Лев и собачка

Мегатрон отсмеялся, а первая радость Мики быстро сдувалась и тускнела, как развязанный воздушный шарик. На место «головокружения от успеха» возвращались обычные сомнения и упрёки совести, которая всё громче нашёптывала ей, что она поступила нехорошо. – Мегатрон, – спросила она уже другим, упавшим голосом, – за что ты так ненавидишь Громовержца? Мегатрон бросил на неё пристальный взгляд и подозрительно прищурился. Мика попыталась спрятать лицо, на котором, она боялась, написаны все её эмоции. Вряд ли, конечно, трансформер умел так уж хорошо их читать, но всё же... Она понимала, что вопрос глупый, но за ним она надеялась спрятать собственное смятение и муки совести, страшась одновременно и осуждения Мегатрона и нарушения собственного «морального кодекса». Но Мегатрон отреагировал совсем не так, как она ожидала. Он только усмехнулся, скрестив руки на груди, и нарочито удивлённо переспросил: – Ненавижу? Да я обожаю его больше всех! Тон у него был такой, что невозможно понять, всерьёз он говорит или издевается. В этот момент Мегатрон на неё уже не смотрел, повернувшись боком, а взгляд и вовсе направив в другую сторону, как будто ему тоже было, что скрывать. Микаэла подняла голову и уставилась на него удивлёнными глазами. Словно почувствовав этот взгляд, Мегатрон обернулся и снова посмотрел на неё. Он будто бы хотел сказать: «Что, удивлена? Вот и думай, что хочешь!» Мика поняла, что ничего объяснять ей он не намерен, а у неё появилась новая пища для долгих мучительных размышлений. Она неловко развернулась и потянулась к ручке двери. – Постой-ка... – остановил её Мегатрон. Мика подняла на него усталый вопросительный взгляд. – Я думаю... – произнёс Мегатрон медленно, будто сам сомневался, стоит ли это говорить, – тебе нужно  больше времени проводить здесь, со мной. – Х-хорошо, – с заминкой обречённо согласилась девушка, убирая пальцы от ручки двери. Но Мегатрон поспешил добавить: – С завтрашнего дня, конечно. Сейчас уже поздно. Иди спать... *** Громовержец честно вернулся домой к восьми вечера. Время оборота Земли и Кибертрона удивительным образом почти совпадали, как, впрочем, и масса, и сила тяготения планет, и хотя трансформеры раньше считали его по-другому, для удобства своих маленьких союзников легко перешли на привычную им 24-часовую систему. Урсула ждала его в главной комнате-гостиной, самой большой и самой первой в их доме, обустроенной так, чтобы было удобно и трансформеру, и человеку. Громовержец на пару секунд остановился при входе, словно ожидая, что жена тут же накинется на него с требованием объяснений. Но Урсула только на мгновение бросила на него пристальный укоризненный взгляд и сказала «Привет!», тут же смущённо отведя глаза. Трансформер прошёл в комнату и сел у стола в кресло, специально приспособленное для тех, у кого за спиной крылья – с более широкой спинкой и промежутком между нею и подлокотниками, куда они могли бы свисать. Урсула спустилась со своей половины комнаты и по отвесной лестнице забралась на его стол. Она пододвинула к энергораздатчику пустой цилиндрический «стакан» и нажала на кнопку – всё это в полном молчании, которое Громовержец тоже не горел желанием нарушить, лелея несостоятельную надежду на то, что жена всё же не станет ни о чём его спрашивать. В ёмкость беззвучно полилась фиолетовая опалесцирующая жидкость... Урсуле действительно было страшно и неловко заводить этот разговор, и вовсе не потому, что она боялась мужа. Просто она точно знала, что на самом деле ни Мегатрон, ни, тем более, Мика не являются «корнем зла», лишь его «ветвями», и то, что она собиралась, наконец, тронуть в его душе, было очень опасно трогать без специального образования, и даже с ним... Но кто, если не она?.. – А где Белл? – нарушил, наконец, молчание Громовержец, пододвигая к себе ёмкость с энергоном и пытаясь ещё немного отсрочить обещанное объяснение. – Тренируется летать, – ответила Урсула. – Одна? – довольно равнодушно уточнил трансформер. – Нет, с Вортексом, – так же спокойно, как о чём-то совершенно обычном, ответила Урсула. Отстранённость на лице Громовержца тут же сменилась возмущением, но сказать он ничего не успел. – А что? – с вызовом вздёрнула носик Урсула и скрестила руки на груди. – Одной ей летать ещё рано! – Мы же... решили проблему, – медленно проговорил он, стараясь не выпустить раздражение. – Ну, во-первых, не мы, а Томас и Сара, – возразила Урсула, – а во-вторых, это произошло слишком недавно, чтобы быть в полной уверенности... – Наша дочь – трансформер, Ула, – с нажимом напомнил Громовержец. – Она не разобьётся насмерть, даже если что-то пойдёт не так. – А, то есть просто разбиться, не насмерть, – это ничего?! – ахнула Урсула. – Хорошо же ты относишься к своему ребёнку! – Я отношусь к ней адекватно. Ей ещё в этом мире жить, и с ней не будет вечно тех, кто готов подхватить в любой момент! Урсула насупилась. Громовержец вздохнул и добавил уже примирительным тоном: – Ладно... Но неужели не нашлось кого-то более подходящего? Хотя бы Блэйдза?.. В глазах его жены тут же заплясали смешливые искорки. – Блэйдз был занят, – сказала она. – Но ты... в самом деле думаешь, что он лучше? – Он хотя бы автобот... – заметил Громовержец, отвернувшись, будто в смущении. Плечи девушки дрогнули от едва сдерживаемого смеха. – Серьёзно?.. А как по мне, так он побольше «без башни», чем иные десептиконы. Да и вообще, у меня сложилось впечатление, что все ваши вертолёты... с «вертолётами» в голове. А Вортекс... Он, конечно, бандит, но с «понятиями». Он её не обидит и в обиду не даст, – уверенно заявила Урсула. Громовержец не стал ничего возражать, но лицо его осталось недовольным. Они немного помолчали. За это время настроение Урсулы неуловимо сменилось с обвинительного на виноватое – это было видно по выражению её лица. Наконец, она грустно сказала: – Ты, наверное, считаешь, что это из-за меня она такая... У неё эта особенность, потому что я человек... – Нет, – через паузу в несколько секунд ответил Громовержец. – Это у неё из-за меня. Урсула невольно застыла и широко раскрыла глаза на это внезапное и такое спокойное признание. Громовержец не стал дожидаться, когда она найдёт слова для уточнений. – В юности, когда меня только создали, у меня были проблемы с трансформацией и полётами, – пояснил он. – Оказалось, это из-за скрытых способностей к генерации звуковых ударов. Всё наладилось, когда я смог раскрыть и научился контролировать их... – И ты... говоришь мне об этом только сейчас?! – возмущённо выдохнула его маленькая жена. – Извини, я не думал, что это имеет для тебя такое значение... – проговорил Громовержец, но видимо, недостаточно виновато, или это уже просто было неважно. Урсула со звоном хлопнула себя ладонями по бёдрам и воскликнула: – Не важно?! Господи!.. А я-то всё это время думала... – она схватилась рукой за лоб. – Не важно! Это просто потрясающе! Крылатый муж смотрел на неё с опасением и смутным предчувствием, что некое весьма неприятное объяснение всё же состоится сегодня. И он оказался прав, потому что Урсула внезапно взяла себя в руки, закрыв ладонью рот и нос, сделала несколько глубоких вдохов, и повернулась к нему со взглядом, сверкающим безжалостной решительностью. Ей сейчас не было дела до подробностей его признания, но оно отбило у неё всякую жалость к супругу, и она готова была выяснить, наконец, тот вопрос, ради которого она и ждала его сегодня вечером. – Так что у тебя за дела с Микой? – спросила она с таким вызовом, будто застала его с любовницей. Сделала она это ненамеренно, но вышло очень удачно: испугавшись большего зла, Громовержец, начал отпираться, тут же и выложив всю правду. – Нет у меня с ней никаких дел! – он даже слегка отшатнулся от стола. – Я просто не хотел, чтобы она общалась с тобой, и велел ей к тебе не приближаться... – Велел? Ей? – Урсула возмущённо вскинула брови. – Почему не мне? Почему я узнаю об этом последней?! – Потому что тебе я запретить не могу, – трансформер ответил тихо, через паузу, отведя взгляд. – Интересно... А ей ты по какому праву можешь запрещать? – Урсула же наоборот возвышала голос. – Её я мог... запугать, – признался Громовержец ещё тише. – По крайней мере, я на это рассчитывал... Рассчитывал, что она испугается и откажется от дружбы с тобой... – Прекрасно! – воскликнула Урсула, хлопнув в ладоши. – Ты у нас больше не десептикон, но десептиконские приёмы по прежнему в ходу! Громовержец нахмурился – это был удар по больному. – Иногда это бывает оправдано, – ответил он неохотно. – Да неужели! И в данном случае, интересно, чем? – Разве ты не понимаешь? Микаэла – слишком опасная компания для тебя! – Ну и чушь! – возмутилась Урсула, сдвинув брови и раздражаясь всё больше. – Мика никому не способна причинить вреда! Да будет тебе известно, что я сама к ней пришла, первая! Она и представления не имела обо мне... Громовержец не удивился и не смутился. Кажется, он и сам об этом знал, но это было для него неважно. – Это было очень неразумно с твоей стороны, – сказал он. – Будь она сама по себе, я ничего не имел бы против, но она связана с Мегатроном, и это... – Что?! – его жена сердито скрестила руки на груди. – Она может навредить тебе по его приказу! Урсула фыркнула, наполовину смеясь, наполовину возмущаясь. – Н-да? И как же, интересно? Столкнёт меня с крыши, застрелит, подсыпет яд в кофе?.. Или нет! Лучше подарит конфеты с рубиновой крошкой! Очень изощрённое убийство, и красивое! Я в одном кино видела... Громовержец с ужасом смотрел на свою маленькую хрупкую жену, которая с весёлым азартом рисовала перед ним варианты собственной смерти. Он, похоже, о способах боялся даже задумываться. – А самое главное, зачем?! Даже если фантастически предположить, что Мика его послушается, зачем это Мегатрону?! – закончила она, наконец. – Чтобы отомстить мне... – прошептал крылатый трансформер, и свет его красных глаз притух, потускнел. Урсула вздохнула и удручённо покачала головой. – Вот именно сейчас, да? – сказала она полным сомнения голосом. – Почему же он не сделал этого раньше, когда у него была тысяча возможностей, а ты был куда более уязвим? Громовержец неуверенно повёл плечами, качнулись широкие крылья за спиной, и всё же он никак не желал отказаться от своей точки зрения. – Не знаю... Может быть, тогда он боялся, что я могу навредить делу, передать важные сведения врагу или... Или ему просто было не до того. – Да, а сейчас ему до того в особенности, – пробормотала себе под нос Урсула. Но Громовержец её услышал. Глаза его снова вспыхнули, он хотел было снова что-то возразить, но жена заговорила первой. – Знаешь, Гром, – сказала она, словно ещё раздумывая, – я не хотела тебя тревожить и скрывала от тебя один эпизод... Но, думаю, пришло время рассказать: в тот раз, когда Мегатрон нашёл тебя в горах – это был, кажется, третий, как я потом узнала – я была там. Громовержец оцепенел, сжав пальцами подлокотники, словно то, о чём она говорила, происходило не в прошлом, а прямо сейчас. – Я незаметно пошла за тобой тогда и спряталась за выступом. Мне было интересно, что ты делаешь, когда уходишь в горы один. Но тут появился он... Ты меня не заметил, зато Мегатрон видел. Говоря с тобой, он смотрел прямо на меня, а я словно приросла к месту. Ему ничего не стоило поднять руку и выстрелить, и от меня бы даже мокрого места не осталось. Скажи честно, ты действительно думаешь, что у тебя на руках были настолько серьёзные «козыри», чтобы такой, как Мегатрон, упустил подобный шанс? Тебе, конечно, лучше знать, ведь это ты прослужил у него под началом столько времени, но мне кажется, что Мегатрон не из тех, кто склонен плести долгие и заковыристые интриги, и если он будет на кого-то очень зол, то едва ли удержится от немедленной мести собственными, а не чужими руками... Она была не права: Громовержец знал, что его бывший лидер умеет «плести интриги» и выстраивать запутанные «многоходовки» тоже, хотя и в самом деле куда больше уважает силу прямого и быстрого удара, но сейчас он чувствовал, что все его доводы не имеют под собой опоры, и Урсула это тоже понимает. – Может быть, в этом всё и дело, – не пожелал, тем не менее, сдаваться он. – Может, он решил, что эффект будет не тот, и надо дождаться... Урсула закатила глаза. – А я думаю, знаешь, что? – продолжала Урсула, и в голосе её появилась горечь и сочувствие. – Что просто дело тут вовсе не в Мике, и не в Мегатроне. Они тут вообще ни при чём. Это всё... – она запнулась, на секунду устрашившись, наконец, произнести это, – твои собственные страхи, Гром! Громовержец не ответил и снова отвёл взгляд. – Мне кажется, что ты... Ты же постоянно испытываешь чувство вины за всё, что произошло в твоей жизни, за всё, что делал ты или даже кто-то другой. И это сжигает тебя изнутри! – брови девушки трагически изогнулись. – Ведь на самом деле ты не считаешь, что имеешь право на счастье, имеешь право любить и быть любимым, и думаешь, что все, кто рядом с тобой, в опасности, просто потому, что они рядом с тобой. Ты всё время ждёшь какого-то возмездия свыше, и переносишь свой страх на всякого, кто хотя бы теоретически мог бы его осуществить... Урсула замолчала ненадолго, чтобы немного отдышаться. Громовержец слушал её, всё так же отвернувшись и болезненно скривив губы. – И ты так привык к этому, что даже не замечаешь, – продолжила она уже тише. – Будь ты человеком, ты, наверное, давно сошёл бы с ума, но, должно быть, у кибертронцев психика крепче, но... Ты всё равно болен, Гром! Нельзя же и дальше так жить! – выпалила она и уставилась на мужа с отчаянной надеждой. – Что ж, если и так... – произнёс он медленно, – всё равно с этим ничего нельзя поделать. – Ну, хотя бы ты не отрицаешь, – сказала Урсула чуть слышно. Громовержец неожиданно усмехнулся. – В вашей психологии это означает, что всё ещё не так плохо, да? – Откуда ты знаешь? – удивилась девушка. – Скайварп как-то говорил, – трансформер наконец-то повернул лицо к ней. – Но, Гром, может быть тогда, – её голос стал ещё более просительным, – обратимся к специалисту? – У нас нет таких специалистов. Как-то не сложилось, ты же знаешь,   – ответил Громовержец спокойно. – Но... можно же обратиться и к человеку. Я не думаю, что психологическая проблема и психологическая помощь будут так уж сильно отличаться. Конечно, человеческий психолог не пропишет тебе таблетки, но ведь не это и нужно! – продолжила уговоры Урсула. Выражение на лице Громовержца стало отстранённо-скептическим. Должно быть, он представил себе, как это могло бы выглядеть: он в кабинете психотерапевта, и маленький человек пытается решить его большие проблемы. В самом деле, нашёлся бы смельчак, который рискнул бы попробовать? Ну, кроме Урсулы, конечно. Впрочем, в любом случае это выглядело бы стыдно и... – Это просто смешно, – ответил он. Урсула вздохнула. Ей хотелось продолжать, но усилием воли она остановила себя, понимая, что такие вещи, конечно же, так быстро не решаются и не получаются. Она сбавила напор и компромиссно предложила: – Ну, поговори хотя бы тогда со Скайварпом... Трансформер усмехнулся. – У него не тот профиль. – Но он же твой друг! – Ты тоже мой друг, но это не поможет, – упрямо заявил Громовержец. Урсула выдохнула, скрестив руки на груди. – Ладно... – сказала она. – Тогда просто пообещай мне, что больше не будешь мешать моей дружбе с Микаэлой. – Нет, – так же упрямо повторил её муж. – Да что ж такое! – воскликнула Урсула, разомкнув руки звонко хлопнув себя ладонями по бёдрам. Они, словно самолёт в мучительном ожидании хорошей видимости, снова заходили на второй круг. – Извини, Гром, – постаралась сказать Урсула как можно более сдержанно, – но всё-таки я буду сама решать, с кем мне дружить! – Ты могла бы выбрать Лесли, или Сару, или кого угодно другого, – возразил Громовержец. – Мы с Лесли слишком разные, чтобы быть близкими подругами, а у Сары и без меня полно друзей, – недовольно буркнула девушка, – и вообще, ты говоришь так, будто друзья – это то, что можно пойти и выбрать в магазине! Нет совершенно никаких причин предполагать, что Мегатрон имеет на Мику какое-то пагубное влияние. И тут Громовержец как будто даже обрадовался. – Причины есть! – сказал он. – В первый раз она испугалась и, готов поклясться, и не думала больше приближаться к тебе. Но уже во второй она... Ты сама слышала, что она ответила мне! Не думаешь же ты, что она сама дошла до таких перемен за такое короткое время? По-моему, влияние Мегатрона здесь очевидно! Урсула стояла, приоткрыв рот от возмущённого изумления. – В первый раз?! – выдохнула она, наконец. – Так это был ещё и не первый?! Да как ты вообще... Когда  ты успел?.. – В тот раз, когда вы ходили в торговый центр, – трансформер не увидел смысла это скрывать, – я нагнал её, когда она возвращалась в крепость с Бэррикейдом. – Погоди... – удивилась Урсула, – но как ты вообще об этом узнал?.. Но тут же лицо её озарилось пониманием. – Лесли! – воскликнула она, схватившись ладонью за лоб и зло рассмеявшись. – Ну, конечно! Она «настучала» тебе! И ты ещё спрашиваешь, почему я с этой подлюкой не дружу?! – Она беспокоилась за твою безопасность... – нахмурился Громовержец. – Беспокоилась?! Ха-ха! Да она просто мстила мне за то, что я назвала её шлюхой! И мне ещё было за это стыдно... Правильно назвала! – в возмущённом запале Урсула не могла остановиться. – Всё это не важно, – качнул головой Громовержец, – а важно то, что она... – Она смогла постоять за себя! – не дала ему договорить жена. – Возможно, впервые в жизни. Вот это важно! И хоть её этому научил Мегатрон, хоть чёрт рогатый, его можно только поблагодарить за это! Может быть, он и тебя бы... Урсула вдруг резко замолчала, будто кто-то ударил её по губам, и лицо у неё стало такое ошарашенное, как будто на неё вдруг снизошло озарение. – Что? – глядя на неё, обеспокоенно спросил Громовержец. Он, кажется, тоже почувствовал, как внезапно и лишь на мгновение накалился воздух от проскочившей в нём самой неожиданной и правильной «искры»-догадки, но никому из них не удалось схватить её за «хвост». – Ни-че-го... – пробормотала Урсула заторможенно, словно бы ещё пытаясь отыскать ускользнувшую мысль у себя в голове. – Может, покажешь мне?.. – неуверенно предложил трансформер, протягивая к ней руку с чуть согнутыми пальцами, желая осторожно привлечь к себе. Он не понял, что это было, но чувствовал, что это действительно может быть важно, а объединение их мыслей через его искру порой помогало найти ускользающую в обычном разговоре суть. Но Урсула не захотела приблизиться к нему. – Нет, – довольно резко возразила она, но дальше пояснила уже спокойно: – Нечего показывать. Знаешь, Гром... Я думаю, бессмысленно продолжать наш спор. Иди-ка ты спать, и я тоже пойду к себе... Я всё равно останусь при своём, и ты, по всей видимости, тоже. И, смирившись, что такие дела так быстро не делаются, Урсула развернулась и направилась к лестнице. Громовержец проводил её до двери задумчивым взглядом, а потом счёл за лучшее тоже удалиться к себе. *** Громовержец чуть приподнялся и посмотрел в сторону: Урсула в красно-жёлтом комбинезоне спала у него на крыле, трогательно подложив руку под голову и подтянув к животу колени. Вместо яркого креста спасательной службы на нём снова был начертан фиолетовый знак десептиконов. Тёплым пятном он ощущал на себе её крохотное хрупкое тело и боялся, хватит ли его тепла, чтобы она не замёрзла под прохладным горным воздухом, боялся пошевелиться, чтобы не разбудить её, боялся озвучить свои чувства к ней, хотя уже знал, что испытывает их и даже название им вроде бы знал... Вдруг что-то изменилось в сероватом утреннем воздухе. Когда нет яркого света, нет и тени, и всё же Громовержец почти физически ощутил её тяжесть на своём корпусе. Он повернул голову и увидел над собой возвышающуюся фигуру Мегатрона. Тот криво ухмылялся, огромная чёрная пушка была на своём месте, у него на руке, и хотя он не целился, производила нужное впечатление. Громовержец оцепенел, полностью беспомощный, безоружный, да ещё и не один. Как защитить её и не разбудить, не напугать? Мегатрон опустился, поставив колено ему на грудь, но каким-то непостижимым образом давления Громовержец не почувствовал, хотя в реальности его оранжевая кабина должна была бы уже с треском промяться. – Что, такой расклад тебя не устраивает? – ухмыльнувшись ещё шире, вдруг спросил Мегатрон. – А если вот так? Пушка с его руки вдруг исчезла, словно растворилась в воздухе, синий же трансформер, напротив, вновь ощутил тяжесть и мощь оружейных модулей у себя на плечах. Бывший лидер был от него так близко, что он мог бы просто выстрелить в упор из обоих стволов... И он откуда-то знал, что Мегатрон не успеет увернуться или просто не станет. И всё же не мог заставить себя поднять руки, даже пальцем не мог пошевелить, какая-то неведомая сила словно пригвоздила его к земле. Мегатрон подождал ещё несколько секунд и поднялся, презрительно скривившись. – Какой же ты всё-таки трус, Громовержец! – бросил он вставая вполоборота и теперь отбрасывая видимую тень в лучах восходящего солнца. – И хотя твоя трусость всё же заставила тебя выполнить своё предназначение, это не меняет сути. Как жаль! Так ты никого не сможешь защитить... И Мегатрон исчез, растаяв в становящихся всё ярче лучах. Крылатый трансформер почувствовал, что снова может шевелиться. Он судорожно повернул голову и посмотрел на своё крыло: там никого не было... *** И Громовержец проснулся. Люди сказали бы «в холодном поту», но для трансформеров такого понятия не существовало, хотя ощущения, пожалуй, были в чём-то сходны: будто бы вся энергия с контуров отхлынула куда-то в центр корпуса, к искре, и он действительно ощутил нечто похожее на озноб и онемение одновременно. Он резко вскочил и тут же замер, осознав, что находится в собственной комнате, в тысячах световых лет от Земли и её гор. Давно ему не снилось снов, тем более подобных. Обычно это было что-то «техническое», связанное с событиями дня или какими-то вопросами, над которыми он размышлял, «дефрагментация» и структурирование памяти чистой воды, порой не только своей, но и Урсулы, но чтобы такая несуществующая фантазия... Или не такая уж несуществующая? Ведь то утро в горах действительно было. Именно тогда он впервые решился произнести спящей Урсуле: «Я люблю тебя». И хотя она тогда его не услышала, для него это был переломный момент, когда он сознательно сделал себя ещё более уязвимым. Громовержец присел обратно на край своей платформы-«кровати». Он помнил, что в тот момент этот шаг казался ему безумно опрометчивым, но храбрость и преданность его земной подруги оказались столь притягательными, что устоять он не смог. Может, и жалел потом об этом, но совсем недолго – стремительно открывались новые грани, новые ощущения и возможности, иногда пугающие, но при этом восхитительные! К тому же ничего плохого с ними так и не случилось, и бояться было нечего... до недавних пор. Внимание Громовержца привлекли приглушённые голоса, доносящиеся, должно быть, из гостиной. Ещё не до конца стряхнув оцепенение, он медленно встал, бесшумно открыл дверь и направился взглянуть, что происходит. В конце коридора он замер, не выходя из тени, так, чтобы не видно было его, но ему было видно и слышно всё, что происходит у двери. Его маленькая жена, похожая на бойкую взъерошенную птичку, отчитывала их дочь и Вортекса за то, что вернулись так поздно, и те стояли перед ней смущённые, словно нашкодившие земные школьники. Громовержец сверился с внутренним хронометром – было три часа ночи. Для людей действительно поздно, но трансформерам-то что? Впрочем, он не смог сдержать улыбки, наблюдая за Урсулой – какая она у него всё-таки храбрая, в самом деле. Наконец, возмущённая мать отпустила проштрафившегося защитника и отправила в комнату дочь. Когда она осталась одна, Громовержец вышел на свет, и Урсула вопросительно уставилась на него. – Знаешь, Ула, – сказал он тихо, сделав к ней ещё шаг, – я тут подумал... Общайся с Микаэлой, сколько хочешь, я не стану больше вам мешать. Урсула, всё ещё раскрасневшаяся после недавней взбучки, скептически изогнула бровь. – С чего вдруг такие перемены? Громовержец пожал плечами и смущённо-неопределённо признался: – Мне приснился кошмар. Кажется, ему хотелось, чтобы Урсула не отнесла это непосредственно к переменам. Она тихо хмыкнула, этак со знанием дела, и спросила: – Мне пойти с тобой? Большой крылатый трансформер поколебался мгновение и всё-таки кивнул. – Ла-адно, – нарочито снисходительно протянула Урсула, на самом деле едва сдерживая довольную улыбку. – Сейчас, только одеяло возьму. *** Сквозь сон Мике почудилось, будто кто-то мягко и бесшумно топчется по её кровати – одеяло слегка натянулось сначала с одной, потом с другой стороны. Но просыпаться и открывать глаза ей не хотелось, а  когда на ноги навалилась тёплая и приятная тяжесть, сон и вовсе пообещал быть безмятежным и сладким, и она с удовольствием окончательно в него погрузилась...