Вырвать из сердца

       — Давненько вы у нас не были, Сергей Викторович, я уже и не ожидал вас увидеть.       — Личные обстоятельства, Василий Иванович.        — Да, мне Лидия говорила. Поздравляю с Принятием. Это такая история невероятная. Мы её на группе разбирали, жалко, что вы не пришли ни разу после Принятия на групповое. Это бы всех очень поддержало. Наверное, преждевременная просьба с моей стороны, но, может, вы с Истинным как-нибудь…       — Он не в курсе, что я хожу на терапию.       — А вообще он в курсе того, что с вами случилось?       — Знает только, что я потерял первого Истинного пятнадцать лет назад, без подробностей.       — Понятно, тогда скажите, с каким запросом вы пришли ко мне сейчас? У вас ведь всё поменялось с нашей последней встречи.       — Не всё. Не так. Ничего не поменялось. Я всё ещё один, так же боюсь сорваться и так же виню себя во всём, что случилось. Только теперь я уже успел провиниться перед новым Истинным и сорваться боюсь ещё сильнее.       — Тогда давайте по порядку. Расскажите мне обо всём, что у вас произошло с нашей первой встречи. Судя по вашим словам, самое важное сейчас для вас — это отношения с новым Истинным, расскажите мне об этом подробнее, а о разводе в самых общих чертах, договорились?       И Сергей, путаясь, сбиваясь и мучительно подбирая слова, начал рассказывать.

* * *

      Константин Георгиевич заметил такси и вышел навстречу. Дима пробежался по нему взглядом. Ухоженный, всё ещё стройный и подтянутый, в дорогом пальто и лёгких ботинках. Сразу понятно, что перемещается только за рулём. Не очень похож на декана, если не знать. Скорее уж на преуспевающего бизнесмена, главу корпорации.       — Пообедаем или сразу ко мне? — поинтересовался Костя, распахивая дверь машины. «Кому-то не терпится, судя по всему», — фыркнул про себя Дима, отправляясь в салон машины.       — Давайте лучше к вам, я дома пообедал.       Машина выехала на новенькую идеальную дорогу. Там впереди были элитные участки, принадлежащие влиятельным людям. Костя всегда хвастался, что успел купить, когда место ещё не было таким пафосным. Просчитал перспективы. Мягкий ход машины убаюкивал, а может, просто сказался рваный, дёрганый сон. В последнее время Диме совсем плохо спалось, даже со снотворным.       — Пока мы ещё в машине, имей в виду, твоё заявление на стажировку подписано, — уточнил Костя, когда до дачи осталась буквально пара километров. — Окончательный список утверждает учёный совет, но это чистая формальность. Ты идеальный кандидат, один из лучших студентов на факультете, так что если у тебя в голове сидит мысль, что ты мне что-то должен или что ты отобрал шанс у кого-то более достойного, смело выбрасывай эту чушь из головы.       «Подлый приём», — отметил про себя Дима в очередной раз. Что предполагалось? Дима после этих слов просит остановить, выходит из машины и топает в город? В лесу даже телефон толком не ловил, так что такси вызвать не получилось бы. Раньше Диму в какой-то мере восхищало то, каким ловким манипулятором был Костя. Топ-топ-топ-менеджер во всей красе. Только сегодня красота игры не обольщала — наверное, Дима не накопил пока здорового цинизма.       Знакомая дача окончательно размазала Диму. Взгляд бродил по комнатам, а сцены их с Костей секса проматывались в памяти на ускоренном режиме, абсолютно не возбуждая. Словно кто-то решил на скорую руку пересмотреть старенькие хоум-видео перед тем, как стереть их с диска за ненадобностью. Дима повесил в прихожей куртку и свитер, оставшись в тоненьком свитшоте, и минут через десять почувствовал, что дрожит. Интересно, на даче реально было холодно, или это его от волнения так колотило?       Константин Георгиевич ходил по даче, решая разные бытовые вопросы. Он включил бойлер и разжёг камин. Налил им по бокалу красного сухого вина, достал из пакета огромную тарелку с сырной нарезкой, украшенную виноградом, грецкими орехами, соусник с мёдом и пару шампуров шашлыка. Вот почему они встречались возле ресторана. Декан привычно болтал об экономике, рассказывал какие-то новости об университете, факультете. Эх, пару лет назад Дима развесил бы уши, ловил бы каждую фразу, чтобы рисануться потом перед сокурсниками осведомлённостью. «Он специально, — подумалось вдруг. — Это он так соблазняет. Подчёркивает своё положение, позволяет мне приобщиться. И ведь работало раньше. Почему же теперь это так смешно и нелепо выглядит?»       — Димочка, ты определённо не со мной сегодня.       Чёрт, он забыл даже о том, что нужно кивать и агакать. Определённо нужно было перестать метаться и вести себя решительнее. Дима подхошёл к Косте и обвил его шею руками. Поцелуй вышел вполне терпимым. Костя нежно потёрся щекой об его щеку, шепнул, что сильно скучал, снова потянулся к губам, и Дима впустил в свой рот чужой язык, вспоминая их с Сергеем последнюю встречу. Ну почему этот гад даже не поцеловал его на прощание? Так, приобнял слегка, вместо того чтобы прижать по-настоящему — вот так. Да, уверенная рука на заднице и зубы, прикусывающие нижнюю губу, — это как раз то, что нужно.       — Дима, будешь вино? Или пойдём сразу в спальню?       Чужой голос сломал весь кайф, вернулось понимание, где он и с кем. Так, нужно было прекращать фантазировать о Сергее, это, блять, скотство по отношению к ним обоим. Решив, что пара бокалов вина определённо пойдёт на пользу сегодняшнему вечеру, Дима сбежал из объятий и почти залпом выпил налитое, закусив половинкой грецкого ореха. Тут же долил себе ещё. Он почти не чувствовал вкуса, во рту вязало от танинов, а слюны практически не было. Казалось, он не смог бы сказать ни слова, даже если бы захотел. Костя посмотрел на него внимательно и спросил напрямик:       — Котик, что с тобой сегодня? Опять дрейфишь, как в первый раз? Собираешься напиться в дым? — Константин Георгиевич взял Диму за руку, переплёл их пальцы и поцеловал запястье. Чёрт, как близко от повязки! Дима мог бы поклясться, что браслет до боли стиснул руку, словно предупреждая о том, что сейчас что-то будет безвозвратно утеряно. Наверное, он перестарался сегодня, накладывая бинт. — Пошли в постель, нужно по максимуму расслабиться и довериться, ты же помнишь. Бароло — плохой помощник.       — Я отвык просто. У меня после вас никого не было, кроме Марины, — ответил Дима, поднимаясь по лестнице на второй этаж, где располагалась шикарная спальня.       — Это лестно, а почему решил изменить своей девушке?       — Мы больше не вместе, — решил не вдаваться в подробности Дима и быстро стянул с себя свитшот, носки и джинсы. Всё, пути назад не было. Константин Георгиевич тоже разделся, но не торопясь. Казалось, он сомневался и тщательно анализировал происходящее. Наконец, он снял с себя боксеры, лёг рядом с Димой и стал нежно, почти невесомо целовать в плечо и шею, нашёптывая столь любимые Димой комплименты:       — Ты такой красивый, такой сладкий, мой зачарованный принц, моя радость…       Диму дёрнуло так, что Костя отшатнулся и набросил на него простыню. Встав с кровати, Костя натянул свитер, лежащие возле кровати спортивки и только потом повернулся к парню, лежавшему всё в той же позе и пунцовому от смущения.       — Я-то думал, что ты мне всё расскажешь после секса, а оказалось, что вместо. Какой же я дурак! Дима, скажи что-нибудь, а то мне неловко, что я так поздно понял, насколько ты не в настроении.       Дима размотал бинты и молча продемонстрировал синюю полосу на руке. На это Костя отрывисто вздохнул и положил рядом с подушкой Димины вещи. Отвернулся, чтобы Диме было комфортнее одеваться, и неожиданно сказал:       — Ох, это же мой главный страх ещё с детства — встретить Истинного. Знаешь, я ведь ни на одной вечеринке Истинности не был. Одно время доходило до того, что боялся руку новому человеку пожимать.       — Почему? — поинтересовался Дима. Он уже выбрался из-под простыни и, сидя на кровати, боролся с носками. Руки всё ещё слегка подрагивали, так что задача оказалась не из лёгких.       — Ты и сам теперь знаешь. Иначе не лежал бы сейчас в моей постели, а был бы рядом с Истинным. Это же зверски сложно так жить: отсутствие самоконтроля, патологическая зависимость, психологическая нестабильность и партнёр, который хозяйничает в твоей жизни как хочет. — Константин Георгиевич вдруг сел рядом с Димой, повернулся к нему и погладил по щеке, глядя в глубину глаз. Жест был очень интимным, но скорее отеческим, чем чувственным. — Скажи, котик, ты сильно обижен на меня за всё, что между нами было? Считаешь, я просто попользовался твоей молодостью и наивностью?       — Нет, что вы. Вы сразу всё прямо сказали, и я ни разу не пожалел о том, что согласился. Всё здорово, честно.       — А теперь представь, что там в кабинете после твоего поцелуя нас бы накрыло вот этим, — Константин Георгиевич выразительно постучал по Диминому браслету пальцем, — а я предложил бы тебе абсолютно такую же сделку. Ты бы согласился?       — Ну, вы бы такое Истинному никогда не озвучили.       — Ты не понимаешь, Дима, то, что я тебе предложил, — это был мой максимум, поздняя, пылкая страсть. На большее у меня действительно не было ни времени, ни сил. Тебе, горячему и влюбленному, этого хватило, и ты подарил мне чудесные полтора года, а Истинному этого было бы ничтожно мало, он бы потребовал меня всего.       — Так он бы в ответ вам всего себя предложил, — возразил Дима и сам удивился своей уверенности.       — Я слишком люблю себя и ценю своё время, свои заслуги, положение в обществе, чтобы счесть такой обмен справедливым, понимаешь?       — А если бы это был, ну не знаю, лауреат Нобелевской премии по экономике?       — Ну ты жестокий, зачем мне рядом напыщенный старик-иностранец? Вот уж кого я точно с лёгкостью променял бы на такого сладкого котика, как ты. — Костя щёлкнул Диму по носу и спросил, улыбаясь: — Это был эксперимент, да? Сможешь или нет?       — Нет, что вы. Точно не эксперимент.       — Но ты не смог.       — Не смог, простите.       — А Истинный — парень, я правильно понял?       — Взрослый мужчина, скорее.       — Не напивайся в ваш первый раз, мне до сих пор перед тобой стыдно.       — Что вы, да всё правильно было. Я бы иначе не расслабился.       — Ты бы успокоился, и всё было бы чудесно. Не в первую встречу, так во вторую, в третью. Но мне бы пришлось напрягаться, это да. И я, мудак, поторопился. Украл у тебя приятные воспоминания и поселил в голове идею, что алкоголь — это выход. — Константин Георгиевич задумался. — Погоди, стажировка. Ты сбегаешь от него, что ли?       — Там всё сложно, не хочу грузить вас.       — Слушай, у меня не так много бывших, и среди них нет ни одного, кому нужна моя помощь, только ты. Поэтому располагай мной. На стажировку всегда утверждают двоих в запас, вдруг кто-то заболеет в последний момент или передумает. Так что имей в виду, даже если откажешься двадцать первого, никого не подведёшь. Если уедешь, я сам подберу тебе хорошую компанию в Турции, чтобы это всё было не зря. Чтобы ты вернулся с ценными навыками и красивой строчкой в резюме, а не просто загорелый и гордый собой. Диплом будешь писать на своей кафедре, из меня сейчас никудышний научный руководитель, слишком занят. Потом я обязательно помогу с работой, мне хочется сделать кому-то из друзей подарок. А ты будешь отличным сотрудником, котик.       — Не боитесь, что я теперь, после ваших слов, окончательно разленюсь?       — Глупый, наоборот, хочу, чтобы ты немного отпустил вожжи и не загонял себя раньше времени. Собирайся, отвезу тебя домой.       — Что вы, я и на такси прекрасно доеду.       — Мне всё равно в город. Что я тут буду делать? Уточек кормить в одиночестве? И вообще, хочется приятно поболтать по дороге с кем-нибудь молодым и симпатичным.       По дороге у них действительно вышла приятная, ни к чему не обязывающая беседа. Костя рассказывал об экономике Турции, о своих дипломниках, много шутил, и Дима расслабился окончательно. Кажется, он сегодня ничего не испортил, как ни старался. Костя лихо подкатил на мерседесе к самому подъезду. Отстёгнул ремень безопасности и повернулся к Диме, чтобы его обнять, Дима в ответ прижался покрепче, целуя и шепча: «Спасибо». Всё-таки ему фантастически повезло с бывшими. И только выскочив из мерса и добежав до подъезда, парень заметил знакомую фигуру, провожающую его тяжёлым взглядом. Да, ну что ж такое! На очередное выяснение отношений сил определённо не было. Но в реальности всё вышло ещё хуже: без всяких выяснений Сергей сел в машину, оглушительно хлопнув дверью, и тут же уехал. «Ну и ладно, — отрешённо подумал Дима. — Пусть хоть поревнует». Прямо у подъезда Дима притормозил, совесть уже вцепилась в него своими холодными пальцами, требуя дать шанс и объяснить, так что он открыл Телеграм и написал в заветный чат: «У меня завтра освободилось утро. Давай сходим в парк, погуляем часов в 11?» И уже дома, выйдя из душа и поужинав, получил в ответ короткое «ок».