Исцеление от себя

Бывают такие моменты, когда уходишь в какой-то тильт и апатию. Всё начинает казаться серым и надоевшим, на грудь словно что-то давит, а мысли превращаются в запутанный клубок или же белый шум, который можно выключить, только если ляжешь спать. Не хочется смеяться и улыбаться, точнее, мало что может вызвать хорошие или хотя бы немного положительные эмоции. А если это случается, то ощущается как натянутая маска, мол, «ха, да всё круто». В этот самый титьт впал Дрейк. Такое у парня случалось не особо часто, он воспринимал это как простую перезагрузку мозга. Через пару дней должно стать лучше. Хотя парень и относился к этому состоянию нормально, но искренне не любил в нём находиться. Стримить было тяжело, а если Коломиец и подрубал трансляцию, то долго высидеть на ней было крайне сложно, потому что смотреть или играть во что-то совсем не хотелось. Было просто скучно. Своё состояние Денис и не думал оглашать. «А зачем?» Нужно просто время, и всё пройдёт. Ну, пару дней будут стримы короче или реже, никто не умрёт от этого. Питер начинал казаться душным, серым, тоскливым. Дрейк любил свой город, искренней и нежной любовью. С удовольствием гулял по улочкам один или в компании друзей. Но когда тело отказывается вырабатывать серотонин, даже атмосферный Питер выглядит блёклым. После очередного стрима на час Коломиец откинулся на спинку кресла, потёр лицо руками и уставшими глазами посмотрел в потолок. «Заебало уже», — думал парень. Хотелось просто взять и сорваться куда-то, уехать, сменить обстановку — в надежде, что это поможет выйти из неприятного состояния. Он испытает кучу хороших эмоций, апатия испугается этого и уйдёт поскорее нахуй. Идея уехать Денису очень понравилась, потому что он даже знал, к кому может внезапно завалиться в квартиру, где его не пошлют нахуй, а встретят с распростёртыми объятиями и потом из этих объятий будут отказываться выпускать. Мысли о Москве и Илье в этой самой Москве с Завертином на пару разливались по телу теплом и приятными мурашками. Дрейк, недолго думая, купил билет на рейс, который отправлялся уже через пару часов. Так что, парень начал собирать в рюкзак вещи и собирать в плейлист песни, которые находили сейчас хотя бы какой-то отклик в сердце. Вечернее небо за окном «Сапсана» выглядело красиво и даже как-то вдохновляюще. Облака быстро плыли, напоминая о ветре. Денис не переставал удивляться, что его заинтересовала эта картина. Похоже, даже просто мысли об Илье греют сердце. В наушниках играла песня Доры «На обратной стороне Луны», которая каким-то незаконным образом пробралась в недавно составленный плейлист. Но Дрейк был не против, переключать её не хотелось. За три с лишним часа Дрейк успел выспаться и подумать о том, что может попросить Илью встретить его. Но пересилило желание лицезреть удивление Корякова, когда тот как ни в чём не бывало пойдёт просто открывать дверь, а там его питерский блондин стоит. «Ладно, доберусь сам. Главное с вокзала выйти», — подумал Денис, надеясь не заблудиться. Да, на Московском вокзале он бывал часто, но парень особо не запоминал, куда идти, потому что до этого его обычно встречали. Успешно оставив табличку «Выход» позади, Коломиец вызвал такси и уже был в предвкушении встречи с Мазеловым. — Спасибо, — сказал Дрейк, выходя из машины. Парню повезло, и он зашёл в подьезд с девушкой, которая, видимо, жила в этом доме. Проблема с домофоном решилась как-то сама собой, и всё, что теперь оставалось, это подняться на нужный этаж и позвонить в нужную дверь. Раздался звонок. Илья был удивлён чьим-то визитом, потому что вечером никого не ждал. Оторвавшись от компьютера, Коряков пошёл в прихожую. — Ахуеть… Привет, Ден, — удивлённо сказал Илья, отойдя от секундного стопора. Не дожидаясь ответа, Коряков полез обнимать парня, потому что пиздец соскучился по Дрейку. Ответные объятия от блондина не заставили себя ждать. — Давай, заходи, — сказал Илья, неохотно отлипая от младшего. Обниматься в коридоре было круто, конечно, но пускай Дрейк лучше в квартиру заходит. — Пиздец ты неожиданно. У тебя случилось что или?.. — спросил Илья, опираясь о стенку спиной и смотря на Дениса. Во взгляде Корякова читалось небольшое, но волнение. Он был очень рад Дрейку, но внезапность его визита рождала в голове вопросы. — Ну… Не то чтобы случилось… Мне просто стало так невыносимо хуёво, что я не хотел больше сидеть в Питере. Подумал, что ты будешь не сильно против, если я приеду к тебе. Но если нет, то ещё билет назад купить можно. Всё окей, — Дрейк ощущал лёгкую неловкость, говоря о своих чувствах и боясь, что его всё-таки пошлют нахуй. — Ты ёбнулся? Нет? Скажи мне… Ты правда мог даже просто предположить, что я тильтующего тебя пошлю обратно в Питер, откуда ты только что приехал, говоря, что там тебе «невыносимо хуёво»? Только если в какой-то параллельной вселенной… Я ведь только рад тебе. Мы ещё и не виделись уже давненько. Так что, о таком и не думай даже, понял? У меня как раз чайник горячий. Иди в комнату, я чай принесу нам, — сказал Илья, собираясь идти в кухню. Но замер, увидев слезу, которая быстро скатилась по щеке Дрейка. Денис начал вытирать глаза и щёки рукавом свитера. Коряков, подойдя к парню, убрал от лица его руку, аккуратно, любовно положил свои ладони на его щёки и слегка притянул к себе… Вставая на носочки, Илья начал целовать места, где секунду назад бежали слезинки. Лёгкие поцелуи оставляли тёплые следы на мокрой светлой коже, которая начала покрываться румянцем. Последний поцелуй был оставлен на губах Дениса. Такой же нежный, лёгкий и теплый, как поцелуи на щеках… Правда, может был, чуть более долгий. Коряков не знал, что Дрейк скажет на это. Но что Илью не оттолкнули, не отпиздели сразу, уже о многом говорило. Да и не мог он просто стоять и смотреть, как человек, которого он любит, считает солнцем, лапочкой и вообще лучшим на свете плачет. Все его боль и переживания хотелось забрать — только чтобы он чувствовал себя лучше и снова улыбался любимой улыбкой Ильи. Дениса переполняли чувства. Только что ему было пиздец неловко и тревожно, но на смену этому пришли облегчение, радость и чувство защищённости, а после его накрыли любовь вместе с нежностью и удовольствием. Голова, кажется, начала кружиться. Слишком много эмоций за такое короткое время. Надо было прийти в себя. — Илья? — негромко сказал Денис, смотря прямо в любимые болотные глаза, пытаясь найти ответ в них быстрее, чем их обладатель что-либо скажет. В этих глазах читалась нежность с крупицами волнения. — Тебе лучше? — сказал Коряков, будто бы пропустив вопрос, состоящий из его имени. Игнорирование, словно эстафета, передалось блондину. Он продолжал вопрошающе смотреть на Корякова. — Ну, что? Ты хочешь спросить, что это было? Не понятно разве? — выпалил Илья немного эмоциональнее, чем ему хотелось. Затем он вздохнул и добавил: — Я люблю тебя, Денис. — И я тебя люблю, — ответил Дрейк. Было ощущение, что всё это словно не по-настоящему, словно сон. От этого на лице парня всё ещё читались отголоски удивления и ступора. После ответного признания Илья не мог сдерживать улыбку, глаза его тут же заблестели, и руки сами потянулось к Денису, чтобы вновь заключить его в объятия. На душе у обоих парней приятно разливалось чувство комфорта и удовлетворения. Как будто бы всё наконец-то встало на свои места. Всё ощущалось так правильно. — Ну так что? Ты как? — спросил Илья, отстраняясь от Дениса. — А то ты так и не ответил. — Даже не знаю, как описать. Кажется, я счастлив, — ответил Дрейк и тепло улыбнулся. — Рад, что мы испытываем одно и то же. А вообще, конечно! Вон у тебя какой пиздатый парень, — сказал Илья и указал на себя рукой. — Сам в ахуе! После этих слов Дениса парни рассмеялись. — Пойдём поиграем во что-нибудь или фильм посмотрим, — предложил Коряков, наконец уйдя на кухню за чаем. — Мы ведь не допрошли Cuphead? — громко спросил Денис устраиваясь в комнате Мазелова. — Так мы же на стримах проходим её теперь, — так же громко ответил Илья. — А не похуй? Мы же без стримов в неё играть начали, — усевшись на кресле Ильи, проговорил Денис. — Похуй, — Илья согласился, улыбаясь уголком губ. Он поставил чай на стол и поцеловал Дениса. — Сейчас тогда всё включу. Илья открыл ноутбук и стал включать игру. Денис наблюдал за ним и понимал, что от плохого самочувствия и апатии не осталось и следа. Сейчас любовь и спокойствие заполнили его душу. Илья же заполнил его мысли и сердце.