Грань между,.

Грегори Хаус сидел на краю стола, в больничном халате, больше напоминающем сорочку, и наблюдал за тем как Уилсон ходит на беговой дорожке. -Лечебная физкультура полезна, если ты сам ею занимаешься. - сказал Джим другу, в ответ получив вдумчивое покачивание головой. Эта фраза стала началом недолгому спору по поводу заявления Хауса о его галлюцинациях. Онколог считал, что это заявление неверное и предлагал иные объяснения этому событию, пытаясь убедить собеседника в том, что разговор Грега с женой его пациента на самом деле был, просто все это неудачное стечение обстоятельств. С чем тот был абсолютно несогласен, снова и снова опровергая предложение версии. Они сошлись не на чем-то конкретном, но спор постепенно сошел на нет. Дорожка сбавила обороты и в конечном итоге остановилась, Уилсон остановился тоже, восстанавливая дыхание. Пару раз он сделал особенно глубокий вдох, перед тем как начать говорить. -Слушай, почему бы тебе не взять двухнедельный отдых? Придешь в себя и вновь кинешься лечить пациентов и кричать на команду. - его рука мягко опустилась на плече особенно задумчивого сегодня Хауса. А каким еще должен быть человек в которого недавно попало две пули? -Почему бы и нет? - на секунду воцарилась гробовая тишина, слышно было только тихое шуршание халата больного, Грегори нервно покачивал здоровой ногой. -Что, прости? - хоть «временная передышка» и была его идеей, поверить в услышанное было трудно. Не может такого быть, что Хаус согласился без боя. -Я возьму небольшой отдых, чтобы никого не покалечить. Думаю в восторге будет все отделение. - дважды подстреленный доктор издал тихий смешок. -О, превосходно. - оставалось надеяться что он не шутит. *** Грег подскочил в кровати, бок и шея в местах где те были пробиты пулями ужасно болели, но швы были в порядке. Кажется у него был жар, кровать и он сам неприятно липкие от пота, глаза в панике осматривают комнату, а после его собственные ладони на предмет крови - ничего. Хаус тянется к тумбе у кровати, забирая оттуда обезболивающее, он давно научился принимать его не запивая и поэтому сейчас без раздумий проглатывает три таблетки в попытках отогнать боль. Руки дрожали, а ноги были напряжены. Одеяло он скинул на пол, отчего кожа покрылась мурашками. Мужчина встал и неровными шагами поплелся в туалет, чтобы привести себя в порядок. Он пару раз окатил лицо ледяной водой и подставил ладони напору, Грег не убирал их до того момента пока пальцы не начали стремительно краснеть, а запястья ныть. Только тогда он убедился что сейчас мир реален и сознание не пытается обмануть его. Как врач он оценил свое состояние - кошмарное. Тяжело опустившись в кресло в прихожей, с большой кружкой еле разбавленного кипятком черного кофе, Хаус слегка расслабился и прикрыл глаза. В ужас его вновь привело воспоминание из его «видения» где он снова спорит со своим другом, и ведет себя как полный кретин еще хуже обычного. Он ударил Уилсона по лицу, да так что у того кровь из носа пошла. Для человека, который каждый день наблюдает какие-то «кровавые» случаи это не было бы чем-то особенным, не будь Джимми ему так важен. *** -Боже правый! Только что очередные посиделки с пристрелившим его больным, в его галлюцинациях, прервались. На этот раз причиной стал не животный страх и сердце сжавшееся до размера пары молекул, а настойчивый звонок в дверь и видимо не первый. Пару секунд назад Грегори сидел в белой сорочке, или больничном халате, на изумрудного цвета машине, что стояла на обочине дороги у придорожной забегаловки, обедая, завтракая или ужиная чем-то на коробке для выноса. А рядом с ним сидел причина его болей и галлюцинаций - мужчина винивший себя и его в самоубийстве своей жены. Они болтали о чем-то несвязном, о чем точно Хаус уже не помнил, и его взгляд упал на необычно гладкий камень у дороги. Только вот это был не совсем камень, а могильная плита. Это сильно удивило обычно скучавшего диагноста, но сначала он было подумал что кто-то мог разбиться здесь, и в память ему поставили это позорное подобие могилки. Мысль эта успокаивала его ровно до того момента пока Грег не прочитал надпись на надгробии. «Джеймс Эван Уилсон….» Продолжить ему не позволил больной мозг, именно в этот момент отреагировавший на внешний шум. Чему Хаус был несказанно рад. *** На пороге с ноги на ногу переминался его друг, очевидно ждавший у двери довольно долго. Вечер выдался ощутимо прохладным, а на пришедшем навестить не было подходящей одежды, кажется он замерз. Необычное желание броситься ему на шею, ввело мужчину в ступор и инвалид слегка растерянно уставился прямо в темно-карие глаза Уилсона. Вздох облегчения вырвался из груди Грегори так же неожиданно, смущая его еще больше. Терять лицо перед онкологом не хотелось и прочистив горло, одновременно поправляя влажные волосы Хаус жестом пригласил Джеймса войти в дом, попутно задавая вопросы. -Почему ты не открыл сам, у тебя ведь остался ключ? - голос все еще слегка дрожал выдавая плохое самочувствие и неожиданное пробуждение. -Я забыл его в квартире. Кажется ты спал? Я тебя разбудил? -Долго ты прождал там? - вопросом на вопрос ответил доктор. -Достаточно чтобы начать переживать за тебя. - Уилсон поставил принесенный им бумажный пакет на кухне и повернулся к другу, стоявшему в дверях. -Так ты спал? -Да, ты меня раскусил. Превосходная дедукция. - привычная колкость давалась с трудом, Хаус не мог передать как рад был видеть Джеймса здесь и сейчас. Грегори не заметил, что стоял в коридоре, облокотившись на дверной косяк с глупой улыбкой, выдававшей его с потрохами. Зато это прекрасно заметил его гость. Так как им вдвоем пришлось какое-то время уживаться в этом доме, Уилсон довольно быстро накрыл на стол, заварил чайник и усадил диагноста. -Ешь, на одних бобах из консервов не поправишься. -«Особенно если ты большую часть времени спишь или проводишь без сознания, просыпаясь чтобы выпить таблетки.» - продолжил про себя хозяин дома. Теплые ладони неожиданно легли на плечи усевшегося мужчины. -У тебя мышцы каменные, ты напряжен. - словно оправдывая свои действия сказал Джеймс, начиная умело массировать трапециевидные мышцы, сквозь тонкую ткань домашней одежды. Снизу послышалось неразборчивое мычание и тело Хауса слегка дрогнуло. Ему было очень трудно сидеть ровно не возражая, но он все-таки умудрился принять и массаж и теплый суп, без лишних слов. Даже такому скрытному человеку как он, было приятно получить хоть какую-то заботу, особенно оказавшись в такой ситуации. Когда тарелки опустели, Грег съел все с особым аппетитом, а Уилсон убрал руки, скрестив их на груди, мужчины перебрались в прихожую усевшись на небольшом диване. -Спасибо, что пришел навестить. -Должен же хоть кто-то не дать тебя запустить себя окончательно. - онколог особенно внимательно осмотрел сидящего напротив, с еле заметной улыбкой, отчего Хаус резко заинтересовался видом из окна. -Как ребята? Все отделение, наверное, уже в судебных исках? - он постарался скрыть смущение шуткой. Ответом ему послужила еще одна улыбка, на этот раз широкая и спокойная. -Все в порядке, в больнице затишье, кажешься все больные ждут тебя, чтобы развеять твою скуку новым необъяснимым заболеванием. - Уилсон оглядел холостяцкую комнату, давно нуждающуюся в уборке. -Скучаешь по ним? -Конечно, как же папочке не скучать по своим детишкам? Они оба засмеялись над этой довольно глупой и грубой шуткой Хауса, от чего дом стал меньше походить на необитаемый. Раскатистый мужской смех словно сделал свет ярче, а температуру на пару градусов выше. В ту ночь Грегори уговорил Джеймса остаться с ним, под предлогом того, что «его швы вот-вот разойдутся», и они болтали о самых дурацких случаях пациентов всю ночь, а утром выпили кофе любуясь рассветом. На самом деле Хаус просто вновь боялся потерять его в своих идиотских галлюцинациях.