На пуантах

***

Чон сидел на полу у стены со стаканчиком кофе в руках и наблюдал за репетицией пары, периодически склоняя голову набок и прищуриваясь, чтобы разглядеть каждый недочет. В целом картинка складывалась неплохая: техника танцовщиков и исполнительское мастерство были на высоком уровне — любой профессионал отметил бы хорошую физическую подготовку. Но Чонгуку всего этого было мало. Он завысил планку, ожидая увидеть любовь, страсть, настоящий огонь в этом выступлении, и надеялся, что Енми и Сондже выложатся на все сто, смогут, если не перепрыгнуть эту планку, то хотя бы дотянуться до нее. С начала занятия прошло уже два часа, но учитель ставил музыку снова и снова, заставляя ребят повторять первую половину хореографии, из-за чего они, не имея другого выбора, молча выполняли требование. Монотонность повторений и отсутствие прогресса становились невыносимыми, и в какой-то момент Чон не выдержал. — Стоп! — музыка в очередной раз резко оборвалась, и в тишине послышались звуки отдышки. — Ребят, что с вашими эмоциями? Где страсть, флирт, любовь, наконец? Неужели вы не понимаете, что ваши проблемы не в технике? — Простите, учитель, — стушевался ученик под пристальным взглядом Чонгука. — Возможно, мы немножко устали. — Печально, что ты так быстро сдулся, — разочарованно произнес учитель, сжав в руке пустой стаканчик из-под кофе. — А ты, Енми, почему так напрягаешь лицо, когда идешь на поддержку? Что, тоже устала? Девушка вздохнула и уперла в Чона раздраженный взгляд. — Он уронил меня два раза! Думаете легко расслабиться после этого? — Умей доверять партнеру даже после сотни падений, — решительно заявил Чонгук, а после обратился к парню: — Ученик Гу, что случилось в последнем прогоне? Почему твоя партнерша сорвалась на подъеме? Вздохнув, Сондже отвел взгляд к однокласснице, словно она могла укрыть его от пристального взора учителя. Он действительно не знал, что ответить Чонгуку, потому что правду говорить было невозможно — о таких вещах принято молчать. Для него стало настоящим испытанием находиться под пристальным вниманием того, кто вызывал мурашки и сбивал дыхание, заставляя с трудом контролировать себя. Просто Сондже был влюблен. Влюблен в своего учителя. — Простите, господин Чон, я волнуюсь, что могу не оправдать ваших ожиданий и подвести вас. Из-за этого руки словно потеряли всю силу. Я постараюсь все исправить, но сначала мне нужен глоток воды. — Так пора бы уже справиться со своим волнением, — с недовольством заметил мужчина, бросая ученику запечатанную бутылку воды. И когда тот ее поймал, мысленно усмехнулся: «Хорошо, хоть поймал! Значит, не всю координацию растерял». Енми же, прикладывая к губам спортивную бутылку с электролитами, украдкой наблюдала за Чонгуком и с трудом сдерживала улыбку. Боже, какой же он, все-таки, сексуальный, когда злится! Хотя нет — он всегда до неприличия горяч, в каком бы расположении духа не находился. — Так, давайте еще раз, — Чон вновь взял в руки телефон, готовясь поставить песню с самого начало. «Black Magic Woman» в современной аранжировке — именно эту композиция выбрал Чонгук для дуэтного танца, так как в ней чувствовался тот самый вайб, который мог точно передать настроение задуманной хореографии. И Енми песня сразу понравилась: как только зазвучали первые ноты, она тут же стала импровизировать, создавая танцевальную связку. Но учитель решил диктовать свое видение постановки, поэтому девушка, демонстративно закатив глаза, просто махнула на все рукой, предоставляя Чону возможность руководить ее телом. Однако с эмоциями выходила накладка — Сондже вообще не вдохновлял. Ну не было между ними никакой химии! Даже уроки театрального мастерства не помогли. И самое сложное — как изобразить страсть, если Енми даже не представляла, что это такое? Песня зазвучала ровно в тот момент, когда танцовщики заняли исходные позиции: девушка — свернувшись на полу, словно нежный бутон, Сондже — рядом, опираясь на локоть и скользя по ней ленивым взглядом с наигранным обожанием. С первыми словами вокалистки он провел ладонью вдоль тела «возлюбленной», пробуждая ее ото сна, и та медленно перевернулась на спину, чуть прогнулась в пояснице и, смотря партнеру в глаза, провела рукой по его щеке. Сондже оттолкнулся от пола, поднялся на колени у ног Енми, затем последовал резкий и в то же время плавный подъем. Наклонившись к партнерше, парень замер на мгновение, а после рухнул вперед. Ладони уверенно уперлись в твердую поверхность по бокам от девичьего тела, ноги оторвались от поверхности: одна — прямая, точно стрела, другая — согнута в колене. Нависая над Енми в эффектной позе, он готовился выполнить волну, однако… этого не произошло. — Стоп-стоп-стоп! — Чонгук снова оборвал музыку. Сондже резко опустил ноги на пол и выпрямился, а девушка, перевернувшись набок, подставила под голову руку и раздраженно уставилась на учителя, злясь на его придирки. — Ну что опять не так? — Все не так, ученица Пак! Ты должна посылать своему любовнику флюиды чувственности, а ты смотришь на него, просто как… баран на новые ворота, — не выдержал Чонгук. — А ты, Сондже? Какого… хрена вообще? Я тебя уже два раза исправлял! Нужно в третий? Ладно, говорю в последний раз: руки надо расставлять по бокам от ее плеч, чтобы когда ты нависал над ней, ваши лица были на одном уровне. Не надо пялиться на ее грудь — нужен зрительный контакт! — Простите, учитель, — парень начал краснеть. — Сейчас я все исправлю. — Енми, не забывай: любовь, чувственность… страсть! — напомнил Чон девушке. Танцовщики повторили связку, и на этот раз Сондже справился гораздо лучше, хотя дрожь в руках полностью не исчезла. А вот его партнерша, не смотря на безупречную технику, продолжала зажимать свои чувства и эмоции, вызывая у хореографа досаду. — Господи, — Чонгук вздохнул, обреченно качая головой. — Как об стенку горохом. Ну, ладно. Сондже, ты можешь быть свободен на сегодня. С тобой мы продолжим во вторник. Тебе же, Енми, придется задержаться — попробуем порепетировать вместе. К тому моменту, когда Гу ушел домой, а учитель, ненадолго отлучившись, вновь вернулся в студию, девушка успела выпить бутылку воды и отлежаться на матах, восстановив силы. Но при этом она никак не могла успокоиться — мысль о том, что они с Чоном остались наедине и будут вместе танцевать, будоражила до дрожи. Сможет ли она вынести такую близость? — Енми, ты должна постараться, — твердо произнес Чонгук, принимаясь разогревать мышцы рук, чтобы подготовить их для нагрузки. — Я всегда стараюсь. — Знаю, — улыбнувшись, Чон не спеша приблизился к девушке. — Теперь тебе придется репетировать со мной, и отсюда ты не уйдешь, пока я не вытащу из тебя все нужные мне эмоции. Закусив губу, Енми отошла на два шага назад и пожала плечами, выражая безразличие. — Чего нет, того не вытащить, — заметила она, скользнув ладошками по своим штанинам. — Ты уверена в этом? — от его жгучего взгляда кожа стала покрываться мурашками, и девушка отвернулась. — Уверена. — Проверим. После небольшой разминки они заняли свои позиции, и Чонгук, нажав на запуск песни, отправил телефон в сторону. Наблюдая за тем, как Енми нервно сглатывает и сжимает кулачки, он коснулся ее бедра и нежно заскользила вверх по чувственным изгибам, заставляя девушку заметно напрячься. То, как отчаянно билось в этот момент ее сердце, можно было понять по пульсирующей жилке на тонкой шее. Распахнув глаза, Енми перевернулась на спину, выгнулась в пояснице и, неосознанно облизав губы, неуверенно провела кончиками пальцев по гладко выбритой щеке, разрываясь между желаниями отдернуть руку и прижаться ладонью к его лицу сильнее. — Трусишка, хватит дрожать. Я же не кусаюсь, — усмехнулся Чонгук, присев на корточки. — Ну ты чего? Расслабься. Давай попробуем сначала без музыки — просто считай про себя. Енми не могла позволить себе стать для учителя разочарованием — слишком сильна была ее профессиональная гордость. В ней проснулся перфекционист, заставивший собраться с мыслями и полностью включиться в процесс. И, как ни странно, Чонгук быстро помог ей раскрепоститься: его крепкие горячие руки плавили ее скованность, вырывая из глубин не веданные ранее грани чувственности, а уверенные поддержки создавали ощущение полной безопасности, позволяя ей обрести идеальный баланс. Погрузившись в эту магическую атмосферу, Енми отдалась ему полностью — с доверием, которого не удостаивался ни один ее партнер до этого. И это изменило всё. Движения в стиле контемп рождались сами собой, словно музыка управляла их телами, ведя их в совершенном созвучии. Когда Чон включил песню, они с легкостью повторили импровизированные связки, созданные ими для эмоциональной середины номера. И все это время им было легко и комфортно друг с другом, будто Енми и Чонгук танцевали в паре всю жизнь.

***

— Ну и вымотала ты меня сегодня, — устало улыбнулся Чон, распластавшись на матах рядом с девушкой, которая, как и он, пыталась восстановить дыхание. — Но я очень доволен тобой. На этот раз твой взгляд был намного мягче и чувственней. — Это потому, что ты… неплохой партнер, — шутливо заметила Енми, намеренно заменив слово «надежный». — И все же страсти в тебе пока не хватает, — добавил молодой человек и нахально ухмыльнулся, за что получил толчок в плечо. Чонгук и сам был убежден, что органичная совместимость с партнером играет ключевую роль в успехе исполнения. И у них с Енми это случилось: он видел, как по-особенному реагировало ее тело на его прикосновения, нежные объятия, затяжные взгляды. В ней появилась та самая искра, которая в умелых руках способна превратиться в пламя. Но вот сможет ли Сондже разжечь свою партнершу? Повернув голову, Чон взглянул на девушку и увидел, что она расслаблена, а значит не готова к неожиданностям. Следуя внезапному импульсу, он вскинул руку, схватил Енми за ногу чуть выше колена и крепко сжал чувствительное место, заставив ее взвизгнуть и дернуться. — С ума сошел, ненормальный? — бросила она возмущенно. — Ты же знаешь, что я… А-а-ай! — его пальцы вновь сомкнулись, и очередной крик сорвался с ее губ. — Йа, Чонгук! Я тебя убью! — Ой, страшно-то как! — засмеявшись, Чон рывком приподнялся и ловким движением оседлал девичьи бедра. — Прежде, чем ты успеешь превратиться в убийцу, я найду еще места на твоем теле, где тебе щекотно, — сообщил он и нежно пробежался пальцами по ее ребрам, вызывая у той новую волну ощущений. А после, нахально улыбнувшись, Чон стал нажимать на бока сильнее. Она дергалась, орала на него и смеялась одновременно: еще никогда так настойчиво ее не щекотали! Казалось, что это самая ужасная пытка, которую ей приходилось испытывать физически. Даже натертые пальцы в пуантах не приносили таких мучений. — Чон… Чон… Хахахаха, Чонгук, прекращай! — смех норовил перерасти в истерику, и нужно было срочно остановить этого идиота. — Прошу-у! — взвизгнула Енми, отчаянно извиваясь. — Мой мочевой не выдержит этой пытки! Йа, Чон… Чон Чонгук! — снова вскрикнув, она каким-то чудом согнула ногу, упираясь стопой в матрас, и резко толкнула мужчину под ягодицу, смещая его корпус вперед. Он мог бы удержаться, но не стал этого делать, решив немного припугнуть девушку: падая на нее, Чон в последний момент выставил руки вперед и уперся ими в мат по бокам от ее головы, нависая над ней. У Енми все перевернулось внутри: тяжело и учащенно дыша после борьбы, она не могла пошевелиться, чувствуя себя будто парализованной. Его лицо оказалось слишком близко от ее собственного, и у девушки появилась возможность разглядеть все в мельчайших деталях — морщинки, родинки, подрагивающие ноздри, выразительные брови, густые ресницы, невероятно пронзительные глаза, которые сейчас были абсолютно черными из-за того, что зрачки затопили радужку, превращая взгляд в бездонную тьму. Ну и конечно же губы — волевые, соблазнительные, изогнутые в легкой улыбке. Заострив на них внимание, Енми машинально облизала свои, пересохшие от волнения, и увидела, как Чонгук сжимает челюсть, шумно выдыхая через нос. — Я же просил так не делать, — сдавленно произнес он, не в силах оторвать глаз от ее манящего рта. — Как? — невинно хлопая ресницами, Енми снова скользнула языком по чувственным створкам, оставляя их призывно приоткрытыми. Сглотнув ком, застрявший в горле, Чонгук медленно опустился ниже. Расстояние между ними сократилось до опасного минимума, и девушка ощутила, как ладони вмиг становятся влажными, а низ живота стягивает тугим обручем. — Ты знаешь, малышка, — выдохнул Чон, и теплая струя воздуха скользнула по ее губам. — Если будешь продолжать меня дразнить… не факт, что я… — он внезапно замолчал, услышав голоса за дверью. — Fuck! Молодой человек быстро подскочил, поправил штаны и натянул футболку почти до колен, желая скрыть свой стояк от возможных свидетелей. А вот от внимания Енми это не ускользнуло, и при виде очертаний внушительного бугра в области ширинки ее пронзило острое чувство торжества. Однако ей пришлось резко отвезти взгляд, когда дверь распахнулась, впуская в студию директора и Юну. Последняя, едва переступив порог, начала с интересом их изучать и, видимо, связав все детали воедино, пришла к выводу, что взволнованный вид Чонгука и Енми — это последствия интенсивной репетиции. — Чонгуки, дорогой, госпожа Ли хочет позаниматься здесь со своими учениками, но мне пора уходить, — с привычной мощью в голосе сообщил директор, тряхнув ключами в воздухе. — Так что решите между собой, кто закроет школу. — Не знал, что ты тоже придешь сегодня, Юна, — произнес Чонгук, делая шаг в их сторону. — Мы с Енми еще планировали позаниматься немного математикой в кабинете, но, возможно, мы освободимся раньше, — остановившись рядом с директором, Чон взял у него ключи и тут же легонько хлопнул его по спине, тепло улыбнувшись. — Если репетиция ребят затянется, то отдам их госпоже Ли. Хорошего дня, крестный! Увидимся во вторник.

***

— Крестный?! — выпалила Енми, как только Чонгук закрыл дверь. — Так вот откуда у тебя доступ ко всем кабинетам школы! Боже, почему родители никогда мне не говорили, кем тебе приходится наш директор? Вертя ключ на указательном пальце, Чон подмигнул девушке и прошел мимо, направляясь к учительскому столу. Он отодвинул стул, на котором тут же развалился с преувеличенной небрежностью, а затем, к огромному удивлению Енми, закинул ноги на стол, устремляя на свою подопечную насмешливый взгляд. У нее чуть глаза на лоб не полезли. Обалдеть! Она еще от новости о родстве не отошла, а Чон очередной финт выкидывает! Еще и ухмыляется так… смущающе. Интересно, как бы отреагировали одноклассники, если бы увидели классного руководителя в такой нахальной позе? Представив их изумленные лица, девушка издала тихий сдавленный смешок и села за первую парту, положив рюкзак на колени. — Как видишь, каждый уголок в этой школе для меня доступен. Так что тебе от меня не скрыться, Пак Енми, — сделав шуточное заявление, Чонгук начал насвистывать какую-то мелодию, наблюдая, как девушка кладет перед собой учебник и тетрадь, пытаясь казаться невозмутимой. Да вот только розовые щечки предательски ее выдавали. Она чувствовала на себе его пристальный взгляд, но старалась выглядеть спокойной, хотя адреналин внутри хреначил так, что ноги отнимались. В голове мелькали обрывки воспоминаний о том, что произошло на матах, отчего лицо никак не возвращалось к своему обычному оттенку, а зубы не переставали терзать нижнюю губу. Но если бы Енми знала, о чем думает Чон, то ее смущение, возможно, стало бы еще сильнее. Ему требовалось немало усилий, чтобы вновь и вновь сосредотачиваться на теме тригонометрических функций. В голову навязчиво лезли мысли о девушке, что сидела перед ним, как самая прилежная ученица, послушно переписывающая уравнение из его конспекта. Она выглядела хрупкой и невинной, но еще в студии Чонгук сумел разглядеть в глубине ее глаз невероятную силу — женскую энергетику, не соответствующую ее нежному образу, но бесспорно способную на разрушение. Сейчас Енми пока еще слишком молода и наивна, да и характер по сути у нее мягкий, но если в будущем она научится пользоваться своей силой, то мужикам точно не поздоровится — мелкая сможет посадить под каблук любого, кого захочет. И Чон не смог бы сказать с уверенностью, что эта участь не коснулась бы и его самого. — Чонгук, — неожиданно прозвучал девичий голос, оборвавший мысли мужчины. — Там, на матах… — теребя в пальцах ручку, Енми подняла на учителя глаза и поджала губы, собираясь с духом, — ты… ты хотел меня… — Что хотел? — Чон надломил бровь, исподлобья взглянув на ученицу. О! Ну зачем он издевается над ней? Знает же прекрасно, о чем идет речь! Раздраженно закатив глаза, девушка шумно вздохнула. — Поцеловать, — ответила она, черкая что-то на тетрадном листе. — Ты хотел меня поцеловать? Подавшись вперед, Чонгук провел языком по внутренней стороне щеки и утвердительно кивнул. — Я чуть не подмочил нам репутацию, — усмехнулся он, цепляя ручку и начиная ее перекатывать между фалангами. — Как хорошо, что мой крестный достаточно громкий. Енми не сдержала улыбку, вспоминая, как не раз вздрагивала, внезапно услышав за спиной голос директора — громкий, резкий, словно гроза в безоблачный день. Однажды испуг оказался таким эффектным, что у ее телефона треснул экран: она выронила гаджет из рук, когда господин Пак гаркнул свое фирменное «СТОЯТЬ!» мимо пробегающему ученику. — Знаешь, Чонгук, — произнесла девушка, возвращаясь к тому, что ее беспокоило. — Мне не нравится, что ты постоянно играешь со мной, — в ее глазах вспыхнуло недовольство. — Прости, если это похоже на игру, — тон его голоса стал заметно серьезней. — Иногда я сам себя не понимаю. — Почему ты все время отталкиваешь меня, стоит нам чуть сблизиться? — Енми решилась, наконец, задать ему тот самый вопрос, над которым размышляла уже несколько дней. — Только не говори, что все еще видишь во мне маленькую девочку! — вспыльчиво проговорила она, метая в мужчину молнии. — А разве это не так? — парировал Чон с улыбкой, не желая посвящать ее в то, о чем они с Чимин договорились еще несколько лет назад. — Ух-х, Енми, ты сейчас выдаешь те самые эмоции, которые тебе нужны в хореографии. Потрясающе!.. Запомни это чувство. Да он насмехается над ней, что ли? Бессердечный гад! — Мне не надо ничего запоминать — просто стой где-то поблизости, когда мы с Сондже будем танцевать. Чтобы я могла тебя видеть и… ненавидеть… — запнувшись, девушка ощутила, как ком перекрывает горло из-за набегающих слез. Енми сглотнула. Ну уж нет! Она ни за что не покажет перед ним свою слабость. — Давайте просто решим эти ненавистные уравнения, учитель Чон, и перейдем к следующей функции. Молча проглотив ее обиду и благоразумно оставив колкости без ответа, Чонгук переключился на уравнения — вот что сейчас действительно требовало внимания, а не эти бесполезные выяснения отношений, которых между ними в принципе не было и быть не могло. Тишину в кабинете разрезала стандартная iPhone-мелодия — телефон Чона завибрировал, и на дисплее высветилось имя входящего абонента. А поскольку Енми сидела рядом с учительским столом, одного ее короткого взгляда хватило, чтобы увидеть, кто звонит. — Да, Соли, — произнес Чонгук, бросая взгляд на сидящую напротив девушку. — Как дела? Не отрывая глаз от листочка, Енми упорно сражалась со своей концентрацией и безнадежно ей проигрывала. Губы сомкнулись в тонкую линию, будто сдерживая то, что рвалось наружу, а пальцы сжали ручку так сильно, что костяшки побелели. Однако уравнение не решалось — цифры выглядели как непонятные закорючки, не оставляя следа в сознании. А Дасоль все говорили и говорила, постепенно нагоняя на Чонгука тяжелую тоску. Он автоматически кивал, даже не вслушиваясь в слова, а взгляд снова и снова возвращался к Енми, чье раздражение было почти осязаемо. Когда в телефоне повисла тишина, Чон не сразу понял, что ему был задан вопрос — его внимание заострилось на том, как его ученица что-то размашисто строчет на чистом листе бумаги. Не дождавшись от своего любовника ответа, Сон повторно спросила, что ей надеть на вечеринку, и лишь тогда Чонгук осознал, что должен что-то сказать. Но он и слова не успел произнести, потому что Енми внезапно бросила ручку, развернула тетрадь и подняла ее, позволяя его глазам пробежаться по единственной, написанной в гневе строчке. На секунду показалось, что Чон вот-вот что-то скажет, однако вместо этого он опустил голову и начал разглядывать свои кроссовки, пряча ухмылку. — Прости, Дасоль, но я не смогу взять тебя с собой на вечеринку, — произнес Чонгук без тени сожаления. — Давай в другой раз. Рыжеволосая немного побесилась, но Чон ее быстро успокоил, пообещав сводить в любой ночной клуб, который она захочет. Этого было достаточно, чтобы разговор закончился без скандалов и упреков. — Вот как значит? — Чонгук отложил айфон и откинулся на спинку стула, ловя девичий взгляд. Улыбка, которая появилась на его лице, могла бы растопить любой айсберг. — Ты нечестно играешь, Пак Енми. Поставила меня перед непростым выбором. — Наглая ложь, Чон Чонгук! — в голосе девушки послышались насмешливые нотки. — Ты очень быстро все решил. Раз любишь играть, то играй и по моим правилам тоже. Его глаза отыскали раскрытую тетрадь и вновь пробежались по решительной строчке: «Если приведешь Дасоль на вечеринку, то меня там не будет». Да, Чон действительно без раздумий сделал свой выбор. — Дразнишь меня, мелкая? — Мелкая? — хмыкнула Енми, склонив голову набок. — Странно, а на матах ты назвал меня совсем по-другому, — напомнила она и тут же прикусила язык, смутившись. Блин, хотела поддеть его, но покраснела сама! — Могу тебя теперь так называть, если хочешь, — усмехнулся Чонгук, вспоминая пикантную сцену. Девушка испуганно распахнула глаза и тут же замотала головой. — Нет, не нужно! Секунда, вторая, третья… — Малышка… — С ума сошел, я же пошутила! — воскликнула Енми, сжимая кулачки. — Но тебе ведь нравится… малышка, — не унимался Чон. Боже… боже! Вот зачем она это ляпнула? — Хватит меня смущать! — воскликнула девушка, ощутив, как острый спазм пронизывает низ ее живота, подтверждая, что Чонгук прав. Она резко вскочила со стула, собираясь сбежать, но мужчина также быстро подорвался и схватил ее за руку, вновь возвращая на место. — Ладно, не буду больше тебя смущать… сегодня, — улыбнулся он, присаживаясь на край парты. — Давай сделаем небольшой перерыв и пообедаем. Наша доставка уже у дверей школы. Ты ведь любишь манты? В голове Енми варилась каша из множества вопросов, которые сменяли друг друга без остановки, пока она сидела в классе одна, дожидаясь Чонгука. Когда он вообще успел сделать заказ? Почему так легко отказал Дасоль? Что за день такой ненормальный? И какой купальник надеть на вечеринку? Эти и еще множество других мыслей заполнили время ожидания, и лишь возвращение учителя заставило ее мозг сделать паузу.

***

Любитель вечеринок, топовая модель Пак Чимин, находился в кругу друзей и знакомых, попивая высококлассный мохито из высокого бокала и наслаждаясь вкусовым букетом напитка. Чонгук, благодаря своей алхимии, наколдавал немало коктейлей для гостей и даже приготовил свое чудо-зелье в большом кувшине для тех, кто любил что-нибудь покрепче. Состав не разглашался — это был его личный авторский рецепт, от которого всех уносило от восторга, несмотря на то, что никакой запрещенки в нем не было. Чимин уже давно провозгласил своего лучшего друга королем коктейлей, убедившись, что его смеси — самые улетные. Друзья, не сговариваясь, надели майки с логотипом Calvin Klein. На этом их сходство и заканчивалось. Чимин излучал ангельскую эстетику, сочетая белый верх со светлыми бермудами и золотистым легким шарфом, продетым в шлевки вместо ремня, тогда как Чонгук выглядел на его фоне почти зеркальным антиподом, облачившись во все темное. Вместо удобных и уместных для случая шортов он выбрал джинсы, тонко намекая на то, что плескаться в бассейне сегодня в планы не входило. И все же плавки он нацепил, на случай, если какая-нибудь крошка окажется слишком настойчивой. Свободные девушки разделились на два лагеря еще до полуночи: одних неудержимо тянуло к хозяину вечеринки — к его заразительному смеху и откровенным шуточкам, а другие предпочитали более «опасную зону» возле Чонгука, взгляд которого, если становился настойчивым, заставлял даже самых уверенных поклонниц смущенно отводить глаза. Безусловно, как любые здоровые мужчины, Пак и Чон охотно отвечали на флирт, но в перерывах между общениями с красотками, они перебрасывались шуточками и обменивались сговорщическими взглядами. Чонгук то и дело с ленивой ухмылкой интересовался, не присмотрел ли Чимин себе крошку на ночь, заверяя, что Миен он ничего не скажет. Тот, не оставаясь в долгу, в том же духе поддевал его, упоминая Дасоль с той же интонацией. Приготовив очередную порцию коктейлей для расшалившихся гостей и прихватив с собой стакан виски со льдом, Чон присел на один из шезлонгов, решив насладиться минуткой покоя. Он запрокинул голову, сделал пару разминающих шею наклонов, а затем глотнул янтарную жидкость, ощутив благородный вкус выдержанного напитка. Поставив стакан на стол, Чонгук начал отбивать пальцами ритм музыки, льющейся из колонок беседки, и в этот момент в кармане джинсов завибрировал мобильний. Достав его, молодой человек взглянул на экран, довольно улыбнулся и, принимая вызов, поднес телефон к уху. Звонил кузен: взяв отпуск, он сегодня приехал в Сеул, планируя пожить месяц-другой в своей старой однушке и отдохнуть от морской суеты. — Эй, Хос, ты уже на месте? — спросил Чонгук, жестом подзывая к себе Чимина. — Окей, чувак, тогда вали к бассейну. В прошлом Чон-старший бывал здесь не раз, и каждый уголок особняка хорошо отпечатался в памяти. Друзья отлично проводили время вместе: играли в бильярд и пинг-понг, бесились в бассейне, расслаблялись в джакузи, заливались алкоголем и вовсю тискали девчонок, пользуясь отсутствием взрослых. Мелкие, дерзкие, на самом пике пубертата — они тогда не знали тормозов. — Твою мать, Чон Хосок! Сколько лет я тебя не видел! — воскликнул Чимин, улыбаясь давнему другу и заключая его в крепкие объятия. — Бро, я охренел, когда увидел тебя на обложке журнала! Кто бы мог подумать, что ты станешь таким красавчиком! — отстранившись, произнес Хосока, привлекая к себе внимание окружающих заразительным смехом. — Эй, я всегда был красавчиком! — с театральным возмущением бросил Пак, но тут же расхохотался. — Бля-я, оба Чона опять здесь! Надеюсь, среди собравшихся нет никого из «желтой» газетенки, иначе моей репутации может прийти конец! — Не переживай, Чим. Мы с тобой в одной лодке теперь, — усмехнулся Чонгук, хлопнув друга между лопаток. — Я ведь учитель, и мне тоже нельзя терять авторитет. Посмеявшись еще над парой шуток, компания двинулась к ипровизированному бару, решив чего-нибудь выпить. Хосок взял протянутый ему стакан, скользнул взглядом по ассортименту горячительных напитков и задержался на кувшине, вид которого вызвал у него улыбку. — Оу, брат, не ты ли тут шедевр намутил? — хохотнул он, указывая головой на пузырь. — А разве не заметно? — ухмыльнулся Чонгук, наливая себе немного зеленого коктейля. — Сильно им не увлекайся, если что. — Не-е, Куки, я давно завязал с бухлом — с тех самых пор, как открыл свой бизнес, — признался Хосок, плеснув себе немного виски и собираясь разбавить его содовой. — Но если появится повод, я выпью стаканчик твоего пойла. — Гук рассказывал мне о твоей работе. Это круто, чувак! — оживился Чимин, устремляя на Хосока восхищенный взгляд. — Ты ведь еще с детства грезил яхтами, а теперь у тебя своя школа, где ты сам обучаешь мажорных детишек яхтингу. — Не только мажорных, — поправил Хосок, отпивая глоток янтарной жидкости. — Сейчас многие могут позволить себе занятия сейленгом, поэтому каждое лето на парусные соревнования собирается много желающих. Кстати, я на своей «Сказке» пару раз побеждал — в Инчхоне и Фукуока. Прихватив напитки, мужчины направились к ближайшему свободному столику и рассредоточились по местам: Хосок присел на плетеный стул, а Чимин и Чонгук устроились рядом на шезлонге. Разговор зашел о гоночных фрегатах, о моторных яхтах и о ценах на них. Кто-то из гостей, услышав интересную беседу, присоединился к компании, с любопытством расспрашивая о яхтинге, и Чон-старший с удовольствием отвечал на все вопросы. А вокруг продолжалось веселье — дерзкое, шумное, с привкусом коктейлей и легкой распущенности. В беседке зажимались, на шезлонгах целовались, на газоне отрывались в танце, а за столиками дигустировали закуски. Девушки, перебрав «волшебного» напитка, с визгом прыгали в бассейн, заставляя молодых людей разряжаться хохотом и нырять за ними следом. В какой-то момент Хосок, обсуждая с друзьями очередной нелепый прыжок пьяной гостьи, заметил движение со стороны дома и внезапно потерял нить разговора, уставившись в просвет между фигурами Чимина и Чонгука. — Воу! Обалдеть! — присвистнул он, разглядывая молоденькую девушку. — А это что за красота такая? Мужчины синхронно обернулись и увидела Енми: она медленно шла по влажному газону и, держа в руке босоножки, заметно наслаждалась прикосновением мягкой травы к своим стопам. Ее взгляд был опущен вниз, скользя от одной ноги к другой, однако, почувствовав чье-то пристальное внимание, девушка подняла голову и увидела, что находится под прицелом мужских глаз. Щеки вмиг порозовели, выдавая ее смущение, и все же Енми заставила себя принять невозмутимый вид и пройти мимо сканирующей ее троицы, оставляя за собой шлейф нежного цветочного аромата. — Хос, не надо есть мою сестру глазами, иначе в «желтухе» напишут, что Пак Чимин — убийца, — усмехнулся Чимин, но, несмотря на нотку юмора, его взгляд вспыхнул предупреждением. — Бро, это Енми? — брови Хосока взлетели вверх. — Охренеть! Я ее видел в последний раз, когда ей лет восемь было. Она так выросла — не узнать! — Да, время быстро пролетело, — произнес Чонгук, а затем, хлопнув себя по коленям, поднялся с шезлонга. — Вы извините, но так как я сегодня отвечаю за напитки, мне нужно обслужить новую персону, — улыбнувшись, он обошел шезлонг и направился к бару. — Не давай ей пить свое зелье! — бросил Пак ему вслед, и Чон, не оборачиваясь, поднял большой палец вверх. Приближаясь к девушке, он откровенно изучал ее взглядом. На Енми была бежевая полупрозрачная рубашка до колен, подпоясанная темным ремешком, сквозь которую четко просматривался черный купальник — удлиненный топ бикини с золотистой V-образной фурнитурой по центру. Волосы она оставила распущенными, и легкий ветер игриво поддувал ее локоны, ниспадавшие до середины спины. Выглядела девушка дразняще привлекательной, и Чонгук прекрасно видел, какими жгучими взглядами ее одаривали молодые люди. Ее хотели. И Чон — не исключение. В голове вспыхнула шальная мысль: как бы Енми отреагировала, если бы он подошел к ней вплотную, запустил руки ей под рубашку и, обхватив ее тоненькую талию, прижал к себе, заставив почувствовать его желание? Что бы мелкая тогда… Блять! О чем он думает вообще! Чон остановился позади, но девушка сделала вид, что увлечена изучением спиртных напитков. На самом деле ей было просто необходимо выпить чуточку алкоголя, чтобы расслабиться… Раскрепоститься. Смелости ей сейчас не хватало от слова совсем, а немного повеселиться — хотелось очень. Почти сразу ее внимание привлек стеклянный кувшин с непонятной зеленой жидкостью, и почему-то очень захотелось рискнуть, попробовав ее. — Даже не думай, — низкий мужской голос прозвучал в опасной близости от ее уха, а теплая струйка воздуха коснулась шеи, всколыхнув волосинки. Сердце подскочило к горлу. Почувствовав, как кожу стягивает мурашками, Енми на мгновение зажмурилась и непроизвольно прикусила нижнюю губу, задержав дыхание. — Почему нет? — спросила она, не оборачиваясь. Улыбнувшись, Чонгук не спешно обошел стол и встал напротив девушки, желая видеть ее лицо. Очень захотелось ее подразнить, и он ничего не мог с этим поделать. — Малышам такое нельзя. — Чонгук, — в ее глазах, устремленных на него, вспыхнула мольба. — Пожалуйста, перестань! — Что будешь пить? — поинтересовался он с показной беззаботностью. — Только имей ввиду, что тебе можно далеко не все — Чимин за тобой наблюдает. Ну конечно! Куда же без братского надзора? Как раздражало, что даже во дворе собственного дома градус ее веселья находился под контролем! — А что можно? Маргариту, например, я могу выпить? — Можешь, но только одну, — улыбнулся Чон, наблюдая за тем, как ее юркий язычок скользит по губам, смачивая их слюной. — На большее не рассчитывай. Ловким движением он подбросил бутылку, заставив ее в воздухе сделать оборот, а затем, поймав за середину, с щелчком открутил крышку. Текила, кристальная и мерцающая, уже готова была хлынуть в шейкер, но в последний момент рука Енми резко легла сверху, перекрывая путь, поэтому несколько капель попало на ее кожу. — Я передумала, — поднимая глаза на Чонгука, произнесла девушка. — Хочу «Секс на пляже», — заявила она, поднося ко рту свою ладонь и нарочито медленно слизывая с нее обжигающую жидкость. Кровь Чонгука резко хлынула вниз, а рука, все еще сжимавшая текилу, заметно дрогнула. Что, блять, она вытворяет?! Дунув на непослушную прядь, падавшую на глаза, он глубоко вздохнул. Маленькая искусительница… Знает, как дразнить! — Я тоже хочу… секс на пляже, — лениво протянул он, накручивая крышку обратно на бутылку. Енми хихикнула и, пожав плечами, произнесла: — Значит, сделай два коктейля. Чон задержал на ней взгляд, и между ними повисла короткая пауза, наполненная немым напряжением. Затем, усмехнувшись, он взял водку и плеснул в шейкер небольшое количество. Девушка тут же нахмурилась: этой дозы явно не хватит, чтобы унять дрожь, которая не отпускала вопреки жаре. Игнорируя ее просьбу подлить чуть больше алкоголя, Чонгук добавил персиковый шнапс, следом — апельсиновый сок и взял пачку клюквенного сока, собираясь зафиналить состав коктейля. Енми же, не собираясь сдаваться, осторожно потянулась к бутылке, но мужчина, покачав головой, молча сдвинул ее в сторону, мгновенно пресекая намерение девушки вмешаться. Вот ведь вредный! Цокнув языком, она недовольно стрельнула в него глазками и стала наблюдать, как он встряхивает шейкер, заставляя мышцы играть под сложным узором тату-рукава. — А где твоя подруга? Почему она не пришла составить тебе компанию? — спросил Чонгук, протягивая ей бокал. — Мина с родителями в Пусане. У них там своя вечеринка, в кругу бабушек и дедушек, — Енми улыбнулась, представляя кислую мордашку подруги. Отразив ее улыбку, Чон бросил в свой стакан несколько кубиков льда, налил немного виски и, обойдя стол, подошел к девушке, мимолетно отмечая, с каким интересом и даже легкой завистью поглядывают на них гости вечеринки. Чимин и Хосок наблюдали тоже, и первый был особенно удивлен тем, что между его другом и сестрой завязалось столь близкое общение, но предполагал, что это вынужденные меры самого Чонгука, который, видимо, пытался расположить к себе подопечную. — Тебе не кажется, что мой кузен… заинтересовался твоей сестрой? — заговорил Хосок, вторгаясь в размышления приятеля. — Да ну, Хос. Херню говоришь. Думаю, Гук просто хочет наладить с ней хорошие отношения. Он тебе не говорил, что является ее классным руководителем? — Серьезно? — усмехнулся Чон, наблюдая за тем, как Енми и Чонгук садятся на шезлонги, о чем-то беседуя. — Нет, не говорил. Когда бы он успел? — Да, прикинь! А еще он с ней репетиторством занимается. У мелкой хреново с математикой, и я попросил помочь ей, — сообщил Пак. — Ему точно приходится нелегко — Енми бывает крайне вспыльчива, — засмеявшись, Чимин поднялся с шезлонгка и взглянул на старшего. — Пойдем к ним. Я представлю тебя сестренке. Возможно, она не помнит тебя. Енми и Чонгук сидели напротив друг друга, обсуждая предстоящий праздничный концерт. Разговор завел Чон — просто захотелось немного побыть в компании девушки и заодно помочь ей расслабиться. Он как раз делился с ней одной идеей, когда заметил приближающихся к ним мужчин и, недоговорив, кивнул в их сторону: — К нам гости. Девушка обернулась и увидела брата в компании незнакомого ей молодого человека, лицо которого показалось смутно знакомым. Поймав ее взгляд, тот широко улыбнулся, махнул рукой и, бросив бодрое: «Привет, Енми», уселся рядом с ее собеседником, не сводя с нее глаз. Чимин тут же представил сестре родственника Чонгука, и она сразу узнала его, а вместе с этим вспомнились и все проделки, что творила эта троица в подростковые годы. В то время Енми лишь наблюдала со стороны, хихикала над их нелепыми подкатами к девочкам и пересказывала подружкам все самое смешное. Кто бы мог подумать, что из тех шумных оболтусов вырастут такие уверенные, привлекательные и до неприличия желанные мужчины! Чимину неожиданно позвонили, и он, бросив короткое извинение, отошел в сторону, принимая вызов от своего агента. Оставшись наедине с братьями Чон, Енми продолжала ловить на себе пристальный взгляд Хосока, невольно отмечая, как сильно его глаза напоминали глаза кузена: такие же темные, глубокие, пронизывающие до дрожи. От этого настойчивого внимания по коже побежали мурашки. В отчаянной попытке найти спасение, она перевела взгляд на Чонгука — и сразу поняла, что совершила ошибку. Да уж, разница, все-таки, была. Его глаза не просто смотрели на нее — они засасывали в черную бездну, бросая на самое дно. Щеки мгновенно вспыхнули, сердце заколотилось, и девушка резко отвела взгляд, лихорадочно ища Чимина, но его и след простыл. Вот же гад! Оставил ее на визуальную экзекуцию и смылся! — Кажется, ей неловко от того, как ты палишь, — сообщил Чонгук кузену, замечая, как Енми нервно теребит подол своей рубашки. — Может, нам стоит пойти выпить чего-нибудь? — предложил он, желая разрядить обстановку. — Только ли из-за меня ей неловко? — усмехнулся Хосок, по-дружески толкая младшего в плечо. — Давай ты сгоняешь и принесешь нам той болотной жидкости, а я пока пообщаюсь немножко с Енми. — Хос, не наглей, — такой расклад Чонгуку совсем не нравился. — Да ладно тебе, Куки, — заулыбался Хосок, лукаво прищурив глаза. — Не вредничай! Ты со своей ученицей каждый день видишься — дай пообщаться и другим. Я не видел Енми сто лет! Осознав, что его поведение может показаться подозрительным, Чон тихо вздохнул и нехотя поднялся с шезлонга, при этом заметив, как девушка напряглась. Похоже, перспектива остаться наедине с его кузеном смущала ее. Да уж, в этом братья Чон всегда отличались особым «талантом». — Хос, не забывай, что она ученица, — напомнил Чонгук, прежде чем уйти за напитками. — Не забуду! — подмигнул старший, отсалютовав двумя пальцами. Чон Хосок знал толк в том, как подкатывать к девушкам, даже к таким молоденьким и неопытным. Поэтому, заранее выведав у Чимина о предпочтениях его сестры, он решил, что сейчас — самое удачный время, чтобы начать разговор с ней. — Твой брат обмолвился, что ты обожаешь большую сцену и мечтаешь на нее попасть, — Чон забрался на шезлонг с ногами, принимая располагающую позу. — Ты давно занимаешься балетом? — С шести лет, — ответила девушка, немного удивившись — она не ожидала, что мужчина спросит ее о танцах. — С шести занимаюсь балетом и с десяти — современной хореографией. — А-а, — протянул он, приподняв брови. — Так ты еще и современные танцы танцуешь? — Хосок широко улыбнулся, когда Енми хихикнула, находя эту тавтологию забавной. — Ага. Большинство танцевальных направлений базируется на технике классического балете, поэтому одно другому не мешает. И даже помогает, — с улыбкой пояснила девушка, чувствуя, как напряжение начинает отступать. — А вы чем занимаетесь, господин Чон? Хосок чуть наклонил голову набок и прикусил губу, будто сдерживая смешок, а затем подался вперед и, расплывшись в обаятельной улыбке, произнес: — Енми, давай на «ты»? — Но вы старше меня, — заметила девушка, обхватывая губами трубочку и делая глоток коктейля. — Но моего брата ты же зовешь по имени, — хмыкнул мужчина, надламывая одну бровь, как это часто делал его кузен. — Я старше его всего лишь на год. С Чонгуком все было иначе — их семьи дружили, и она росла на его глазах, поэтому их неформальное общение было таким же естественным, как вдох и выдох. Но Хосок… Она его почти не знала. Хотя, если он сам предлагает стереть это предписанную обществом дистанцию между ними… Может, и правда не стоит цепляться за формальности? — Хорошо, — согласилась Енми, поразив Чона в самое сердце своей очаровательной улыбкой. — Так вы, то есть ты, расскажешь, чем занимаешься в жизни? — Я тренер по яхтингу. — Вау! — воскликнула девушка. — А это как? Вы… ты обучаешь людей управлять яхтой? — Не совсем. Моя работа состоит в том, чтобы научить людей «ходить под парусом». После приобретения навыков ученики получают права на управление маломерным судном и могут принять участие в парусных регатах. Девушка заметно впечатлилась: до этого момента ее знания о яхтинге ограничивались лишь смутными представлениями о белых парусах на горизонте. Но короткий, увлекательный рассказ Чона о практике — о том, как робкие новички превращаются в уверенных капитанов, о драйве регат, где ветер и интуиция решают всё — раскрыл перед ней новый мир. В широко раскрытых девичьих глазах читалось неподдельное восхищение, смешанное с легкой завистью к тем, кто обладал этим искусством. — Звучит потрясающе, — призналась Енми, чувствуя, как расслабленность постепенно окутывает ее — то ли от действия коктейля, выпитого на голодный желудок, то ли от легкости и непринужденности общения с Хосоком. — Да, сейлинг — это как полет птицы: ты свободен и предоставлен сам себе! Это непередаваемое чувство! — глаза мужчины загорелись страстью. — Я могу как-нибудь показать тебе эту свободу на своей яхте, если захочешь. — Правда? У тебя есть своя собственная? — Ага, — засмеялся Хосок, умиляясь ее искренним, почти детским восторгом. — Шестьдесят футов чистого адреналина: хочешь — будем ловить ветер, хочешь — включим двигатели и помчимся к закату. Чонгук стоял в паре метрах от них и сверлил кузена недобрым взглядом. Подкат ему категорически не понравился. Если этот придурок хоть пальцем тронет девочку, родственные связи его не спасут — будет ходить с набитой рожей и горевать по «Сказке», сгоревшей к чертям. — Нас всех покатаешь, братишка, — усмехнулся Чонгук, подходя ближе и протягивая Хосоку стакан с коктейлем. — Помчимся и к закату, и к восходу. — А мне? — Енми с легкой завистью взглянула на зеленый напиток. — Можно мне тоже немножко? — Нет, нельзя. На ее лицо мгновенно набежала тень: губы обижено вытянулись в тонкую линию, лоб нахмурился, а в глазах засверкало недовольство. — Почему ты ей запрещаешь? — удивился Хосок, вскидывая вопросительный взгляд на кузена. — Вообще-то, она у себя дома. — Хос, ей еще нет девятнадцати, — напомнил младший, надеясь, что этой причины будет достаточно, чтобы закрыть тему. Брат фыркнул, раскинув руки в недоуменном жесте. Для него возраст был пустой формальностью — можно подумать, все свято соблюдают эти условности! В их компании спиртным баловались и в куда более раннем возрасте. — И что, Гук? — хмыкнул он, снова взглянув на девушку. — Она же не ребенок. — Енми легко напивается, — отрезал Чонгук без паузы. Хосок закатил глаза и шумно выдохнул, покачав головой. — Куки, хватит искать причины. И вообще, с каких это пор ты стал таким внимательным к девушкам? Перестань играть в няньку, — с легким раздражением бросил он, протягивая Енми свой стакан. — Держи, красавица. — Ты дебил? Я же говорю, она быстро пьянеет, а там абсент! — Чонгук резко оттолкнул руку кузена, и часть коктейля выплеснулась на землю. — Да что с тобой не так, чувак? Хочешь напоить сестру Чимина? Старший на мгновение замер, обдумывая слова брата, затем взглянул на напиток, сделал глоток и, почувствовав его вкус, согласно кивнул. — Ладно, ты прав: ей действительно не стóит это пробовать. Но ты можешь намешать еще один легкий коктейль. — Я же сказал: нет. — Эй, что за разборки? — неожиданно послышался голос со стороны, заставивший братьев прервать спор и повернуть головы. Подходя к шезлонгу, Пак сбавил шаг и, наконец, остановился рядом с Чонгуком, бросая сначала на него удивленный взгляд, а затем на Хосока. — Чего не поделили? Их разговор был Енми неинтересен, и выслушивать мнение каждого она желанием не горела. Да мало ли кто что думает по поводу того, можно ей пить или нельзя! Пока мужчины спорили о допустимых дозах, девушка мягко выскользнула из круга их внимания и неспешно двинулась вдоль бассейна, надеясь, что ее побег остался незамеченным. Однако ее миссия изначально была провальной: пара черных глаз не выпускала ее из виду. Продолжая перебрасываться репликами с кузеном, Чонгук между делом наблюдал за Енми — как она подходит к бару, берет стакан и наполняет его коктейлем из кувшина, пренебрегая запретом. А потом, словно почувствовав невидимой укол между лопаток, девушка повернула голову. В глазах Чона вспыхнуло предостережение, едва их взгляды встретились, но Енми решила проигнорировать и это тоже. Самодовольно улыбнувшись, она медленно поднесла напиток к губам, сделала пару глотков и… закашлялась. «Зеленый Веспер» ей явно не понравился — полный стакан отправился прямиком в контейнер для мусора. Смотря на то, как девушка морщит лицо и с жадностью прикладывается к бутылке минералки, Чонгук ухмыльнулся. «Удовлетворила свое любопытство, своевольная девчонка?» — пронеслось у него в голове. Избавившись от гадкого привкуса во рту, Енми решила, что с алкоголем на сегодня покончено — легкое головокружение и тепло, разливающееся по телу, говорили о том, что выпитого вполне достаточно. Отклоняя настойчивое предложение одного из парней пойти потанцевать, она остановилась у края бассейна и, склонив голову, стала с улыбкой наблюдать, как пьяная молодежь дурачится в воде, играя то ли в волейбол, то ли в водное поло — в общем, в какой-то свой нелепый полобол. — Отшлепать бы тебя как следует, — внезапно прозвучал голос Чонгука у самого уха, и девушка, вздрогнув, обернулась. Кто же знал, что два глотка зеленой гадости выбьют почву у нее из-под ног! Теряя равновесие, Енми инстинктивно вскинула руки, и Чон схватил ее за талию, но неудачный угол и ее инерция сыграли злую шутку. Удержаться не получилось, и они вместе рухнули в воду, вызвав фонтан брызг и взрыв хохота у свидетелей их эпичного падения. Девушка была в шаге от того, чтобы глотнуть воды, однако руки Чонгука вовремя подхватили ее и вытянули на поверхность. Фыркая и хватая воздух, она вцепилась в мужские плечи, не в силах самостоятельно держаться на воде — видимо, алкоголь притуплял и без того не самые выдающиеся навыки в плавании. — Ты в порядке? — Чон крепко прижимал девушку к себе, скользя взглядом по ее лицу. — Кажется, да, — убирая волосы назад, Енми едва заметно улыбнулась. — Это все из-за тебя! Ты напугал меня своим внезапным появлением. — Ага, конечно, — хохотнул мужчина. — Ты всегда от испуга почву под ногами теряешь? Или… может, все-таки абсент поспособствовал? Она уже собралась парировать на его подкол, но, пошевелившись, вдруг замерла. Между их телами не было ни капли расстояния, и сквозь ткань одежды девушка ясно ощутила уперевшуюся в ее паховую зону мужскую эрекцию. — Я в порядке, — чувствуя, как ее щеки заливает румянец, Енми надавила на плечи Чонгука и попыталась освободиться, но он не ослабил хватку. — Отпусти! — Отпущу, когда захочу, — последовал его ответ. — На нас смотрят! — выдавила девушка, делая еще одну попытку. — Учителю не позволено вести себя так грубо с ученицей. О том, что Чонгук был ее учителем, знали лишь немногие — узкий круг друзей, не считая Чимина и Хосока, которые еще минуту назад свернули за угол дома, отправившись по малой нужде. Поэтому слова Енми не испугали его, но все же резко вернули к реальности, будто окатили ледяной водой. Он нехотя ослабил хватку, и Енми тут же отстранилась, отплывая к краю бассейна, чтобы выбраться. Видимо, ей и правда было неловко находиться так близко к нему на глазах у гостей. Да и он позволил себе слишком многое. Нельзя так! Чонгук ругал себя за слабость. Почему его так тянуло к этой малолетке? Енми призналась ему в своих чувствах шесть лет назад, и тогда он даже не мог представить, что когда-нибудь будет сходить с ума из-за нее — желать так, как ни одну другую до этого! Даже близость с Дасоль ему не помогала. Какого хера всё это с ним происходит? Он выбрался из воды, подошел к шезлонгу и взял из стопки одно из полотенец, подготовленных специально для гостей. Вспохватившись, Чон быстрым движением перекинул его через плечо и сунул руку в карман, извлекая из него айфон, который, нахлебавшись воды, больше не подавал признаков жизни. — Fuck! — выругался Чонгук, с негодованием швыряя телефон куда-то в траву, а затем устремляя взгляд в ту сторону, куда ушла виновница его подвешенного состояния. — Черт, мелкая, кажется с тобой мне покоя не светит.