Вырвать из сердца

      Стас морозился уже пятый день. Он отписывался в Телеграме и даже отвечал на звонки коротким: «Занят, позже наберу», но всё никак не находил времени для встречи или хотя бы долгого разговора. Поэтому всё произошедшее варилось в Диминой голове, не находя возможности выплеснуться. Он снова и снова возвращался мысленно в грёбаный парк и пытался понять, зачем. Ну зачем Сергею было нужно бесповоротно всё испортить? Впрочем, в глубине Дима не мог не признать, что в главном Сергей прав. Диме действительно следовало всё это узнать до того, как они съедутся или окончательно разойдутся. Слишком значимые вещи были озвучены. Но вот так вот: в лоб, максимально жёстко, не давая даже минуты на переварить и опомниться? Создавалось впечатление, что в парке Сергей его пугал и отталкивал, похоже реально считал, что Диме лучше держаться от него подальше. И всё же одновременно предлагал жить вместе, искал, поджидал, подбросил ключи. Хотелось набрать и спросить: «Что, чёрт возьми, происходит? Почему сигналы настолько противоречивы?» Но это требовало слишком больших усилий, Дима предпочёл расслабиться и плыть по течению. Чувство вины за планируемый побег развеялось. Испуг постепенно сменился привычным раздражением и злостью на Сергея. Откаты ушли, и парень снова стал высыпаться, совесть, должно быть, решила, что он чист перед Истинным. В общем, жизнь налаживалась. Осталось поговорить с мамой про его отъезд в Турцию, было чёткое ощущение, что она не слишком обрадуется.

* * *

      — Ну и как ты себе это представляешь, Дим? Думаешь, я не вижу, до какого ты себя состояния довёл. В прошлый раз ты жаловался, что он тебе внимания не уделяет и не показывает, что ты ему нужен. Теперь-то, когда его машина сутками под окнами стоит, что не так?       — Не стои́т уже, мама.       — После этого шоу, про которое мне соседка все уши прожужжала?       — Мам.       — Ага, я должна промолчать. Это же додуматься нужно целоваться с чужими мужиками под подъездом на глазах у Истинного? Кто это вообще был? Ты же с Мариной вроде бы встречался?       — Это всё пустое, мам. Слушай, Сергей признался, что он раньше принимал наркотики. Ну, ещё в молодости, пятнадцать лет назад. Лечился потом, реабилитацию проходил.       — Боже… А сейчас как?       — Говорит, что чист. Я уже не знаю, чему верить. В курсе только, что он до сих пор на антидепрессантах.       — А почему ты сомневаешься, что бросил? Он тебе ничего не предлагал часом? — Мама побледнела и смотрела на Диму с ужасом.       — Да ты что! Он даже пиво при мне пил только безалкогольное, и про антидепрессанты я сам выяснил. Погуглил таблетки, которые у него увидел.       — Ну, знаешь, если есть хотя бы намёк, что он принимает, то нужно бросать без малейших сомнений. А если этой истории пятнадцать лет… И всё это время он работал, заботился о семье и не срывался. Ну, было и было, уже быльём поросло.       — Я волнуюсь, что из-за того, что он из семьи ушёл, и из-за наших… сложностей у него срыв случится. Он говорил, что жена его из рехаба забрала, вытащила, помогала держаться. Я не знаю, как он теперь без неё.       — Так же, как и с ней. Сколько они уже не вместе? Третий месяц?       — Всё равно. Нестабильная ситуация. Можно сказать, это жена, семья его на плаву держали, а теперь он из-за меня остался без опоры.       — Ты тут причём? А жена это важно, конечно, но почти у каждого наркомана есть семья, родители, жена-муж, дети. Часто адекватные, любящие. Помогают, таскаются, возят по рехабам. Пока человек внутри себя не решит бросить, никто за него это не сделает. И это именно Сергей перестал принимать наркотики, начал жизнь заново и стал исправлять то, что можно было исправить. Так что не обесценивай этот его поступок. И кто там в семье был опорой знают только они двое. А ты бы за своим поведением следил. Захотелось, чтобы приревновал? Или ещё какая-нибудь дурь в голову ударила?       — Не важно. Я в следующем году в Турцию уезжаю, на стажировку.       Мама тяжело вздохнула и стала внимательно слушать.

* * *

      Дима проснулся резко и сразу сел на кровати. Незнакомое помещение, шум дождя, уже утро, в комнате светло. Откуда дождь? Зима же вроде. А нет, уже март на дворе, Измир, стажировка, общежитие компании. Он ведь уехал, завтра два месяца будет. В комнате стояла привычная влажная духота, от которой буквально нечем было дышать, мокрая от пота одежда прилипла к спине, а подушку и вовсе можно было выкручивать. На душе почему-то было неспокойно. Дима привычно открыл Телеграм, чтобы проверить их пустой чат, просто посмотреть на заветное имя. Чата больше нет, Сергей зачем-то удалил его. Разозлился, напился, сорвался? Беспокойство нарастало волнами. Определённо что-то происходило, но Дима всё гнал и гнал от себя ужасные, чёрные мысли. Потом всё же решил позвонить, наплевав на то, что за окном ночь. Ему нестерпимо хотелось услышать знакомый голос. «Абонент временно недоступен». Так, паниковать всё ещё не было причин: всего навсего выключил телефон. Временно недоступен. Временно... Спазмы в руке скрутили тело болью, грёбаный браслет что же ты творишь? Это не было похоже на откат, там были моральные страдания, доведенные до абсурда, а тут чистейшая, кристаллизованная физическая боль. Дима сам не заметил, как оказался на полу, в позе эмбриона. Он няньчил свою руку и молился, чтобы это был всего лишь срыв. Завтра он возьмет билеты и полетит спасать, лечить, любить. Просто срыв, то что можно исправить. Ну, пожалуйста! В Турции он снял бинты, тут всем наплевать на его браслет, на него самого наплевать. И теперь ему оказалось достаточно беглого взгляда, чтобы понять, что в индиго плеснули черноты. Тёмно-синий пылающий болью браслет, который до утра станет чёрным, если Дима, конечно, доживёт до утра. Ему было так больно, страшно и горько, что он не был уверен. Голову словно пронзали молнии, Дима облизал сухие губы и почувствовал солёный вкус, носом пошла кровь. Ничего не соображая, он попытался вытереть её ладонями, но крови было так много, что она только пачкала и размалывалась. Взгляд упал на испачканные кровью руки, и Дима окончательно полетел в пропасть. «Теперь мне жить с этим», — мысль добила окончательно, и парень закричал от ужаса во всё горло.       — Дима, Дима, проснись, сыночек, тебе кошмар снится.       Голос мамы выдернул из невыносимой реальности. Прийти в себя оказалось не так легко, спасла только безмятежная синева браслета, в которой, сколько Дима не вглядывался, не было ни одного тёмного пятнышка.       — Да, кошмар. Спасибо, мама, прошло уже. Ложись, тебе на работу.       — Созвонись с ним. Хотя бы попробуй! Что тут осталось до двенадцатого. Поживите вместе. Ну почему ты так уверен, что будет плохо?       — Спать, мама, спать. Всё завтра.       Мама вздохнула и ушла к себе. Дима тут же схватил смартфон. Чат на месте. Времени пять утра. Звонить? Нет, он бы не пережил, если бы услышал, что абонент временно недоступен. Писать в чат? Что писать? Мне тут страшный сон приснился, успокойте меня? Ничего ведь не случилось на самом деле, просто нелепый кошмар. Нужно было отвлечься, а в идеале снова заснуть, но не получалось, хоть тресни. Может быть хотя бы Стас на связи? Кинутое в общий чат «Доброе утро. Встретимся сегодня?» болталось непросмотренным. Дима сходил в душ, потом выпил чаю, листая учебник турецкого. Офис компании Сергея работал с девяти, оставалось прожить как-то три часа, а дальше всё прояснится. Стас, судя по всему, проснулся. Просмотрел сообщение и написал ответ: «Доброе. Можешь прямо сейчас подойти? До восьми?» Это было именно то, что нужно Диме прямо сейчас: можно отвлечься и не наломать дров. Дима вызвал такси и быстро оделся.

* * *

      Встретивший Стас был мрачнее тучи, молчалив и явно готовился к серьёзному разговору.       — Стас, ты что такой хмурый, у меня столько новостей. Ты не представляешь, что произошло…       — Представляю, — перебил Стас, размахивая руками — поебались-поругались, сошлись-разошлись, уезжаешь-остаёшься. Достало уже! Нравится трепать друг другу нервы — продолжайте в том же духе, меня только в покое оставьте.       — Ты чего вдруг? — совершенно потерялся Дима. Он знал манеру Стаса быковать и наезжать в сложных для него ситуациях, но впервые ощутил её на себе в полной мере.       — Ничего. У меня не хочешь спросить что-нибудь? Только сам хочешь на меня очередной поток своих страдашек вывалить?       — Случилось что-то? С родителями?       — Нет. Все живы, здоровы, слава богу.       — Тогда что?       Стас помялся, покрутил в руках мобильный и вдруг спросил:       — У тебя планы на Новый год не поменялись?       — А с чего вдруг должны были поменяться?       — Ты всерьёз собираешься с Мариной отмечать?       — Блин, Марина… — Стас был прав, для неё тоже было заказано место в коттедже, и это совершенно вылетело у Димы из головы. — Мне как-то не до этого было. Ну, я думаю, она сама догадалась, что ей в нашей компании будет неуютно после того, как мы попрощались. Спасибо, что напомнил. Позвоню ей. А сам всё равно за двоих заплачу.       — Не нужно, я уже заплатил. За троих. За себя, Марину и за одного парня, который не едет.       — За меня что ли?       — Угадал. Не нужно мою девушку дополнительно травмировать. Ну, в общем, блин, мы уже неделю, как встречаемся, Дим. — Наконец-то вымучил Стас. — Она..., Ну давно мне нравилась. Прости, что так. — Стас смотрел в пол и по-прежнему теребил чехол на мобильном.       — Вы с Маринкой? Встречаетесь? Офигеть…       — Я хочу уговорить её съехаться после Нового года, и вообще провести с ней эти каникулы нормально, а по факту даже привести её сюда не могу. У меня же тут склад твоих вещей. Мемориал. Ты съезжаешь вообще или голову мне морочишь?       — Съезжаю. Дай мне пару дней. Я же не знал, что тебе мои вещи мешают. И хватит злиться. Я рад за вас. Просто быстро как-то и неожиданно. Ты уверен, что взаимно всё?       Стас улыбнулся впервые за разговор и потянул воротник водолазки вниз, демонстрируя свеженький засос. Да, уж, доказательства были весьма красноречивы.       — Так что там, Дим, случилось всё-таки у вас. Может помощь моя нужна? — покончив со сложным вопросом, Стас был снова готов выслушивать, сочувствовать и помогать Диме по мере сил, но настроения вести задушевные беседы со Стасом как-то не было.       — Ничего не случилось, всё как ты сказал: уезжаю-остаюсь и прочее по списку.       — Кончал бы ты с этим, Дима. Нормальный же мужик. И тебе явно нравится. У тебя глаза, как прожектора горят, когда ты о нём рассказываешь. Про него вообще молчу, ты для него единственный свет в окошке. Сойдитесь уже, да успокойтесь.       — Ладно. Если до Нового года не увидимся, то поздравляю. Марине привет. А я съеду, дай мне два-три дня на то, чтобы к маме вещи перевезти.              — Да сто раз ещё увидимся, и вещи я помогу перевезти. Ты, кстати, пельмени будешь? — Оживился Стас.       Дима посмотрел на свой незабинтованный браслет, на Стаса. Ему почему-то стало смешно и захотелось спросить у кого-то наверху: «Это ещё что за многоходовочки?»

* * *

      История со Стасом немного отрезвила и привела мысли в порядок. Из квартиры Дима вышел в девять. Самое время звонить Сергею на работу.       — Доброе утро, Сергея Викторовича пригласите к телефону, пожалуйста.       — Как вас представить?       — Это Дмитрий из деканата экономического факультета. Мы так и не заехали за дневниками практики. Хотел на сегодня договориться.       — Извините, но сегодня Сергея Викторовича не будет. Он ушёл на больничный.       — А что с ним? В плане, надолго больничный?       — Я не в курсе, в понедельник перезвоните.       Да, уже можно было начинать паниковать. Дима набрал номер, заранее уверенный в результате. «Абонент временно недоступен». Блять, виски сдавило, словно клещами. Диму как будто оглушили, он сел на ближайшую лавочку и попытался понять, что ещё можно сделать, но голова совершенно не работала. Звонить Лидии Павловне? Напугать еще и её? Стоп, юрист на работе и адвокат. Они знали, что у Сергея есть Истинный, может и его адрес знают? Дима попробовал набрать ещё один номер с корпоративной странички. Слава богу, юрист в компании был один.       — Виталий Львович, доброе утро, извините за то, что беспокою. Меня зовут Дмитрий, я Истинный Потапова Сергея Викторовича. Знаю, что вы с ним много общаетесь. Моя просьба покажется странной, наверное. Не могли бы Вы дать мне адрес его съёмной квартиры? Если знаете, конечно.       — Доброе утро, Дмитрий, может расскажете подробнее, что произошло, и зачем вдруг адрес.       — У вас на ресепшене сказали, что он заболел внезапно. Хочу его проведать, а он трубку не берёт. Волнуюсь сильно, решил на квартиру к нему съездить, ключи у меня есть, а адрес я не помню.       — А как так вышло, что вы Истинный и до сих пор адреса Сергея не знаете?       — Мы у меня всегда встречались, необходимости не было. Он говорил, что квартира неуютная. Мы собирались другую снять после Нового года.       — Побудьте на линии, сейчас я его сам наберу. — Вместо голоса мужчины заиграла приятная, жизнерадостная музыка, которая взбесила Диму окончательно. Сколько же он врёт в последнее время. По мелочи, по крупному. Далёким, близким, себе. — Действительно, телефон выключен. К сожалению помочь не смогу, я у него ни разу не был в гостях, а в личном деле адрес Сергей после развода не поменял. Там его старый домашний, я только что проверил.       — Мне очень нужно. — Дима сам удивился своей умоляющей интонации. Нужно брать себя в руки, куда же так расклеиваться. — Я уверен, что с Сергеем что-то произошло, я чувствую, понимаете. Может у адвоката есть адрес? Ну того, который разводом занимался? Или вы его риэлтора знаете, который ему квартиру искал? Я жить не смогу, если с ним что-нибудь случится.       Голос в трубке несколько смягчился:       — Ну что вы, Дмитрий, успокойтесь, не будем нагнетать. Раз Сергей утром сам позвонил Леночке и сказал, что приболел, то вряд ли там что-то трагичное. Вы же знаете, у него действительно проблемы со здоровьем. Я сейчас попробую вызвонить адвоката и риелтора. В офисе заодно поспрашиваю. Вдруг кто-то бывал у него. Наберу вас, если что-то узнаю. Только имейте в виду, передавать персональные данные по телефону я не буду. Если получится, придётся вам приехать в офис с паспортом и показать браслет. Браслет Сергея я видел, так что разберусь, действительно ли вы его Истинный.       Как только разговор был окончен, Дима вызвал такси. Логично, что квартиру Сергей арендовал где-то возле офиса. Сейчас парень был готов обойти все дома поблизости, показывая бабушкам возле подъезда его фотографию. Вот только он настолько крутой Истинный, что у него даже нормальной фотки соулмейта нет, пришлось бы показывать ту, что с рабочего сайта: хмурое лицо с приклеенной улыбкой.

* * *

      Ключ подошёл, подтвердив, что адрес Виталий узнал правильный. Надо будет поблагодарить его потом. Тем более Новый год впереди. Дима позвонил и постучал, перед тем, как войти, но ответа не было.       — Сергей, доброе утро. Это Дима. Можно войти?       В квартире никого не было. С одной стороны, Дима выдохнул, он ведь боялся найти здесь Сергея пьяным или обдолбанным. С другой стороны, было абсолютно непонятно, что делать дальше. Где искать? Ночное наваждение окончательно развеялось. В квартире неожиданно нахлынуло спокойствие и безразличие. Идти никуда не хотелось, интуиция подсказывала, что он уже пришёл туда, куда нужно. Дима снял пальто, разулся и пошёл на кухню, чтобы налить себе воды.       Телефон дзенькнул сообщением: «Абонент снова в сети». Дима зашёл в пустой чат и написал.       Дмитрий: Как вы себя чувствуете? На ресепшене сказали, что вы заболели.       Сергей: Спасибо, что беспокоишься. Был на обследовании. Чувствую себя нормально.       Дмитрий: Я у вас в квартире. Жду вас здесь.       Сергей: Буду минут через тридцать.       Дима сел на диван. Звонил Виталий Львович.       — Сергей отзвонился. Он делал гастроскопию, ещё какие-то обследования, поэтому телефон выключил. Я предупредил, что дал вам его адрес. Он скоро будет.       — Спасибо огромное, извините за беспокойство. Мы на связи уже.       Переполошил весь офис из-за пустяка, из-за сна дурацкого. Приехал, махал браслетом. Как теперь Сергей будет объяснять всем, куда его соулмейт сгинул? И главное, остался-то зачем? Что говорить Сергею? У Димы было ещё полчаса на подумать.