Радуга, где семь цветов находят восьмой, что ярче солнца.

Было ли у волшебства начало? Был ли конец? А может оно и было всегда и его могут видеть лишь те, кто рождён свободой? Может быть, что волшебство — это фантики конфет в вьющихся волосах, это обжигающие поцелуи солнца на глянцевых щеках, это закатная пряжа вместо крови, это пастельный рассвет, который обнимает призрачные щиколотки, это светлячки выползающие из глазниц, это счастье. В волшебство так тяжело поверить взрослым, но что делать с мальчиком, что рождён осенью, который и является волшебством? Он любит кактусы, мягкие пижамы, книги и манговый улун. У него и имя чýдное. Сынмин. У него не было друзей, но были знания, секреты, загадки, хорошие оценки и звёзды в руках, которых он не видел. Он считал свою жизнь скучным фильмом в чёрно-белом цвете на пыльной кассете, даже не зная, как он ошибается. Сынмин. Ким Сынмин. Ким. Сынмин. К-и-м С-ы-н-м-и-н. Какой же он? Сынмин — это вязанные перчатки, потёртые, с торчащими нотками и все в шерсти котов, но по-прежнему такие же тёплые, шершавые и слегка колкие. Сынмин — это плед большой вязки на котором лежат фарфоровые души, они как холодный огонь, который согревается в этом одиноким мальчишке. Сынмин — это прогулки под дождём и прыжки в кучи оранжевых листьев, это как книга с пожелтевшими страницами, но приятным ароматом кофе, это большие клетчатые пижамы, которые развиваются на ветру, который дует из форточки и целует оголённое тело под хлопковою тканью, это коты, это ночные прогулки по парку, это пыльный фотоаппарат, это броские бусинки. Сынмин — это одинокий, поздний осенний ветер, который скитает по миру в поиске тепла и уюта и находит, в самой осени. Хрустальные колокольчики — смех детей, топот босых ног, шелест травы, чьи-то объятья. — Сынмини! — Эй, Сынмин! — слышатся голоса, разные, но как будто родные, их так много, но они не пугают, наоборот, заставляют упасть на хлопковое облако, где его глазами укрывают одеялом большой вязки и пушистым, как шёрстка лисы. Сынмин хотел бы плакать от счастья, но не мог. Скулы от счастья болели так, будто он жевал огромную вишнёвую жвачку. Неужели так ощущалась настоящая дружба? Кто-то падает рядом, кто-то целует в сгоревшие щёки, кто-то обнимает, кто-то рассказывает историю, кто-то дерётся за еду. Это правда настоящие друзья, о которых Сынмин даже и не мечтал? Неожиданно раздаётся звон будильника, такой раздражающий писк, что карамельные зубы скоро лопнут от злости. Минни так хотелось остаться во сне на всю жизнь, ведь он чувствовал, что там его друзья, настоящие, которые не будут обижать его, а обнимут и покажут чудо, которое прячется в тени. — Сынмини! Завтрак готов, беги на кухню, тут как раз эльфы клубнику занесли, — мама Минни, нежная, как снежный покров, но странная, Сынмин часто не понимает её, но всё равно, любит всем тряпичным сердцем, ведь она единственная, кто не бросила его, за это он ей верен своей жизнью и любовью. — Иду, мам. Дом Сынмина жил колдовством, которого он даже не замечал. Не видел. Феи щекотали нос и помогали в готовке, драконы летали над головой, вороша волосы, эльфы приносили гостинцы и убегали, забирая с собой тёплые объятья. На потолке сияли звёзды, расцветали созвездия, но для Сынмина дом был пустой. Для него он не дышал, не жил, а просто был, мрачный, но тёплый, благодаря свету матери. Сынмина окружало что-то многоголосое и многорукое, но единственное волшебство в этом доме, которое он видел, это шелковистые волосы матери, звёздные глаза, тёплые свитера, что кажутся на ней облаком, а ещё улыбка — уставшая, слабая, но такая тёплая, как жар её губ на лбу, в последствие, который пылает, догребая до воспоминаний, надежд и мечтаний. — Наконец-то ты пришёл! Я уже думала просить дриад тебя поторопить, пирог ведь стынет! — женщина хихикнула, зажигая ароматические палочки с запахом леса. — Твой любимый, клубничный. — Спасибо, мам, но я опять не понимаю тебя, — на это женщина лишь хмыкает, вставляя в магнитофон пластинку с её любимой французской песней «La Seine». — Ты сегодня в школу? — Нет, только в библиотеку, может в кафе ещё, не знаю. Улыбка на лице матери втихомолку расцвела. Она была нежная, но как будто и немного хитрая. Как же она чудесна — как зимний цветок, в него не поверишь, пока не увидишь своими глазами. — Нравится пирог? — Очень. Ты, как всегда, делаешь его особенным. — Мы, Минни, не забывай. Сынмин усмехнулся. Мама ещё с детства говорила ему о феях, так что теперь он возмущался, а спокойно пил клубничный чай со сливками, впуская огонь в обмякшее тело и пряжную кровь. В её волосах пряталось что-то броское, сверкающее, то, что боится показаться на свет, но сияет ярче звезды. Сынмин думал, что вместо сердца, у неё тряпицы и кружева, которыми она нежно перевязывает раны сына, так заботливо, от чего табун волчьей стаи пробегал по коже, а раскалённые слёзы сжигали кожу, добираясь до скул, костей и пряжи, откуда выползали божьи коровки. — Мам, я пойду одеваться, — Минни глянул на женщину, та уже начинала подтанцовывать в такт французской мелодии и нежного голоса, который щекотал нос. Мама улыбнулась и вместо слов, просто обняла сына, такие призрачные объятья ощущается как ожоги от солнца или же как подтаявшая шоколадка несквик. По приходу в комнату, гардины на окнах начали танцевать бальный танец, такой нежный, ткань мягко касалась телесной щеки, но Сынмин не замечал, ни танцев, ни чужих касаний. Минни снял красную клетчатую пижаму и его выбор пал на свой обычный образ: белая водолазка, рубашка и чёрные брюки по талию, которые были слегка укорочены, что бы было видно персиковые носки с весёлыми китами, под них мальчишки выбирал белые кроссовки. Одевшись, Минни взял шоппер, мама же называла её сумкой без «дна», ведь там нельзя было найти кошелёк, зато вполне просто было найти цветистые пуговки и булавки, а так же фантики от конфеты «пчёлка», юноша любил их, так же как и ириски, которые он прятал в карманах вместе со звёздами. Спускаясь по лестнице, Минни услышал голос, словно струны арфы, сначала он подумал, что это доносится из магнитофона, а потом понял, что это нежный голос его матери. Улыбка тут же засияла, как же он любил её пение. Раньше женщина выступала в большом театре Парижа, о ней печатали газеты, а её лицо было на самых известных французских, глянцевых журналах моды. Люди восхищались ей, ведь она была необычайно красива и добра, но странной, никто не понимал её мировоззрение, поэтому о нём даже и не думали, игнорируя мечты и желания женщины. Однако когда у неё появился маленький комок солнечного счастья, женщина бросила карьеру и переехала в Корею, где был её дом и её спокойная жизнь. Некоторые жители до сих пор помнят известность женщины и осуждают за такое решение, но она давно не обращает на это внимание, ведь сын, которого она любила и любит, ей дороже карьеры. Сынмин был бескорыстно благодарен за это, но иногда чувствовал себя обузой, после чего мама сразу же успокаивала его тёплыми объятьями, поцелуями и блинами. Покинув тёплый и волшебный дом, в нос ударил аромат цветов с соседней клумбы, а ветер заполнил лёгкие, вселяя сил. Длинной серой лентой протянулась асфальтированная дорога, вдоль нее по обеим сторонам выстроились молодые, аккуратно подстриженные клены. Их яркая зелень радует глаз. Они как будто махали Сынмину, трогали плечо, чесали макушку ветками, хохотали. Но Минни не замечал, лишь смотрел на бело-рыжих котов, которые перебегали дорогу и игрались друг с другом, сбивая с лап, если бы они умели разговаривать, то наверное были бы слышны смешки, возмущения и строгий, но любящий голос мамы кошки. На остановке было тихо, как Сынмин и любил, лишь шелест травы, отдалённое мяуканье и чириканье птиц ласкали мочку уха. «В полночь вселенная пахнет звёздами» — фразы мамы часто неожиданно появляются в голове, которые Минни всегда запоминает, хоть он и не понимает её, но любит и вспоминает всё, что говорит, сохраняя её фразы, а душе. В глазах у Сынмина — галактика. Такая яркая, она расцветает так же, как и сам юноша. Когда трамвай приехал к остановке, Минни зашёл в неё и погрузился в иной мир. Трамвай был теплым и уютным, он чувствовался как дом. Здесь вечно гуляли коты, которых не прогоняли кондуктора, ведь бродяги свободны, они всегда занимали солнечное место на пластмассовых сиденьях или тёплые хрупкие колени, отдавая всю свою любовь к свободе и окрылённость. Около места кондуктора был маленький телевизор, никто не знает, как он тут оказался, но дети любили кассеты со старыми диснееивскими мультиками, сейчас они смотрели Питера Пена, мечтая попасть на этот волшебный остров, где дети никогда не взрослеют и остаются счастливыми. Такая атмосфера была явно по душе юноше, который раз он едет на этом трамвае, но удивляется всё как в первый, его бы мама однозначно полюбила бы это место. Неожиданно на колени Сынмина приземлилось что-то неземное и пушное, улыбка втихомолку расцвела на глянцевом лице. Трамвай — это дом, где гуляют коты и дом, где обитают звёзды. Это дом — где феечка Динь Динь мягко гладит по волосам, делясь своей пыльцой, Ариэль с улыбкой глядит на детей, Золушка учит доброте, коты мурчат у тряпичного сердца, мультики оживают, а любовь нескончаемо пылает. Когда мальчишка доехал до своей остановки, то неохотно вышел. Его тело было обсыпано солнечными поцелуями и детскими объятьями, ему нравилось это. В библиотеке было не менее прекрасно, она была очень старой, со времён тридцатых годов. Пыльные стеллажи, старые потёртые книги, мягкие диванчики с подушками, кошачьи лежанки, отсутствие людей, аромат лаванды, тихие трески часов, сопение пожилого библиотекаря. Свет здесь преломлялся и создавалось впечатление, будто всё здание находилось в тёплом кофе с молоком. Походив между отделов, выбор Сынмина упал на книгу «Дом в котором». Эта книга отличалась особым описанием событий и того самого Дома. Сев на мягкий диванчик, он как будто проваливался. Раскрыв книгу, юноша почувствовал аромат чего-то неизведанного, но такого приятного, так обычно пахли воспоминания из детства. Чтение поглотило Сынмина очень незаметно, схватив железными кандалами за запястья и щиколотки. Он очень любил читать, узнавать новое, делиться этим с мамой и просто получать удовольствие от прочитанного, переживать те же эмоции с главным героем и полностью ощущать атмосферу происходящего в книги, отсутствие людей как раз помогало больше погрузиться в сюжет. — Здравствуй дядюшка! Мы погостить! — Чонин, тише, здесь могут быть люди. — Один человек это не люди… Ай! Минхо, за что?! — Даже если и один, он читает, не видишь? Поэтому помолчи, мы пришли не за этим, покричать ты и в лесу сможешь. Сынмин передёрнулся от чужих голосов и поднял взгляд, полный удивления. Вдали от него, рядом с постом библиотекаря стояло восемь парней, все они были в шапках, хотя на дворе давно жаркое лето. Но Минни больше удивило не это, чем то, что их голоса ему казались знакомыми, как будто из того сна, который снился ему ночью, особенно тот, который был громче всех среди разношёрстных, хоть и эфемерный, хрупкий юноша, что стоял рядом, казался более неугомонным, но лишь на первый взгляд, Сынмин не знает, поэтому и делать выводы не собирался, вот только их взгляды. После того как они заметили его, не сводили глаз, как будто узнавали в нём кого-то, на это юноша лишь уткнулся носом в книгу, судорожно перелистывая страницы. Он не был напуган, скорее обескуражен, ведь их голоса были слишком похожи, так же, как и замыленные лица во сне, он не понимал, сошёл с ума или такое правда возможно. Группа парней начала приближаться к нему, тут он конечно не мог знать точно, ведь за ним куча стеллажей с интересными книгами, но кажется, его надежды не свершились, ведь буквально после этих мыслей, рядом с ним плюхнулись бархатные души, улыбчивые. Живые. Как во сне, Сынмин до сих пор не мог поверить. — Чан, ну так это он сын госпожи Ким? — Да, это он. Приветик, извини, мы наверное напугали, мы знакомые твоей мамы, она много рассказывала о тебе, уж слишком ты интересная личность, вот мы и захотели подружиться с тобой, надеюсь, ты не против. — Парниша по имени Чан с доброй улыбкой глядел на Минни, его внешность цепляла, достаточно необычная. Острый нос с перегородкой, сожённые белые волосы, что виднелись из-под шапки, мешки под глазами, взрослый, но в тоже время детский взгляд, наивный, но знающий. — Непротив, я Сынмин, — сразу же отрезал юноша, закрывая книгу, так как уже сразу стало понятно, что почитать её уже вряд-ли получится. Немного подумав, Минни понял, что показался немного грубым и добавил. — Приятно познакомиться. — Взаимно, Ким Сынмин, что ж, а я, как ты понял, Чан, Бан Чан, если быть точнее. А этот юноша, который кричал на всю библиотеку, Чонин, он очень шустрый, за ним нужен контроль, который дал ему подзатыльник, Минхо, с характером, но мы зовём его котом, ведь он не такой, каким кажется, парень, с большими щеками, Джисон, никогда не показывай ему какую либо еду, если не хочешь остаться без неё, с веснушками — Феликс, он солнце нашей компании, и обнимет и поддержит и вместе поплачет, с родинкой под левым глазом — Хёнджин, эфирное создание, художник и просто сказачный мыльчишка, а этот качок — Чанбин, если вдруг тебе понадобится помощь, он всегда к твоим услугам, а если совет, то можешь не стесняться обращаться ко мне, — Чан ловко жестекулировал руками, вылавливая взгляд Сынмина, что бы тот внимательно слушал и не путался. — Не правда! Я не ем так много, как вы думаете! — Говорит тот, кто вчера один съел кастрюлю ханкили. — А ты от злости холодильник сломал, силой не умеешь пользоваться. Хан и Чанбин тут же начали метать в друг друга молнии, пока Бан Чан не разнял их, каждому настучав по лбу, иначе бы они начали драку и библиотека явно не была бы такой приятной на вид, как раньше. Так ещё плюсом получили бы от дядюшки и вместо отдыха, до вечера бы проработали в библиотеке. А пока Хан и Чанбин получали от Чана и Минхо. Но Сынмина смутило немного другое, до драки ему дела не было, как и до того, что бы их заставили убирать всё. — Подождите, — Сынмин приподнял бровь, с недопониманием оглядывая парней. — Вы живёте все вместе? — Да, — Минхо сложил руки на груди, недовольно жмурясь, был бы у него хвост, он бы точно стал размахивать им из стороны в сторону. — Просто мы очень давно дружим и приняли решение, что будем жить вместе, конечно многие были не против, но кто бы нас вообще спрашивал, да, Чан? — Что сразу я? Вы сами все согласились, я никого не заставлял. — Кроме Хана. — Ну, Хан исключение. Как и всегда. — Ну спасибо, — Джисон надул щёки и отвернулся в сторону полок с книгами. Сынмин всё так же удивлённо оглядывал каждого из парней, они были такими. Другими. Что-то их отличало от обычных людей, но что именно, он понять не мог. Но они как будто и правда сбежали из сна и он уже мог примерно знать, кто его обнимал, кто с кем дрался, разговаривал, но. Кто его поцеловал? Юноша встряхнул головой. Это явно не то, о чём стоит думать, к тому же, сон это плод воображения из лиц, которые он мог видеть очень давно, поэтому возможно он просто не помнит, как видел их. Минни поймал взгляд Чонина, такой, как будто неловкий, но и в тоже время мягкий, радушный. — Кстати, Сынмин, какое кофе тебе нравится? — Чан отвлёк Минни из мыслей, мягко ему улыбаясь.Но юноша лишь с вопросом посмотрел на него. При чём тут кофе, если они только что вспоминали все вместе прошлое, пока Сынмин тихо сидел. — Что?. Зачем тебе это сейчас? — Ну, госпожа Ким оповестила нас о том, что после библиотеки, ты собираешься в кофейню, вот я и спрашиваю. Сходим вместе, зато узнаем друг друга получше, особенно о тебе, ведь мы о тебе, кроме как твоего рвения к учёбе, ничего не знаем, хоть нас и это зацепило. — Хорошо, я не против, но недолго, — Сынмин поднялся с диванчика, возвращая книгу обратно на полку. — А моё любимое кофе — это латте. Чан засиял и все вместе они направились к выходу, пожелав хорошего дня всё так же спяшему библиотекарю. По пути к ближайшей кофейне, Сынмин старался держаться как можно дальше от парней и просто наблюдать за ними, но Чан с Чанбином хватали его и с двух сторон сжимали, обсуждая с ним всё на свете. Минни был к этому не готов и просто молчал, пока они что-то обсуждали и спорили. А ещё Сынмин часто ловил взгляды Чонина, от чего напряжение лишь росло. Хотелось убежать домой, к маме, там она наверное убирается на кухне, а «феи» готовят грибной суп с лавандовым чаем, а пахнет там по прежнему клубничным пирогом. Юноша настолько не привык общаться с кем либо кроме матери, учителей и одноклассников, что просто старался быть как можно незаметнее, парни стали понимать это и просто не беспокоить, но держать рядом. Когда они уже были в кофейне, то Сынмин убедился, что они не только внешне разные, но и из вкусы отличаются, хотя он думал, что раз живут вместе, то и любят одно и тоже, но это лишь его глупые догадки. Заказа латте с кокосовым сиропом, Минни сел за столик вместе с ребятами, изучая их заказы. Обычное кофе без сахара, солёно-карамельный раф, эспрессо, ванильный капучино, бабл-ти на молоке с яблоком, виноградом и лаймом, зелёный чай и кола без сахара. Они и правда такие разношёрстные, но это в них нравится Сынмину больше всего и нравится. Постепенно, он стал расслабляться в компании, ведь их улыбки казались такими близкими сердцу, как и смех, он уже спокойно мог общаться с ним и когда начинал занудствовать, его никто не обозвал и не осудил, лишь внимательно выслушали, это не меньше удивило Минни, но и обрадовало, ведь его наконец-то слушают и общаются с ним, об этом юноша мог даже не мечтать. Сынмин смело рассказывал о себе, о том, что ему нравится, хоть этого было не так много, но даже так, ребята смотрели на него с восхищением и ждали продолжение его рассказа о себе, от чего он смущался, но всё равно продолжал говорить. В это время Феликс стал потихоньку изучать его волосы, плечи, что бы понять, какой он внутри и почувствовав пряжу, эфемерный мальчишка заулыбался, оголяя карамельные клыки, которые были видны даже солнцу. — Ты и правда интересная личность, Сынмин, с тобой интересно общаться, — Хёнджин ухмыльнулся, наклоняя голову на бок. Минни сравнил его с принцем, даже в этой шапке, он был чудесен, интересно, что у них скрывается под ними? — Не против с нами увидеться завтра? — Ой, а давайте устроим пикник! — Хан оживлённо задёргал пальцами, начав ёрзать на месте. — Тебе бы только поесть, успокойся пожалуйста, ты как белка в колесе — Минхо положил руку на колено бельчёнка и тяжело вздохнул. Хан сразу же опустил взгляд на пустую жестянку, надувая губы. — Мы в любом случае завтра идём в школу, там и встретимся. — Вы учитесь в школе? А почему тогда не были в ней? — Сынмин удивлённо распахнул звёздные глаза. — Да, мы учимся, а не были по той же причине, что и ты, — Чан безаботно пожал плечам и покачал головой, наблюдая за реакцией Минни, но тот промолчал. Сынмин уже начинал уставать, ведь давно так свободно и долго не общался с людьми и парни поняли это, заметив его опустошённый взгляд, который завис на чёлке Чонина. Подняв Минни со стула, Чонин и Феликс обняли его с двух сторон и поволокли в сторону выхода из уютной кофейни, где были добрые и улыбчивые официанты, большие окна, широкие подоконники с разноцветными подушками, чёрная белая плитка в образе пазла, живописные картины, нарисованные маслянными масками, среди этих картин красовалась и работа Хёнджина, которую он не очень полюбил, ну а кафе урвали его за приличные деньги, после чего Хван накормил всех сытным ужином, хоть и опять же больше всех съел Хан и неделю не мог подняться с кровати, а Минхо ходил к тебе, заботился, ухаживал и вечно читал нотации, это было проклятьем для Хана, вечно слушать придирки к тому, что он много ест. Оказавшись возле дома, это придало Сынмину сил, ведь он наконец-то увидится с мамой за пол дня, он уже успел соскучиться, ведь она была ему куда дороже всего на свете. — Спасибо, что проводили и провели это время со мной, — Сынмин повернулся к парням и за всё время наконец-то улыбнулся, как нежный, весенний цветок, от чего смог ввести в ступор даже Минхо. Но ребята быстро нашли правильную вселенную и окружив Минни, нежно-снежно обняли его, наговоривая хороших слов и то, насколько юноша прекрасный друг. — Ну что ж, Ким Сынмин, до завтра, передавай привет госпоже Ким, — Чан похлопал по хрупкому плечу, рядом с ним, Сынмин казался маленькой фарфоровой куклой. — Буду с нетерпением ждать завтра! Ночью не забудь обняться с луной, — Феликс приподнял Минни и покрутил того в воздухе, но Минхо вовремя остановил его и поставив измученного юношу на землю, Ликс поворошил грейпфрутковые волосы и побежал за Хваном. — До встречи, щеночек! — Чонин оказался перед лицом Сынмина, такой лучезарный. — Щеночек? — Сынмин наклонил голову на бок, не понимая, оскорбление или комплимент. — Да, у тебя взгляд такой милый, как у щеночка и повадки такие же, — мальчишка по-лисьи улыбнулся и помохав Сынмину рукой, побежал за парнями, которые направлялись в лес. По неизвестной причине, щека Минни запылала, горела заживо, как будто его только что поцеловала мама. Но не придав этому особого значения, он вернулся домой и вздохнул аромат клубники, которая всё ещё оставалась в карамельном воздухе. «Я дома» — слова, которые заставили сердце Сынмина трепетать и пойти в плюшевые объятья матери. — Я люблю тебя, мам. — И я тебя, мой маленький манговый улун. Возможно у него появились друзья, но даже если нет, он хорошо провёл время, мама всё так же заботиться о нём, а дом встречает с теплом, что может быть лучше? Неужели он по-настоящему счастлив, что готов поверить в волшебство, которое видит лишь его мама и новые знакомые?