Из пустыни в оазис.

Я хотел бы, чтобы это тело пело еще, но озера в глазах замерзают так быстро, мне страшно ...

      Она проснулась посреди ночи, часы на тумбочке показывали 3:57. Густая темнота наполняла комнату. Сквозь полуоткрытое окно в помещение проникал холодный воздух вперемешку с редким сухим снегом. Свет уличного фонаря тонкой полоской ложился на деревянный пол. Девушка поднялась с кровати и закрыла окно, на мгновение замерев около него, пытаясь разглядеть, что за ним виднелось. Глубоко вздохнув и поежившись, она отвернулась от окна и вздрогнула.       Перед Луцианой возник человек. Во тьме от него исходило свечение. Рыжие растрёпанные волосы, серо-голубые глаза, взгляд которых был полон грусти. Он был словно невесомым. Пространство не давило на него, казалось, что он может быть всем и ничем одновременно.       - Дух, - прошептала девушка.       - Привет, Луциана, - произнес призрак, не сводя с нее глаз.       Девушка обернулась по сторонам, как будто в комнате мог находиться кто-то ещё.       - Ты ко мне обращаешься? - спросила она.       - Да, это твое имя. Ведь ты ничего не помнишь?       - Нет.       - Тебе нужно выбираться отсюда, пока не стало слишком поздно.       Она нахмурилась.       - Почему я должна тебе верить?       - Потому что до этого дня ты всегда мне доверяла. И даже если сейчас не можешь вспомнить, кто я, послушай своё сердце. Оно говорит тебе оставаться в этом месте? Даже если твоя память стёрта, ощущения остались с тобой, доверяй им.       Девушка прикусила губу и закрыла глаза на мгновение, словно пытаясь распробовать свои ощущения на вкус.       - Мне здесь некомфортно и страшно, - наконец выдала она.       На лице духа появилась улыбка:       - Раньше ты никогда не говорила, что тебе страшно.       Услышав эти слова, Луциана посмотрела на него умоляюще.       - Я обещаю, что расскажу тебе все, что знаю о твоей жизни, как только мы выберемся отсюда, - он перевёл взгляд на часы. - 4:15, пора.       - Хотя бы скажи, как тебя зовут, - попросила девушка.       - Такехико, - ответил дух. - Идём через окно, здесь первый этаж.       Луциана шла по холодному снегу, с каждым шагом все сильнее укутываясь в старое осеннее пальто, которое им с Такехико удалось найти в шкафу. Она то и дело озиралась, хотя в темноте было невозможно что-либо разглядеть. Свет фонарей, освещавших огромный дом, в котором она очнулась, уже давно растворился и исчез за деревьями, тёмные верхушки которых уходили высоко-высоко в небо и перекрывали своими ветвями звезды и луну. Девушка согревала руки дыханием и силилась хоть что-то разглядеть в кромешной тьме.       - Мне жаль, что с тобой такое произошло, - вдруг произнёс Такехико, который плавно летел по зимнему воздуху рядом с Луцианой.       - Я не знаю, что со мной произошло. Как я оказалась там, - ответила она, глядя на духа. - Даже после всего того, что ты мне сейчас рассказал про мою жизнь: про Турнир, про людей, которые меня окружали, про твою смерть, которую я видела, я не могу отделаться от ощущения, что это происходило с кем-то другим, а я просто прочитала книгу или посмотрела фильм про чью-то жизнь. Словно это была не я, а кто-то другой, мне неизвестный. Ни одно имя не прозвенело в ушах знакомым звуком, ни одно событие не промелькнуло перед глазами.       - Мы доберёмся до города после рассвета. На окраине живёт моя бабушка, она медиум, возможно, она сможет чем-то помочь.       Луциана остановилась, хруст снега под ногами умолк. Она вдыхала морозный воздух и восстанавливала дыхание после быстрой ходьбы. Сделав глубокий вдох, она сказала:       - Спасибо тебе за то, что спасаешь меня. Такехико, хоть я сейчас и не помню тебя, я уверена, что ты не раз спасал меня и тогда. И я всегда в вечном долгу перед тобой. Не жалей о том, что произошло со мной. Единственное, о чем могу жалеть сейчас я - это то, что ты умер, а я не смогла это остановить. Прости меня.       - Прекрати, я знал, на что шёл. Ни ты, ни другие ребята не смогли бы тогда меня спасти, - ответил дух. - Сейчас нам нужно попасть в город, чтобы ты вернулась домой. Я хочу знать, что тебе ничто не угрожает. Пускай это будет моим последним делом на земле, и после этого я смогу уйти в мир духов, к родителям.       Лес закончился, и они вышли на пустое заснеженное шоссе. Оно убегало далеко вниз за горизонт, который едва заметно проявлялся. Медленно, но верно начинало светать. Природа удивительно мудра, в ней нет ни капли спешки, все идёт своим чередом, плавно и непоколебимо. Каждое утро наступает рассвет, каждый вечер - закат, море все так же ведёт свою беседу с небом, как и многие тысячелетия назад, ничто не появляется из ниоткуда и не исчезает в никуда. Людям есть, чему поучиться у природы. Сколько лет понадобится человечеству, чтобы добиться такой же гармонии?       Такехико никогда не бывал раньше в этих местах. Луциана, если и бывала, то не помнила об этом.       - Я сейчас взлечу и посмотрю, что там вокруг, - произнёс Такехико и тут же взмыл высоко в небо, растворившись в нем.       Девушка запрокинула голову, чувствуя, как хлопья снега падают на кожу и превращаются в воду. Она не могла не подивиться в мыслях, какая же все-таки легкость присуща духам. Легкость, являющаяся их наказанием и наградой одновременно.       Через несколько мгновений Такехико прилетел обратно.       - Мы на верном пути к городу, - произнес он. - Нужно продвигаться прямо по шоссе, но готовься к тому, что дорога займет много времени. Сейчас ещё рано, но, вероятно, скоро пойдут автобусы.       Они продвигались по обочине вдоль шоссе. Мимо не проехало ни одной машины, видимо, это место было настолько глухим и необитаемым. С другой стороны, а где бы ещё мог поселиться Хао?       Под ногами хрустели снег и ветки, Луциана не смотрела вперёд, а только лишь глядела под ноги, наблюдая за тем, как проявлялись отпечатки.       - Такехико, скажи, как это - умирать? - неожиданно задала она вопрос. - Что при этом чувствуешь? Если не хочешь, можешь ничего не отвечать.       - Умирать... - Такехико на мгновение задумался, глядя на горизонт. - Не сказал бы, что помню все свои ощущения, но умирать - это, хм, странно.       - Странно? - Луциана подняла на него непонимающий взгляд.       - Да, именно так. В моем случае все произошло довольно быстро, мне было адски больно первые пятнадцать секунд, а затем я почувствовал удивительную и потому странную лёгкость, которую сложно с чем-то сравнить. Я видел свое тело, видел, как оно догорает, но уже со стороны. Я видел его, но боли не чувствовал. Честно говоря, при жизни я всегда полагал, что эта связь между душой и телом гораздо крепче, а вышло, что она тонка, как паутинка. Вот ты в нем и ощущаешь все, и вот ты уже отдельно, как будто всегда так и было.       После двух часов пути, Луциана и Такехико, наконец, встретили автобус, направлявшийся в Токио. Автобус был заполнен людьми, ехавшими на работу и учебу. Луциана стояла у окна, облокотившись на поручни, и безучастно глядела на мелькавшие пейзажи. Усталость проникла в каждую клеточку тела. Такехико летал по салону то в одну, то в другую сторону, смотрел по сторонам, вглядываясь в лица людей. «Никогда не думал, что такое может быть, но я действительно скучаю по этому ощущению нахождения в толпе, среди людей», - пронеслось в мыслях духа.       Они вышли на остановке «Химавари». Это была небольшая улочка в одном из окраинных районов Токио. Двухэтажные домики, протянутые через улицу вереницы японских фонариков, по вечерам освещающие дворы и дорогу теплым светом. Это место дышало уютом и спокойствием, чего никогда не найти в центре города.       - Иди за мной, - Такехико махнул Луциане рукой и полетел вдоль улицы. – Помню здесь каждый уголок, каждый дом, все. Здесь я вырос, и здесь, наверное, навсегда останется какая-то часть меня.       - Тут так спокойно, как будто другой мир, - ответила Луциана.       Они подошли к дверям зеленого дома, на которых висел засохший траурный венок.       - Нам сюда, - произнес Такехико, глядя на двери, через которые он столько раз проходил, пробегал, еле плелся или проносился вихрем.       Луциана нажала на звонок.