Чертов год!

       Нил давно понял, что обещания Рико — пустые слова. Нет, конечно, он уже давно подозревал, что именно так все и произойдет, однако все же надежда все это время таилась в груди, разрываясь каждую секунду, когда его заставляли смотреть на мучения Эндрю в Истхейвене.        И Морияма снова обманул. Снова. Никакие не две недели. Год. Наверное. Нил даже не был уверен в том, сколько прошло времени, если бы не Моро, который иногда заставлял его изучать календарь и прочее, чтобы вспомнить, что, к счастью для Джостена, он еще не подписал чертов контракт и имеет шанс на спасение.        Нил знал, что не имеет права предавать Лисов, отчего выдерживал все пытки от Рико, так и не взяв ручку, так и не поставив свою подпись, которая даже не имела бы никакой силы, ведь паспорт — подделка. Но даже так он не мог и подумать о том, чтобы дать Морияме призрачную победу.        Было ли хоть одно не побитое место? Нет. Была ли хоть одна пытка, которую он не пережил? Нет. Было ли хоть одно помещение, в котором его не били? Нет. Если взять человека с самой изощренной фантазией, тот все равно не сможет додуматься до всего, что придумал для него Рико, Тецузди. Они оба очень полюбили за этот год свою новую игрушку, но были обязаны отпустить.        Прошел год, и он не подписал контракт. У него был шанс на спасение, даже если все считали, что он мертв.        А Нил смотрел. Он был вынужден сидеть, ощущая удары плети по спине, смотреть на экран, где Лисы хоронили ничто. Они просто пришли в лес, просто выбрали дерево, где Эндрю ножом вырезал его имя, дату рождения, которую он выдумал, но никто так и не решился добавить дату смерти.        Пусть все и решили, что он мертв, они этого не написали, но выразили.

Рене аккуратно перекрестила это место и долгое время смотрела на небо.

Мэтт кидался проклятиями на Рико, рыдая и удерживая в объятиях отчаявшуюся Дэн.

Ники совершенно расклеился, что даже не пытался шутить.

Аарон стоял дальше остальных, но даже так Нил мог заметить, что и тому этого не хотелось.

Элисон сжимала кулаки, смотря вверх и быстро моргая, словно пыталась сдержать слезы.

Кевин был единственным, кто знал, куда он пропал, и, видимо, Дэй рассказал, несмотря на просьбу этого не делать. Но Нил не злился. Да и не мог. Это он пропал на год, так что... Лисы имели право знать.

       Эндрю... тот стоял с настолько пустым взглядом, что даже ему было сложно прочесть, что за ним скрыто. Возможно, конечно, это из-за расстояния и искажения камеры, однако... что-то ему подсказывало, что просто он случайно... сломал того, отчего единственная мысль, которая роилась в голове, была о том, чтобы Эндрю на самом деле его ненавидел. Пусть это будет правдой, пусть его будут ненавидеть всей душой, лишь бы не страдали.        Нил не знал, как Рико удалось это все снять для него, но тот явно не ограничен в возможностях, чтобы пытать его не только физически, но и морально, а этого было больше всего, ибо именно такие видео, напоминания, что он принес своей команде, тем, кто принял его, поверил в него, разбивали Нила на множество маленьких осколков, которые просто уже никогда не склеятся воедино. Ему кажется, что, возможно, его давно пора убить, ведь так всем будет проще, однако единственное, что ему было доступно, — пытки, от которых не уйти.        И он рад, что это прекратилось, однако боль осталась навсегда.

***

       Он не был уверен, имеет ли право звонить тренеру, просить о помощи спустя столько времени, однако понимал, что просто не сможет добраться сам. В его голове полный бардак из мыслей, тело болит, душа разрывается, а он уже не способен двигаться. Он потратил все силы на сопротивление Рико, что уже не осталось ничего, что помогло бы ему добраться до... дома? Он не был уверен, имеет ли право так называть Нору или квартиру тренера. Не был уверен, имеет ли право называть Лисов — семьей, как было до всего. — Я не в порядке, — шепчет он, когда трубку поднимает Ваймак, когда тот молчит слишком долго, явно не веря в то, что все происходящее правда. Но, возможно, для кого-то и случается Рождественское чудо. Хотя... вряд ли его можно так называть. Он, скорее, проблема для всех. И Лисам было бы куда лучше, если бы он не существовал. — Твою мать, Джостен! — рычит тренер, а он сжимается, чувствуя, как накатывают слезы от более родного, приятного голоса, за которым скрыта забота, сострадание, а не агрессия, как было в Гнезде. — Тренер, п-простите, — он продолжает говорить тихо, ведь в последние разы он мог лишь кричать, отчего горло жутко саднило. — Ты где? — резкие, отрывистые предложения, вопросы, ругательства срываются с языка Ваймака. — Аэропорт. — Не смей бросать трубку, я тебя придушу, если увижу, что ты сбросил звонок, — он слышит, как тот хлопает дверью, слышит топот, гул мотора. — Я скоро буду.        И Нил знает. И не бросает трубку, однако выпадает из реальности, отчего находится в совершенно бессознательном состоянии. Он привык к такому. Именно это помогало отстраняться от пыток и переживать их. Он словно прятался внутри самого себя, чтобы забыть о том, что творят с его телом.

***

       И он не помнит, как оказался в квартире тренера, как оказался лежачем на диване, как рядом появилась Эбби, а, может, она сразу была там? Он ничего не понимает. Вообще реальность настолько расплылась, что он боится снова оказаться в Гнезде. Может, Рико все же убил его, и это все сон? Смерть, возможно, не так страшна, как ему казалось. После нее ты видишь то, о чем мечтал долгое время? Тогда он точно не против умереть.        Он не мешает. Он позволяет стянуть с себя одежду, оставить себя в одном белье, даже если холодно. Да и холод для него не то чтобы страшен после Гнезда. Наверное, мало что его удивит после того, что творилось в Гнезде. Может, только отец, но вряд ли он способен об этом сейчас думать.        Эбби явно обрабатывает раны, сшивает кожу, если где-то его слишком глубоко порезали, где-то убирает швы, что наложил Жан или он сам, ведь другой помощи дождаться просто нереально.        Он смутно осознавал, что ему летели какие-то вопросы, однако никак не мог разобраться, сознание просто плавало на поверхности, позволяя ему хоть немного отдохнуть после этого года, который потрепал его так, что не известно, есть ли еще шансы на восстановление.

***

       Полноценно, если можно так это назвать, он пришел в себя днем. В квартире были слышны лишь тихие звуки с кухни. Скорее всего, тренер что-то готовил, ну, насколько мог.        Нил сел на диване, сразу поморщившись от того, как швы на спине натянулись. Это было больно, но не больнее пыток, так что он заставил себя встать и поплестись на шум.        Обнаружилась лишь Эбби, которая готовила обед, а тренер, скорее всего, уже ушел на корт. Нил только надеялся, что тот не скажет ничего Лисам, ведь он сам... немного не был готов. Он не придумал, что сказать и как оправдаться, как не стать для них всех предателем, когда, скорее всего, именно таковым и выглядел. — О, Нил, — выдыхает женщина. — Добрый день, — прокашливается он, ведь горло не только саднило, но и хрипело от редкого использования. — Так, сейчас садишься за стол и ешь. Потом я снова осматриваю все швы, когда ты в сознании, и мы едем на корт в мой кабинет, чтобы я провела полноценный осмотр. Я бы настаивала на больнице, но ты точно будешь против, поэтому, если я не обнаруживаю ничего критичного для твоего здоровья, с чем не могу справиться сама, я туда тебя не везу. Но, если у тебя будет перелом или что-то в этом духе, ты пулей полетишь в больницу. Ясно? — он слышал смесь приказа, настороженности, нежности, доброты, заботы, сожаления, что глаза защипало снова, а горло сдавило. Он кивнул. — Д-да, Эб-би, — спотыкаясь соглашается он. — Тебя нормально кормили? Хотя... — она стопорится, — вряд ли. Ты слишком худой, чтобы выглядеть как человек, который нормально питался. Я кладу тебе суп. Если наешься раньше, то не доедай, я сейчас не смогу определить, какая у тебя будет норма, чтобы восстановить свой прежний вес.        Нил лишь беспорядочно кивал. Да, он был в сознании, но все равно слишком медленный, чтобы осознавать, что происходит, чтобы возразить хоть на одну из этих затей, ведь он должен был стать для них чужим, должен был стать предателем, но Ваймак забрал его, а Эбби помогает... он явно не заслуживает этого. — Нил, — зовут его, возможно, прочитав эмоции с лица, которые сейчас ему не подвластны. — Мы рады, что ты жив и вернулся.        Он лишь быстро кивает, заставляя себя переключиться на еду, которая на самом деле шла довольно тяжело, но съел он почти всю тарелку, чем, как мог догадаться, обрадовал Эбби.

***

       На корт он прибывает за пару часов до начала тренировки, до того момента, когда сюда подтянутся Лисы, которые... должны его увидеть. Они имеют право знать, что он жив, что он здесь, что он не умер нигде. А еще они должны узнать всю его историю из Гнезда, как бы сложно ему не было это сказать.        Конечно, Нилу хотелось бы увидеть не сразу всех Лис, а сначала Эндрю, возможно, Кевина, а потом остальных. С Ники вообще будет тяжело, ведь тот настолько эмоционален и тактилен, что просто невозможно будет легко реагировать, а вот все и сразу... Нил не уверен, что выдержит такое, ведь это слишком сложно для него.        Да, он соскучился. Он хочет увидеть улыбки на лицах Лисов, а не слезы, как было в последний раз, когда Рико позволил ему наблюдать, однако сейчас вряд ли они обрадуются тому, что он жив. Если все его похоронили, то ничего хорошего уже не выйдет.        Он тяжело вдыхает и заходит внутрь, слегка прикрывая глаза от непривычно яркого стадиона. У Воронов все черно-красное, а тут белый и рыжий, что слишком сильно... отличается. И нет, Нил все еще воспринимает это, как... дом... но уже тяжелее думать так, когда последний год был проведен в Гнезде, а в Норе он находился меньше.        Эбби затаскивает его в свой кабинет, что Нил не особо и успевает все рассмотреть, а очень хотелось бы задержаться взглядом на фотографиях, которые Лисы часто вешают на доску.        Он вообще ощутил укол вины, ведь из-за него команда наверняка вылетела из прошлого сезона, если не нашла нового игрока, а он не знает, как Лисы жили, ведь от этой информации его полностью отрезали. Тот момент с полупохоронами был единственным, когда он видел всех их. Больше ничего ему не докладывали, разве что то, как протекала жизнь Эндрю в Истхейвене, но это было задолго до того события.        Рико надеялся сломать Нила тем, что он впустую потратил год, но... но если бы выбор встал еще раз и он был бы уверен, что это особо ни на что не повлияет, Нил бы поступил точно также.        Эбби просит его снова снять толстовку, а Нил уже не обращает внимания на то, что она увидит его шрамы, ему немного плевать, пока это дает шанс снова увидеть Лисов, увидеть Эндрю, которому он обещал защищать Кевина. — Нил, тебе еще будет желательно ответить на мои вопросы, чтобы я могла подробнее узнать о травмах, — он переводит на нее усталый взгляд, ибо не уверен, что будет способен рассказать что-то об Эверморе. — Что именно вам нужно? — Все, что сможешь вспомнить, о травмах, которые тебе нанесли за год. Чем, куда, как, — он выдохнул, ведь был уверен, что Эбби не сможет спокойно отреагировать, если он начнет перечислять абсолютно все, да и он не выдержит, однако придется попробовать...        И он начал. Нил вспоминал удары тростью от Тецудзи по спине, коленям, икрам, да по всему телу. Игры Рико с ножом, водой, огнем, наручниками, лезвиями, плетью... он мог до бесконечности перечислять, но выбирал то, что оставляло шрамы, считая, что и этого будет более чем предостаточно.        Эбби бледнела все сильнее с каждым сказанным словом. Нилу даже казалось, что она упадет в обморок, однако женщина стоически выдерживала, хотя явно прослеживалось сожаление в глазах, от которого просто было бы невозможно избавиться.        И этого он боится больше всего. Он не хочет столкнуться только с сожалением со стороны команды. Он выдержит их ненависть, ведь заслужил, но не жалость, отчего все еще боялся появляться перед Лисами, боялся, хотя и надеялся. — А... тренер рассказал? — тихо спрашивает он, не имея возможности правильно сформулировать свою мысль, ибо страх куда сильнее. Нил не боялся Рико так же сильно, как показаться Лисам сейчас. — Нет, — он выдыхает. — Но они имеют право знать, что ты жив, Нил. Мы... — ее голос дрогнул, — мы похоронили тебя. Решили, что... ты уже никогда не вернешься. Мы долго не хотели отпускать, но нам пришлось это сделать, — она говорит с сожалением, болью, которою никто не должен был испытывать из-за него. — И... он? — Нил не знал, почему его так волновала реакция именно Эндрю, однако этого было просто не изменить. Так и есть. Он больше всего переживает за этого близнеца. — Да. И Эндрю отпустил тебя, но я не могу быть уверена. После этого он не сказал нам ни слова, а то, что он пошел дальше, передала Рене. Она сейчас единственная, с кем из команды он еще продолжает поддерживать контакт, — Нил закусил губу до крови, потому что это было очень больно слышать. — Ммм... — он нагибается, зарываясь руками в волосы, заставляя Эбби отойти и подождать. — Эй! Ребята, игра уже через два дня, мы обязаны победить! — слышит он из коридора и вздрагивает, потому что... Кевин... Его словно ударили под дых, он поднимает взгляд на медсестру. — Дэй, заткнись, ты уже давно всем нам прожужжал уши! — отнекивается Ники. — Завалитесь оба, — Аарон. — Давайте спокойнее, мы все понимаем, почему именно этот матч важнее всех, — пытается утихомирить всех Рене. — Да. Мы обязаны победить Воронов, — начинает накалять атмосферу Дэн, а Нил просто теряется. Они... они собираются играть против Гнезда... его руки безбожно трясутся. — Мы отомстим за Нила, — произнесла Элисон так, словно... он на самом деле мертв... — Да! — воодушевленно, но с болью подтверждает Мэтт. — Так. Все быстро переодеваться, — разгоняет их Ваймак, а Нил замечает — впервые замечает — за собой, что весь дрожит... — Эй, Нил, — Эбби подходит, аккуратно кладет руки на плечи, а потом притягивает в объятия, стараясь успокоить, но не потревожить раны. — Нил, — зовет она, а он чувствует, что расклеился.        Он так давно держал себя в полном контроле. Он не имел права кричать, плакать, даже если делал это, ведь шанса сдержаться почти не было... Он так давно находился в напряжении, но только сейчас осознал, как... как близко его семья, те люди, ради которых он поехал в Гнездо. Он... он не услышал только Эндрю, но это было не так страшно, ибо рядом есть Кевин, значит, и Эндрю... должен быть...        Он хотел снова услышать Лисов, видеть их, но не думал, что это будет так больно. Он не думал, что не сможет выдержать даже просто их голосов, которые полны такой же боли от потери, но и чертовски сильного воодушевления против игры с их заклятыми соперниками, хотя сейчас, как ему казалось, Вороны стали не просто врагами, а теми, кого каждый бы без сожаления убил. — Нил, они от тебя не отвернутся, — произносит Эбби, а он мотает головой и резко отшатывается, когда слышит, как открывается дверь. Ваймак... это Ваймак... не Лисы... — Ребенок, не хочешь к ним? — Нил смотрит на того со страхом, надеждой, желанием, болью... невыносимой болью... — Так, — протягивает тренер гласную, — ты знаешь, что тренировка длится несколько часов. Выходи, когда будешь готов. — А если... нет? — его голос слишком слаб сейчас. — Тогда вернемся ко мне и попробуешь завтра. Либо отвезу тебя в общежитие, — Ваймак говорил так, словно не хотел бы, чтобы Нил моментально вышел и показался Лисам, за что он был благодарен, ибо все слишком сложно. — С... спасибо, — тренер кивает. — Я... я не подписывал... — тренер лишь грустно ухмыляется. — Ты и не мог подписать. Ты — Лис. Был и будешь. А теперь давай, Ребенок. Они будут рады, если ты окажешься жив, — и Ваймак уходит, а Эбби остается с ним, заканчивая осмотр, наливая ему стакан с водой, чтобы помочь слегка прийти в себя, когда дверь снова скрипит. Только... только теперь это не тренер... — Эндрю, — вылетает из него резко, вместо со всем воздухом, отчего легкие быстро начинают гореть, что он не может начать дышать.        Тот медленно подходит, поднимает руку, не решаясь дотронуться либо потому, что нет разрешения, либо потому, что не верит, что Нил реален. Это... это еще больнее, что слезы снова скапливаются в уголках глаз. И он кивает, после чего сразу ощущает знакомую тяжесть руки на шее. Его заставляют опустить голову, сделать вдох, позволить легким снова наполниться кислородом. — Я оставлю вас, ребята, — Эбби входит, а они все еще молчат, оба стараясь прийти в себя. — Нил, — голос Эндрю хрипит, словно тот вообще никогда им не пользовался, а Нил просто яростно и отчаянно кивает. — Да, да, да, — шепчет он, поднимая взгляд и смотря в карие глаза. Он не знал, как правильно назвать то, как в сердце сжалась пружина от страха, что решит Эндрю. Ему сейчас было все равно, что хотят Лисы. Если Эндрю скажет ему уйти, он уйдет и больше никогда не вернется. — Я вроде не на таблетках, а мне все еще мерещатся люди, — Нил тяжело сглатывает. — Я не галлюцинация, — возражает он, надеясь, что сможет доказать Эндрю, хотя, если тот убедил себя, что Нил был простой побочкой, чтобы попробовать избавиться от боли, то будет тяжело... — Ты мираж, — Нил закрывает глаза и льнет к осторожной руке, которую тот поднимает к щеке. — Я настоящий, Эндрю, — шепчет он, ведь надеется доказать. — Побочка, — возражает Миньярд. — Я сделаю все, чтобы доказать тебе, что я реален, Эндрю. Просто... — он сглатывает и начинает почти умолять голосом, — позволь мне остаться.        Между ними повисает тишина, каждая секунда которой лишь сильнее затягивает пружину в груди, заставляя все тело сидеть в напряжении, в ожидании, что его отошлют, что скажут немедленно убираться, проваливать и никогда не попадаться на глаза. — Останься, — просят его в ответ, и Нил снова отчаянно кивает. — Да. Да. Да... — он выдыхает. Все, тело становится легким, он... он может остаться с Лисами, с Эндрю... с Эндрю. Видеть того каждый день. — Ты поменяешься с Ники, Кевином или Аароном. Я не позволю тебе жить в другой комнате, чтобы ты снова исчез, — Нил слышит столько скрытой боли, что хочет помочь. Он хочет избавить Эндрю от нее, отчего лишь продолжает кивать. — «Да» на все, — бормочет он. — Глупый кролик, — цедит сквозь зубы Эндрю, наклоняясь и прислоняясь своим лбом к его. — Лисы... — шепчет он спустя пару минут. — Потом. И не смей пропадать из моего поле зрения, иначе я собственноручно тебя убью, что ты уже не воскреснешь, — тот отодвигается. — Показывай. Я должен знать все, чтобы убить этого урода. — Энд... — Сейчас или потом? — Нил выдыхает. — Потом, я... не здесь, — Эндрю кивает. — Тогда твои любимые Лисы, — и Нил медленно встает, направляясь за Эндрю.        Они проходят холл, раздевалку, подходят к выходу на корт. Миньярд идет первым, так что команда сначала замечает именно того. — Эндрю, какого черта ты... — Кевин резко останавливает свою тираду, когда показывается силуэт Нила. Слабого, тощего, бледного, израненного, но живого. — Нил! — восклицает Ники, со слезами на глазах, а потом бежит к нему, заключая в крепкие объятия, от которых он кряхтит. Все его тело жутко болит, но это не важно. — Ой, прости, — тот отстраняется, осматривая внимательнее, и ужасается. — Тебя отпустили... — не верит Кевин. — Да... они не могли держать меня дольше... — он снова кусает губу, которая все еще болит от того, что он прокусил ее. — Ты жив, — и так продолжается по цепочке. Каждый в команде подходит — после ошибки Ники — аккуратно прикасается, желая удостовериться, что он реален, а потом отходит. Это... это напомнило похороны, когда они также подходили к дереву. — Не зря мы не написали дату смерти, — ехидничает Аарон. Нил видит, что и тот рад его возвращению, однако все еще скрывает это за маской едкости. И он тихо усмехается. — Да, я... я видел, — и Лисы не верящим взглядом смотрят на него. — Рико, он... он заставлял меня смотреть то, как вы в лесу прощаетесь со мной... — Вот он мерзавец! — Я придушу его голыми руками!        А теперь посыпались угрозы. Нил не был уверен, он ли так повлиял или они уже давно настроены так, но сейчас он просто радовался тому, что его не отвергли. — Игра...? — Кевин понимает его моментально. — В пятницу. Через два дня. — Я играю, — утверждает он, на что получается раздраженный гам голосов и легкий подзатыльник от Эндрю, хотя, скорее, это просто прикосновение-напоминание. — Нет, — а это уже тренер. — Ты не выйдешь на поле еще месяц, пока Эбби не удостоверится, что ты полностью поправился. — Но я... — Нила перебивают. — Нет. И не смей возражать. Ты уже боролся за команду. Теперь позволь команде бороться за тебя. Все, включая новичков, с радостью сломают Воронов на поле. А ты сиди и смотри, как Лисы побеждают, — Нил снова чувствует слезы, но кивает. — Спасибо...