазах плескается полное непонимание. По его предположениям я должна была разреветься с криками "О боже, нет, как несправедлива жизнь", но я довольно спокойна в отношении к смерти. Все мы не вечны, а в таком состоянии лучше уж и правда на тот свет, чем так вот... — Если это всё, то отпусти уже или я ударю тебя. — Стой, я... Я хотел бы встретить тебя ещё раз. Когда ты придёшь к сестре? Мне наконец удалось высвободить запястье и я быстрым шагом направилась к выходу, закуривая на ходу под мужские возгласы о том, что здесь нельзя. Это что вообще было, господи. Какого чёрта? Ненормальный, ему бы лечиться в психушке, а не работать. Ближайший бар нежно встретил теплом и ненавязчивой музыкой. Я слишком устала от всего вокруг, я просто хочу расслабиться. Забираюсь на высокий стул и прошу угрюмого бармена налить чего-нибудь покрепче. Один шот... Второй... Третий...Седьмой... Тело становится ватным, приятное расслабление наконец растекается от макушки до пяток. Помещение постепенно наполняется шумными людьми, но это уже не беспокоит. Шоты текилы сменяются хорошим виски, люди вокруг снуют туда-сюда, невпопад двигаются, смеются. Алкоголь стекает по горлу, обжигая и согревая внутренности. Перед глазами появляется сложенная пополам бумажка, пальцы слушаются плохо, но развернуть её всё же удаётся. Красивый и аккуратный почерк, только вот незадача, — всё вокруг очень сильно плывёт. Чтобы сконцентрироваться мне понадобилась пара минут. Ещё несколько на понимание написанного.

"Прости, я не хотел быть таким ублюдком, я растерялся. Психиатр"

Смеюсь в голос и сама не понимаю, от чего. Стакан снова наполнен горячительным. Оглядываю весь бар и в самом углу нахожу светлую макушку. Пару секунд на раздумья, бутылка виски в одной руке, два стакана в другой и очень неуверенная походка до того самого стола в конце зала. Приземляюсь рядом с молодым человеком и замутнённым взглядом рассматриваю одежду компаньона. Сейчас она выглядит гораздо лучше синего медицинского костюма: чёрные джинсы, джорданы и белая классическая рубашка с расстёгнутыми, непозволительно горячо верхними пуговицами. — Писать у тебя получается лучше, чем разговаривать, — язык ещё не заплетается, но грамотно составлять слова в предложения уже не так легко. — Ширабу Кенджиро, — парень протягивает руку, а затем целует тыльную сторону моей кисти. Разливаю виски по хайболам, неосознанно увлекая парня в какой-то несусветно бредовый разговор. После второй порции я уже не помню абсолютно ничего. Открываю глаза и оказываюсь в полной темноте, почти ничего не видно, но комната эта явно не моя. Приподнимаю одеяло. Я в чужой белой рубашке, с раскалывающейся головой и адской тошнотой у какого-то мужчины дома. Тех отрывков информации, которые остались в памяти едва хватает, чтобы сообразить у какого я именно мужчины и почему. Закрываю глаза и пытаюсь понять, лучше ли видеть мир или не стоит. Чужая рука, появившаяся из горы одеял и подушек притягивает к себе, сопротивляться просто нет сил, да и тепло мужского тела приятно согревает. Снова проваливаюсь в сон. Повторное пробуждение причиняет меньше неприятных ощущений. Тонкие полосочки света пробиваются из щелей между блэкаут-шторами, давая возможность рассмотреть интерьер комнаты... Если бы он был. Абсолютно голые стены, ни стола, ни стула, ни тумбочки прикроватной. Пустая комната, единственным предметом в которой была огромная кровать, на которой я и страдала. Поразительно. Поднимаюсь с кровати и бреду по квартире, рассматривая всё, что попадается на пути. Вообще-то тут ничего особо и нет. Пустая не только та комната, пустая вся квартира. Только необходимые вещи, нет даже каких-то нужных мелочей. На кухонном столе стоит завтрак и записка, выведенная всё теми же аккуратными буквами и фиолетовыми чернилами.

"Завтрак - самый важный приём пищи, особенно с похмелья. Ширабу К."

Неприятно признавать, но я безумно благодарна тому, что он подписался. После вчерашнего я не особо помню его имя, вернее, помнить-то помню, просто не была уверена, что я правильно помню. Яичница очень приятно укладывается в желудке, хочется ещё кофе, но как-то неудобно шариться по чужой квартире, а номера его у меня нет. Входная дверь очень вовремя открывается с тихим щелчком. Надеюсь, мои мольбы были услышаны и сейчас я буду пить кофе, а не выяснять отношения с его девушкой. О господи, я в квартире едва знакомого парня стою в одном белье и чужой рубашке поверх посреди кухни и размышляю, выйду ли я победителем в схватке с предполагаемой женщиной. Что за бред. Видимо, алкоголь уничтожил последние клетки моего мозга и я отупела до уровня детсада. Неожиданно чувствую на своей пояснице прикосновения ледяных пальцев и прерывистое дыхание в шею. Левая рука медленно проводит по ягодице и сжимает бедро, правая прижимает спиной к нему, обвиваясь вокруг талии. — Руки, — моё дыхание сбивается, — холодные... — Я смотрю, ты хорошо выспалась и даже позавтракала. — его интонации, тембр и манера речи абсолютно не сходились у меня в воспоминаниях с тем, что было вчера при первой встрече в психиатрической клинике. Тогда за каждое его слово хотелось дать в нос и сбежать, чтобы не слышать этого больше никогда, а сейчас я намокла от одной фразы. Что за чертовщина? Что вчера произошло? — Думаешь, что же вчера было? — горячий воздух обжигает шею, отражаясь мурашками по всему телу. Откидываю голову на плечо мужчины и шокированно слушаю родную речь, не понимая смысла сказанных слов. Что-то про лучший секс в моей жизни, согласие на дружбу с привилегиями, сеанс "психотерапии" прямо на члене "врача". Вау, да я действительно превзошла себя. Хотелось бы сказать, что я больше не пью после такого, но это же ведь будет ложью. Блондин ведет рукой по животу снизу-вверх, очерчивая грудь, ключицы и останавливается на шее, мягко обхватывая её пальцами, вторая рука плавно поглаживает внутреннюю сторону бедра, иногда сжимая и оставляя синяки от пальцев на чувствительной коже. Слова, которые он шепчет мне на ухо, абсолютно теряют свой смысл, прижимаюсь ягодицами к выпирающему через джинсы члену. Хочется раствориться, растечься, расплавиться в его руках. Ширабу явно нравится мучать меня, смотреть и чувствовать, как я извиваюсь в его объятиях, он так старательно игнорирует все самые чувствительные места, проводя руками в непозволительной близости, но не касаясь. Тихий стон непроизвольно вырывается, прикусываю губу и, глубоко вдыхая, пытаюсь привести разум в порядок. Но парень не даёт возможности рационально мыслить, легко касается клитора через тонкую ткань трусов, чередует с грубыми нажатиями в непонятном для меня ритме. Кусает за шею и я чувствую, как по коже стекает выступившая кровь, правая рука всё ещё зафиксирована на шее, лишая возможности двигаться и давая ему больше власти надо мной. Тихие стоны становятся громче, холодные пальцы сдвигают в сторону мешающий предмет одежды, чувствую внутри себя сразу два. Кенджиро как будто знает, как двигать рукой, чтобы довести до пика, но ожидаемой разрядки не наступает. На мой разочарованный стон лишь ехидный смешок. — Пожалуйста... — это больше похоже на скулёж, а не на просьбу, но кончить и правда очень хочется. Снова ощущаю холод в промежности, который прошибает всё тело словно электрический разряд, буквально пару движений пальцев внутри, несколько касаний клитора и тело содрогается, расслабление волнами проходится по всему телу, а ноги подкашиваются. — Хорошая девочка, — парень подносит пальцы ко рту и даёт облизать собственную смазку. Послушно выполняю действие и тут же вспоминаю, как он ночью делал то же самое, но выглядело это куда горячее и развратнее. Низ живота снова сводит, рефлекторно вжимаюсь в мужскую фигуру, но парень убирает руку с горла и отходит на пару шагов назад. — Ты же кофе хотела? — открывает один из навесных ящиков и достает дорогой молотый кофе, протягивая мне вместе с туркой. Меня как будто отшили сейчас, неприятное ощущение. Насыпаю на глаз перемолотые зерна в ёмкость, заливаю водой и ставлю на плиту. — А ты? — указываю на натянутую до предела ткань джинсов в паховой области. — Не сейчас. У нас ещё много времени, — Ширабу загадочно улыбается. Разглядываю закипающий кофе и думаю о том, что впервые за всё время мне не хочется сбежать, после ночи проведённой с кем-то.