Сеул-Вашингтон

Вообще Хосок получается не просто наивный, он наивный три раза. Три! Судите сами. Поверил человеку, которого никогда не видел прежде вживую, и пролетел ради него пол мира. Раз! Поверил в любовь. Снова. Хотя ему уже разбивали сердце. Два! Подумал, что это хорошая идея, — никого не слушать и не иметь никаких запасных вариантов. Три! Последнее можно скорее квалифицировать не как наивность, а как идиотизм. Но что поделаешь? Что имеем, то имеем. И вот Хосок стоит посреди снежной метели, в чужом городе и в чужой стране, почти не зная языка, имея ограниченный запас денег и обратный билет в Корею только через две недели. Плюсом к этому у него сел телефон, он понятия не имеет, где находится, и он так замёрз, что у него уже начало течь из носа. На дворе двадцать первое декабря, Хосок находится в Вашингтоне за три дня до Рождества, вокруг предпраздничная суета, — люди явно знают, куда направляются, ведь все они спешат и очень сосредоточены. А вот Хосок понятия не имеет, куда ему идти. С Ким Тимом Хосок познакомился в одном игровом сообществе, в Интернете. Сначала они просто общались по делу, то есть, по игре. Но вскоре их общение стало отдавать флиртом, при чём, довольно заметно отдавать. Тимоти по фамилии Ким родился в Вашингтоне. Его мать — американка, а отец — кореец. Так что парень с самого детства был билингвом. Хосоку это было на руку, — его английский был совсем не так безупречен, как хотелось бы. Конечно, Хосок очень старался выучить его получше, но, наверное, не прикладывал достаточно усилий, да и хорошее знание Тимом корейского расхолаживало. Хосок учился на выпускном курсе и был без пяти минут инженером в области судостроения. Кроме Сеула и Чеджу, Хосок бывал только в Японии с родителями и в Сингапуре с бывшим парнем, Мингю. Мингю был старше на семь лет и работал кардиологом в частной клинике. Хосок всё время их отношений буквально смотрел ему в рот. Тогда поездка в Сингапур, да ещё и с любимым человеком, казалась Чону чем-то невероятным, словно он неожиданно попал в сказку. К сожалению, сказка закончилась очень быстро. Хосок Мингю довольно быстро надоел, о чём старший не преминул ему сообщить прямым текстом. Как выяснилось, у Кан Мингю была «традиция» — спать с молодыми парнями и потом выкидывать их через три-четыре месяца как ненужный мусор, когда они надоедали, и он ими пресыщался. Разбитое сердце Хосок лечил вполне традиционно, — сначала алкоголем, а потом ушёл в учёбу с головой. А через какое-то время Хосок познакомился с Тимом, и его сердце снова ощутило потребность любить. Тим тоже был постарше, так уж вышло. Он работал в колледже, преподавал химию. Хосоку казалось, что они буквально созданы друг для друга. Судите сами, — им нравились одни и те же фильмы и книги, им нравилась игра, в которой они познакомились, у них никогда не переводились темы для общения, и оно всегда проходило легко и ненапряжно. Тим понимал специфическое чувство юмора Хосока, над которым обычно посмеивался бывший, а Хосоку казалось, что нет на всём свете никого милее, чем Ким Тимоти из города Вашингтон, США. Любовь, как известно, слепа. Сначала они обменивались сообщениями, потом начали созваниваться по видеосвязи, а потом как-то само собой пришли в разговоре к тому, что им нужно увидеться. Хосок прилетел в Вашингтон два дня назад. Он остановился у Тима по его предложению, а потому у него не было денег на то, чтобы потратить их на гостиницу или даже хостел. Можно, конечно, позвонить родителям, но они будут твердить: «А мы говорили!», а Хосоку этого совсем сейчас не хотелось. Впрочем, до того, как у него села батарея, Хосок позвонил в пару гостиниц, и там предсказуемо не было мест. Вашингтон, хоть и не Нью-Йорк и не Лос-Анджелес, но всё-таки официальная столица США, и сюда на праздники приезжают туристы из других городов и стран. Так что с местами в отелях и хостелах всё явно не слишком-то благополучно. Билет у Хосока невозвратный и необменный, — он уже интересовался в авиакомпании. Чон его купил по самому дешёвому студенческому тарифу. И теперь он может либо купить новый, на который у него нет денег, либо торчать в Вашингтоне до 5 января. Вот только что ему тут делать, даже если он всё-таки найдёт, где ему жить? Сначала Тимоти был вполне мил: он встретил Хосока в аэропорту, учтиво взял его тяжёлый рюкзак, отвёз его к себе домой, и они заказали пиццу. Поначалу Хосок не заметил какой-то неловкости, но вскоре до него дошло: если для него впечатление от общения с Тимом в виртуале совпало с реальным, то у старшего, видимо, было иначе. Хосок кожей чувствовал, что Киму неловко с ним и он не знает, что делать. Когда Чону постелили на диване в гостиной, он понял, что в реальности он совсем не понравился Тиму, но тот не знает, как от него отвязаться. Весь следующий день их общение оставалось напряжённым. Тим, впрочем, сводил Чона к Капитолию и в мемориал Линкольна, они посидели в каком-то местном ресторанчике, но Хосока не покидало чувство, что Тим скрупулёзно думает о том, как бы ему поскорее найти причину, чтобы прекратить визит Хосока, как можно скорее. На следующий день предлог нашёлся. Сделав Хосоку кофе и завтрак, помявшись, Тим сообщил, что его пригласили к себе друзья покататься на горных лыжах. Тим назвал какой-то город, о котором Хосок никогда не слышал ранее. Но ничего уточнять не стал. Ведь было очевидно, что Ким его туда не приглашает. Конечно, Хосок мог бы спросить, что случилось с их планами провести вместе Рождество и Новый Год, тем более, что Тим прекрасно знал о том, что у Хосока обратный билет лишь пятого января. Скорее всего, Тимоти понимал и то, что у студента Хосока не самый большой бюджет на поездку. Но пускаться в выяснение отношений и унижаться Хосоку не захотелось. И вот он стоял посреди Вашингтона, на него падал снег, он почти замерз, и совершенно не знал, что ему делать дальше. Наверняка выход бы нашёлся, но Хосок от стресса впал в ступор и не знал, как ему быть. Он боялся обращаться к прохожим с просьбой показать ему ближайший хостел или хотя бы кафе, чтобы купить кофе и погреться, ведь его английский был ужасен. И тут он увидел парня-азиата, похоже, корейца. Шанс, конечно, минимален. В конце концов в США живёт немало этнических корейцев, но не все они знают корейский язык. И всё-таки Чон решает рискнуть. Этот парень одет в тёплую куртку и белую меховую пушистую шапку-ушанку. При ближайшем рассмотрении он оказывается очень симпатичным. — Простите, вы говорите по-корейски? — спрашивает Хосок, робко тронув парня за рукав куртки. Парень поднимает на него взгляд и улыбается ему, от чего его глаза становятся меньше. Он будто бы улыбается и ими, а не только губами. — Немного, — отвечает он, — чуть-чуть. У парня ощутимый акцент, но всё-таки он говорит по-корейски. И это радует Хосока. Тот описывает ему ситуацию в паре слов, и добрый парень ведёт его в ближайшую кофейню. — Пак Чимин, — представляется он, поставив перед Хосоком красную кружку в снежинках с капучино. — Чон Хосок. — Как тебя занесло в Вашингтон, Чон Хосок? — Чимин снова улыбается и снова его глаза превращаются в полумесяцы. Хосок почему-то случайному знакомому верит. Может, потому что Чимин внушает доверие. А, может, потому что у Чона нет другого выбора. И потому он выкладывает всё. Про то, как познакомился с Тимоти, про то, как копил деньги с подработок на путешествие, про свой приезд сюда и про то, как Тим его кинул. Чимин слушает внимательно и не перебивает, время от времени отпивая глоток кофе из своей кружки. Хосок никак не может понять, сколько ему лет. Чону кажется, что Чимин его младше. — Вот так история… — Чимин качает головой. — Как он мог бросить тебя вот так? Одно дело не понравился, но другое, — выставить иностранца без знания английского и почти без денег на улицу…это, как минимум, бесчеловечно. Хосок молчит. Это и правда так. Рассказав сейчас эту историю, Чон понимает, что Тим легко от него отделался. Следовало на прощание высказать ему всё и закатить истерику. Но тот поезд уже ушёл. — Я думаю, что смогу тебе помочь, — говорит Пак немного погодя. — У меня, конечно, не супер большая квартира, но второе спальное место найдётся. Я никуда не уезжаю на праздники, ты можешь пожить у меня до пятого января. Правда, я работаю, но, думаю, ты найдёшь чем себя развлечь в моё отсутствие. Хосок крайне удивлён и, положа руку на сердце, немного напуган. Чимина он совсем не знает. Да и Чимин его. Они оба по сути рискуют. Конечно, Хосок может позвонить родителям и попросить денег на билет прямо сейчас, попробовать поискать гостиницу или хостел, подзарядив телефон в кафе. Но, если честно, то ему мало верится в то, что ему удастся найти жильё, а звонок родителям будет его последнем действием перед тем, как уехать. Что ж, рисковать так рисковать. Хосок пролетел пол мира ради хорошо знакомого ему Тима, а тот его выставил за дверь. Теперь малознакомый Пак Чимин предлагает ему свой дом на десять дней. И Чон соглашается. Небольшую роль в принятии решения играет и тот факт, что Чимин очень симпатичный. И явно у парня золотое сердце. Хосок с самого начала чувствует расположение к нему. Квартира Чимина и правда небольшая, но очень уютная. В гостиной стоит ёлка, на которой Пак тут же включает гирлянды. В кресле у окна дремлет рыжий кот, который поднимает голову, когда парни входят в комнату. — Это Монморанси, — улыбаясь, произносит Чимин. — Читал «Трое в лодке, не считая собаки»? Хосок не читал, но зачем-то утвердительно кивает головой. Может, машинально, а, может, потому что ему хочется произвести впечатление на Чимина. Чимин уступает ему свою комнату с большой кроватью, и Хосоку неловко. Они ужинают довольно поздно, Чимин готовит, между ними сам собой завязывается разговор. Хосок рассказывает о себе, а Чимин о себе. Оказывается, он не студент, он старше Чона. Ему двадцать пять, и он работает фитнес инструктором в спортивном центре. Хосок наблюдает, как Чимин варит для них пасту, натирает сыр, а потом достаёт банку соуса. Хосок порывается помочь, но Пак явно в этом не нуждается. Все его движения, с одной стороны, быстрые и чёткие, а, с другой, плавные, и на это приятно смотреть. Разговор как-то сам собой переходит на их семьи, на увлечения, на родные города. Чимин бывал в Корее, у него там живут родственники, хотя родился он здесь, в США, в небольшом городке под названием Пирстон. — Давай всё-таки я буду спать в гостиной, — предлагает Хосок, когда они убирают со стола, моют посуду и покидают кухню. — Мне вставать рано, — просто объясняет Чимин. — Не хочу тебя будить. Послезавтра и потом я не работаю. Мы могли бы сходить куда-нибудь, если захочешь. И снова эта милая улыбка. Хосок уже привык к ней, — Чимин часто улыбается. Вообще удивительно, но Чон, если можно так сказать, уже привык к старшему, хотя они знакомы всего несколько часов. — Я был бы тебе признателен… — отвечает на предложение Чон. И потом Хосок с Чимином прекрасно проводят время вместе: они гуляют по городу, пьют какао с зефирками, идут в кино, и, хотя Хосок не понимает больше половины фильма, ему всё равно, — с Чимином хорошо везде. На следующий день они идут на каток и катаются там на взятых напрокат коньках. На катке звучит музыка из старых голливудских фильмов, по периметру развешаны разноцветные гирлянды, тут же продают глинтвейн в бумажных стаканчиках, — вся атмосфера очень романтичная. — Здесь красиво, — посмеивается Хосок, когда они стоят у бортика, делая паузу в катании, — и романтично. — Знаю, — улыбается ему Чимин. Это «знаю» произнесено так многозначительно, что у Хосока больше нет сомнений в том, что ему не показалось, что всё это время между ними летали искры или, как говорят в фильмах, у них были «моменты». Хосок приближает лицо к лицу старшего, тот поднимает глаза на Чона. Их губы соприкасаются как раз тогда, когда начинает играть Moon River из кинофильма «Завтрак у Тиффани». — Лучшее Рождество в моей жизни, — признаётся Хосок позже, когда они лежат голые на кровати в спальне Чимина. — Просто самое лучшее. Чимин улыбается, и Хосок отчётливо понимает, что ему будет не хватать этой улыбки и что у их романа уже определён срок годности, — десять дней. Значит, нужно провести эти десять дней на полную катушку, — думает Хосок и слегка ошибается, ведь последующие три дня они покидают кровать только, чтобы принять душ и поесть. Но Чон об этом абсолютно не жалеет. — Признайся, — шутливо начинает Хосок, когда они приходят в себя после очередного оргазма, — ты пригласил меня к себе, потому что я тебе понравился, а не потому что тебе стало жаль бедного корейца, которого отшил парень, к которому он приехал. — Ты меня раскусил, — смеётся в ответ Чимин и тянется к Чону за очередным поцелуем. Они всё-таки выбираются из дома на прогулку, Чимин проводит Хосоку экскурсию по городу, они пробуют еду в ресторанчиках, а потом Хосок варит для Чимина рамен, который привёз с собой, и тот остаётся весьма доволен. — Я не так часто ему корейскую еду, — говорит он, — но она мне нравится. — Память крови, — смеётся Чон, и Чимин вторит ему смехом. Хосок смотрит на старшего и понимает, что расстаться с ним будет больнее, чем было разочароваться в Тиме. — Ты бы мог снова приехать следующим летом, — говорит Чимин, когда они пьют кофе утром в гостиной. — А я мог бы навестить тебя весной в Сеуле. Хосок видит: Чимин не шутит, он вполне серьёзен, и его сердце начинает биться сильнее от радости и предвкушения дальнейших встреч. Чимин не обманывает, он действительно приезжает к Хосоку в конце марта, и Чон знакомит его со своей семьёй и своими друзьями, Юнги и Намджуном. А летом Хосок снова летит в Вашингтон. Закончив университет, Чон и вовсе перебирается в США по приглашению Чимина. Меньше всех этому рад Монморанси, ведь ему теперь приходится ежедневно делить своего хозяина с его парнем.