сошедшие с ума

Снова вся следующая неделя прошла как в тумане — тумане алкоголя и никотина. Юу перестал узнавать собственное отражение в зеркале, не отвечал ни на чьи звонки, не выходил из дома, не включал телевизор и держался подальше от компьютера… Однажды он имел неосторожность включить телевизор, но, к несчастью, там крутили репортаж «о смерти гитариста всемирно известной группы The Gazette. Будет ли найдена ему замена?» Последней каплей стало несколько тысяч сообщений в почтовом ящике, в каждом из которых Юу спрашивали, кем заменят Уруху? -Вы с ума сошли?! Как можно заменить Койю? Вы ведь не знали его… Совсем не знали… Почти полная бутылка виски полетела в плазму, когда ведущая произнесла: «Из надежного источника получена информация, что уже идет поиск нового гитариста, однако ни участники группы, ни менеджеры пока официального ответа по этому поводу не делали…» -Не делали?! Конечно, не делали! И не сделают! Никто не предаст память о Койю, — почти задыхаясь от слез кричал Юу. Парня било в истерике, которую он активно пытался заглушить новой бутылкой алкоголя. На автоответчике скопилось бесчисленное множество сообщений — как от фанатов, так и от Юты, Таки и Акиры. Все они были примерно одного содержания -Юу, что с тобой? Ты вообще дома? Не открываешь… Позвони… Широяма научился пропускать подобные сообщения мимо ушей. Неизвестно, сколько бы еще времени он продолжал так скрываться, точнее, волочить свое существование ежеминутно подпитываемое либо никотином, либо алкоголем, если бы не… Юу, как обычно, сидел на диване, опустошая очередную бутылку виски и удерживая уголком губ медленно тлевшую сигарету. Телефон снова звонил — уже в девятый раз за день. Как всегда от отсутствия ответа включился автоответчик, но это был не Юта, не Така, не Аки и даже не Сакаи… Тихий, вкрадчивый голос был знаком брюнету — только вот он никак не мог вспомнить, кто был его обладателем. Голос был женский, печальный и какой-то… Широяма не мог описать словами, что же именно привлекло его в этом голосе, — он даже затушил сигарету и теперь внимательно вслушивался в сообщение, оставленное на автоответчике, - «Здравствуйте Юу, простите, что я вас беспокою. Просто я полагаю, что нам нужно встретиться. Завтра в кафе у торгового центра, в 2 часа. Я буду вас ждать» Парня словно током ударило: он вспомнил кому принадлежал этот голос… Он вскочил с дивана и поставил бутылку на место, в бар. Молниеносно все заполненные пепельницы были отправлены в мусорное ведро вместе с содержимым. Пустые бутылки, покрывавшие поверхность пола, постигла та же участь. Через час квартира преобразилась почти до неузнаваемости. Неуверенной походкой Юу подошел к огромному, зашторенному ночным занавесом, окну, заменяющему одну из стен в гостиной. Он резко потянул цепочку на себя и зажмурился: в мгновение ока комната заполнилась солнечным светом… Еще одно движение рукой, и в помещение, насквозь пропахшее сигаретным дымом и алкоголем врывается свежий воздух. Брюнет поморщился — настолько он отвык от дневного света и свежего воздуха. Последнее время кислородом ему служил никотин, резкий, едкий запах табака и алкоголя. Юу отошел от приоткрытого окна и побрел в ванную. Проходя мимо зеркала, он зажмурился: не хотелось созерцать то, во что он превратился — было стыдно посмотреть на самого себя… Плавным движением руки он включил душ. Теплые струи приятно ласкали кожу. Под душем он простоял не меньше часа, прежде чем, наконец, решился подойти к зеркалу: -Что же, гораздо лучше, чем я ожидал-, — сказал он сам себе. Еще через минут сорок он закончил с бритьем, и, наконец, приобрел относительно человекообразный вид: «Так она хотя бы не испугается», — промелькнуло у него в голове, пока он добирался до спальни. Парень накинул на себя халат и направился на кухню. Досконально изучив содержимое холодильника, брюнет пришел к выводу, что ничего съедобного там нет. Поэтому принялся за изучение шкафчиков, числу которых не имелось конца. На одной из полок он обнаружил кофе и макароны. -А что, можно сделать пасту!-, — пробубнил он, извлекая из шкафчика коробки. Противное урчании в желудке заставило Юу поторопиться: он поспешно засыпал в кофе-машину зерна и включил ее, запрограммировав на тройной экспрессо. Однако вскоре он осознал, что кулинар из него никакой и заказал еду на дом: теперь оставалось только дождаться, пока ее доставят. Спустя час гитарист с аппетитом поглощал пиццу и с не меньшим удовольствием запивал ее свежеесваренным кофе. Как все-таки кофе был прекрасен... Практически моментально превращал любое существо в человека, но с условием, что изначально это существо все же было человеком… Юу вернулся в гостиную, которая теперь была наполнена светом и свежим воздухом. Остаток дня у парня ушел на то, чтобы привести в порядок кое-какую одежду (то бишь постирать и отгладить). Ближе к полуночи брюнет, наконец, прилег на кровать и, прижимая к груди фотографию Койю, провалился в сон… Ночь была явно намного спокойнее, нежели все предыдущие: Юу ни разу не проснулся, лишь пару раз дернулся во сне и едва слышно простонал «Койю». Не нужно обладать даром предвидения, чтобы понять, что, точнее кто, занимал его сон. Проснулся он ближе к обеду, принял душ, оделся и быстро вышел из дома: ни в коем случае нельзя было заставлять ее ждать. По улице он шел, низко опустив голову — очки скрывали почти половину лица от любопытных и ненужных, в этот момент, взглядов. Через двадцать минут он уже сидел в кафе у окна и грел в руках чашку капучино. «Если она мне позвонила, значит это из-за…» Докончить мысль он не успел, за столик присела женщина — Юу вскочил и, поклонившись, изрек: -Здравствуйте, госпожа Такашима…- Женщина кротко кивнула и заговорила: -Простите, что Вас побеспокоила — просто вы были лучшим другом моего сына и...-, — по щеке женщины покатилась слеза. -Нет, вы не побеспокоили — я хотел извиниться, что не присутствовал на похоронах и…,- — Юу нервно сглотнул, - -…примите мои соболезнования.- Женщина достала из сумки сверток и протянула его парню. -Я полагаю, что эта вещь должна быть у Вас, как память о нем… Брюнет принял сверток из рук женщины — он даже не успел подумать, что же это, как она снова заговорила: — А сейчас простите, мне пора.— Поклонившись, она удалилась, а брюнет, оставшись в одиночестве, развернул наконец отданный ему сверток. Глаза Юу округлились — от неожиданности он заморгал. Перед ним лежала небольшая, обитая белой кожей, книжка. -Неужели это…?- Широяма не мог поверить своим глазам — неужели его мать отдала ему настолько дорогую и ценную вещь, некогда принадлежавшую Койю? Недолго думая, он встал и, оставив на столе купюру за кофе, вышел. На улице светило солнце, но, несмотря на это, было довольно прохладно; темноволосый гитарист шел по оживленной улице, но никого вокруг не замечал — складывалось впечатление, что, на самом деле, он один, а остальные люди — лишь проекция. Странно, что никто не задел его — люди словно огибали его — осторожно, чтобы не задеть и без того искалеченное тело и душу. Вот так незаметно Ао и добрел до дома. Так же незаметно поднялся на нужный этаж. Незаметно растворился в пространстве собственной квартиры… …Юу сидел, закутавшись в плед, в любимом кресле, с чашкой кофе. На столике, стоящем поодаль, лежало то, что передала ему мать Койю – брюнет все не решался прикоснуться к самому сокровенному, что было у Койю. Да и мог ли он это сделать? Ни огромное количество алкоголя, ни постоянное поступление в кровь никотина, ни слова Юты, ни просто попытка забыться— ничто не могли его разубедить в том, что в смерти любимого был виноват только он. И теперь, когда ему выпал шанс узнать о рыжике что-то, чего он не знал, темноволосый гитарист просто не мог решиться воспользоваться им. «А что сказал бы Койю? Какой была бы его реакция? Позволил бы ли он ему сделать это?» Столько вопросов крутилось в голове, но ни на один из них ответа не имелось. Аой сейчас так отчаянно нуждался в поддержке и совете -да хотя бы просто в человеке, с которым он мог бы просто поговорить, высказать все что наболело, то, что так его терзало и мучило. Но единственным таким человеком был Койю… А теперь его нет — и Юу снова один. За размышлениями прошел не один час — время летело незаметно. Наконец, остановившись на «раз он читал мой дневник — я тоже имею на это право», он встал и осторожно поднял со столика книжицу. -Черт… он впитал запах Койю…-, — едва слышно прошептал Широяма: ему даже показалось, что он все еще хранит теплоту рук любимого. Еще с минуту поколебавшись, он, наконец, решился — решился узнать то, чего, возможно, не знал о Койю все это время. С замиранием сердца он взялся подушечками пальцев за край обложки, но… Но книжка не открылась — Юу пребывал в недоумении и не мог понять в чем дело. Телефонный звонок вывел брюнета из состояния ступора — как обычно включился автоответчик и звонивший затараторил: «Простите, что снова Вас беспокою: я не сказала Вам, что дневник без ключа открыть невозможно, и единственный ключ был у Койю… После… После того, как его не стало, ключ найти не удалось… Простите еще раз за беспокойство. Прощайте…» Юу продолжал сидеть на диване, пытаясь, наконец, вникнуть в смысл слов, сказанных матерью Койю. Брюнет встал и, кутаясь в плед, побрел на кухню. После третьей чашки чая он, наконец, решил отправиться в мир грез. Но жутко хотелось выпить… Накануне, предугадав собственное желание, он предварительно избавился от пары оставшихся в квартире бутылок виски. Для верности он еще раз заглянул в бар, но его взору предстали только пустые полки. Мысленно усмехнувшись, парень отправился в спальню. Уже привычно он свернулся в клубочек и, прижав к груди дневник любимого, наконец закрыл глаза. Заснуть сразу не получилось, как и через 10 минут… И через 20… как и через час… Широяма ворочался на кровати, то и дело переворачиваясь с боку на бок; через пару часов парень все же задремал, уже привычно вздрагивая во сне. Как всегда во сне он видел Койю. Каждый раз Юу из последних сил цеплялся за остатки сна — ибо во снах Уруха был жив. Он смеялся, его счастливые глаза озаряли все вокруг, а от улыбки на душе становилось светло и легко. Именно когда Широяма видел во сне его улыбающегося, собственное лицо тоже непроизвольно озаряла улыбка — почти незаметная, но самая искренняя и настоящая: такая улыбка, которую не сумел бы изобразить даже самый талантливый актер. Перед глазами снова поплыли радужные картинки совместно проведенных минут: и вот Койю только вернулся с кучей пакетов: -…нет, это скорее магазины ограбили меня — одна из кредиток перестала работать…-, — живо тараторит светловолосый парень, а брюнет просто смотрит на такое родное личико и не может налюбоваться им перед пробуждением — ведь потом светлый образ Койю снова растворится вместе с отступившей ночью… Такашима живо раскидал несколько пакетов и, наконец найдя нужный, смущенно улыбнулся, протягивая пакет Юу: -Это тебе, небольшой презент…- -Мне?-, — непонимающе переспросил Юу. -Тебе, тебе — я долго выбирал, надеюсь, что угодил-. Широяма извлек из пакета небольшую бархатную коробочку. -Ну, открывай уже…-, — торопил Койю, переминаясь с ноги на ногу. Юу открыл коробочку и раскрыл глаза от удивления. -Ну, как?-, — Койю отвел глаза. -Койю… это.. Это великолепно…— , — едва сумел выговорить брюнет — он извлек из коробочки тонкую платиновую цепочку с изящным ключиком в виде кулона. -Правда нравится?- Койю очаровательно хлопал глазками. -Да, Койю это… Черт, я даже слово подобрать не могу… Помоги застегнуть…- Такашима кротко кивнул и, приподняв волосы на затылке, тонкими пальчиками застегнул цепочку. -Юу... Это ключик от всех моих тайн…-, — Койю очаровательно улыбнулся и констатировал: -Тебе идет- Несмотря на то, что Аой спал, закрытые глаза наполнились слезами. По телу брюнета словно пробежал разряд в сотни вольт; он открыл глаза, так нехотя опуская сон. -А что, если….- Юу присел на край кровати: -Нет, бред. Это невозможно...Но... хуже не будет-, — сказал он сам себе и, сжимая в руках книжку, вышел из спальни. Там, приземлившись на диван, принялся осматривать дневник в поисках замочной скважины. Вскоре она была найдена. Юу осторожно снял подарок Койю с шеи, — впервые за все это время,— и вставил ключик в скважину. Вошел он на удивление легко. Так же легко механизм замка поддался и щелкнул. От удивления парень вскинул бровь — неужели Койю настолько ему верил? Неужели он действительно готов был доверить ему все? Абсолютно все?! При этом никогда не требуя, чтобы Юу рассказывал ему все... Дрожащими руками брюнет, наконец, открыл заветную книжку. Первое, что бросилось в глаза — его фотография на первой странице. Еще немного помедлив, он перевернул страниц — аккуратные столбики иероглифов, вроде ничего необычного, но ведь… Ведь их писал Койю… Пробежав глазами по странице, парень быстро перевернул ее. Затем новая страница, и еще, и снова… Его поражала частота упоминания его имени в записях Койю — почему он так много писал о нем? О всех его чувствах, переживаниях, тревогах... Каждая эмоция Широямы была отражена тут — Койю не упустил ничего. Через четверть часа все встало на свои места: шокирующее признание снова перевернуло все… «Я не знаю почему, не знаю когда это случилось, не знаю зачем и за что. Я ничего не знаю, кроме того, что люблю его, люблю больше жизни; каждое его прикосновение посылает волны электрического тока по телу. Его улыбка делает меня счастливым, а один только взгляд его пронзительно-черных глаз уносит далеко-далеко, заставляя забыть обо всем на свете. Но я не могу сказать, я не могу предать его, ведь… Ведь он верит мне как другу…» Дальше чернила были размыты, вероятнее всего, от нескольких солоновато-горьких капель упавших на бумагу. «Юу, если бы ты только знал, как я просто хочу быть с тобой рядом. Просто говорить каждый день «доброе утро», смотреть, как ты спишь, целовать твои бесконечно мягкие и притягательные губы, шептать как сильно я тебя люблю…» Дальше текст был снова сильно расплывчатым, вероятнее всего, от того, что из глаз Койю капали слезы — такие же горькие, какие сейчас наполнили глаза брюнета. -Нет, не может быть… Койю…-, — бессвязно шептал гитарист. Он не верил, просто отказывался верить, что Койю его любил. Он перевернул еще несколько страниц и застыл: «Не знаю для чего я это сделал — чувствую себя самым низким и подлым человеком на свете… Я просто вор! Да, вор! Ведь именно я украл, украл его дневник. Я действительно не знаю зачем, просто его дневник… Это его частичка — и теперь его часть всегда рядом со мной. Черт… этот дневник… Он впитал запах его кожи… Такой родной… Я просто не могу. Он так его ищет, так дорожит им, а все, что я могу — это лишь отводить глаза и говорить, что не видел его дневника… Хочется просто провалиться сквозь землю. Я не читал его: просто не могу этого сделать без его позволения. Все же это слишком личное, личное для него. Просто одно то, что частичка его со мной заставляет меня просто летать от счастья… Прости Юу, прости, что я его забрал его… Просто… Надеюсь я все же смогу признаться тебе во всем…» «НЕТ! НЕТ!! НЕТ!!! Это не может быть правдой… Он меня любил... Самой настоящей и искренней любовью, которая только возможна?! Он относился ко мне так, как ни к кому никогда не относился: просто пылинки сдувал, предугадывал каждое желание… А я… Я просто не видел всего этого! Был слеп, как крот! И глуп и упрям, как настоящий осел!! Ну как я мог не заметить этого?! Как мог не увидеть этих трепетных и нежных чувств… Как?! А своим поступком, Широяма, ты просто разбил и без того хрупкое сердечко любимого — сердечко, которое так опрометчиво он доверил тебе… Как посмел ты усомниться в праведности его слов?! Как посмел не поверить ему?» Сердце просто разрывалось от того, что только что узнал парень. Юу не смог сдержать ни стона, ни крика, ни слез… Он метнулся к бару, но тот был пуст. Брюнет увидел яркую вспышку света и ощутил резкую боль в затылке — потом темнота… Сложно сказать, сколько именно времени он провел без сознания; но когда парень пришел в себя, было уже утро. Голова раскалывалась. Но по сравнению с тем, что творилось внутри – эта боль была ничем. Выпивки не осталось, как, впрочем, и сигарет. Широяма с трудом поднялся и пересел на диван , окидывая мутным взором просторы комнаты в поисках дневника: тот остался лежать на столике. Нехотя, Юу встал и, взяв в руки заветную книжку, опустился в кресло. Он все читал и читал, то и дело прокручивая в голове описанные Койю события. Каждая запись заканчивалась словами: «Прости, прости меня за мою подлость. Я так тебя люблю, но ничего не могу с этим поделать. Прости…» Все… кроме последней. Судя по дате она была сделана за день до смерти рыжика: «Я больше не могу, просто не могу держать это в себе! Это невыносимо — невыносимо чувствовать, как каждый день тебя разъедает собственная ложь. Это как огромный камень, который тянет на дно, и ты… Ты так изменился… Старательно избегаешь меня – хотя, скорее даже, не меня, а прикосновений ко мне. Что с тобой происходит, Юу? Раньше ты делился со мной, рассказывал о своих переживаниях... А теперь… Теперь все изменилось. Почему? Зачем? Сегодня ты повредил руку и просто ушел… — Я чуть с ума не сошел, когда нашел тебя без сознания. Я не переживу, если потеряю тебя — я просто сойду с ума. Если уже не сошел. Ты смысл моей жизни, мой наркотик. Ты для меня все… И как только ты поправишься, я все тебе расскажу! Можешь просто меня придушить за мои слова, или послать куда подальше, но я откроюсь тебе. Я просто больше не могу! Мне нужно понять, что с тобой происходит! Может, в обмен на мое откровение, я услышу твое… Хотя ты наверняка все записал в дневнике… Только вот я никогда не решусь его прочесть…» Юу обязательно бы разрыдался — только слез больше не осталось. «Всего пара дней… И все бы встало на свои места: Койю наконец бы во всем признался... И все бы было иначе… Все бы было хорошо, и, что самое главное, Койю бы был жив…», — бесконечный поток мыслей прервал телефонный звонок. Широяма прекрасно понимал, что если себя чем-то не отвлечь, то он просто сойдет с ума. И неважно, что именно будет отвлекающим фактором — алкоголь, наркотики, новый обморок или бурный секс… Рука машинально потянулась к аппарату и сняла трубку: -Алло…-, — спокойно произнес брюнет. Сейчас он был похож на статую: каменное лицо не выражало абсолютно никаких эмоций. -Черт тебя дери… Юу, черт... Слава Богу! Ты как? Можно я приеду? Пожалуйста… Я очень волнуюсь…- -Хорошо, Юта, приезжай. Только купи мне виски и сигарет… Не дожидаясь ответа, брюнет положил трубку и вернулся к чтению жизни Койю, к изучению той грани его личности, о которой он никогда не подозревал. Он перечитывал уже знакомые строчки, отчетливо представляя, что именно он разрушил все своими руками… Внутри все сжималось и горело, но внешне он был спокоен. С каждой прочитанной строчкой он все яснее представлял, как Койю страдал. Как ему было сложно находиться рядом с человеком, ради которого он готов на все. Аой был уверен, что теперь ничего не тронет его… ничего… Что хуже уже не будет — но как сильно он ошибался… «Юу, я всегда буду с тобой. Всегда. Чтобы не случилось, что бы не произошло. Я никогда тебя не оставлю. Ничто и никто не заставит меня отказаться от тебя. Ничто и никогда нас не разлучит, даже смерть. Если меня не станет, то моя душа всегда будет с тобой. Я люблю тебя, Юу…» Рыжик писал это давно, очевидно даже не подозревая, что эти строки окажутся пророческими. Хотя после прочтения именно этих строчек темноволосому ритм-гитаристу стало немного легче: значит, Койю все же не ушел. «Он рядом! Рядом… просто Юу не видит его, не может прикоснуться, не может услышать звук его голоса, рассмотреть его улыбку и бездонные глаза… Но все равно — он рядом. Он его не бросил… он рядом…» Брюнет снова провалился в пустоту… Пришел в себя он от легкого, почти невесомого, прикосновения: -Койю…-, — прошептал Юу не открывая глаз: он точно знал, что это был именно он. Широяма открыл глаза, но в комнате никого не обнаружил. На губах появилась улыбка: -Койю, я так ряд, что ты рядом…-, — проговорил Юу в пустоту гостиной. -…а хочешь… Хочешь я для тебя сыграю? Тебе раньше нравилось, как я играю…- Юу, воодушевленный собственной идеей, удалился из комнаты. Но не прошло и минуты, как он вернулся с гитарой, сел на диван и изрек: -Я написал эту песню для тебя, хоть и никогда этого не говорил…- Брюнет улыбнулся и слегка задел струны. Немного погодя, он едва слышно запел в такт музыке: «Ansoku ni kurueru haruiro Wasurete shimaeru mono naraba Kyuukai no bi ni ryoume shizume Tada kodokuna no da to waraeru Daisan ni kawareru haruiro Iki hisome nukarumi wo oyogu Bataashi de oborete yuku sama wa Souzou toori de tsumaranai Genjitsu wo korosu kikite yori Tayasuku kizu wo kitsukereta darou Na wo umete Fuhai shita ne ga minamo yurasu Yugamu youni mawaru haguruma Kishimu ne ni mimi wo katamukeru Kirei ni kurueteru darouka? Subete wa kinku no asai umi Azayaka to mimachigaeru hodo Kegare Sayounara muhou no yami ni oshite yuku Sayounara kore de owari Namida doukoku no ame Kyomu to mukiau tabi afure Tsuzuru kotoba ga nijimu Namida itsuka wa kare Seijaku ni korosareru Kagefumi no owari ni timayoi Fuhai shita ne ga minamo yurasu Yugamu you ni mawaru haguruma Kishimu ne ni mi wo nage kizuita Sore to nite iru koto ni kizuita Sayounara muhou no yami ni oshite yuku Sayounara kore de owari Namida doukoku no ame Kyomu to mukiau tabi afure Tsuzuru kotoba ga nijimu Namida kodoku to tiru Seijaku ni ikiru nara Nidoto waraenu you ni kizande…» Он пел, вкладывая в песню не только всю свою нерастраченную любовь и нежность, но и душу. Песня шла из самых глубин души — израненной и измученной. Он пел и играл так, как никогда. Он пел только для него — он пел для самого дорогого и любимого человека: он пел для Койю. Временную идиллию и некую одухотворенность, воцарившуюся в гостиной, прервал звонок в дверь. Парень нехотя отложил гитару и пошел открывать: на пороге стоял Юта с несколькими пакетами. -Я не слишком долго?- Ютака переминался с ноги на ногу, стараясь не поднимать головы: он очень боялся встретиться взглядом с боюнетом. -Нет, не поздно... Проходи…- Голос Юу был на удивление ровным и спокойным. Он немного отодвинулся от дверного проема, давая шатену возможность пройти. Ютака неуверенно шагнул в пределы владений гитариста и замер в прихожей. -Ну, чего замер? Раздевайся и проходи-, — проговорил Юу, заметив замешательство Юты. Вошедший разулся, повесил куртку на вешалку и, подняв оставленные на полу пакеты, прошел на кухню. Темноволосый гитарист проводил драммера взглядом, а, когда тот скрылся из поля зрения, запер дверь на все замки и последовал за согруппником. Юта летал по кухне, пытаясь наспех приготовить какой-нибудь кулинарный шедевр; Юу присел на стул, пристально глядя на барабанщика. -У тебя холодильник пустой, вообще ничего съедобного нет. Чем ты питаешься?-, — сетовал Кай, -Хорошо, что я в магазин заскочил…- Шатен подлетел к одному из пакетов и аккуратно выложил его содержимое на стол. -Тебе что готовить?- Юу достал последнюю сигарету и закурил. -Юу, ты вообще тут?!- От раздумий парня отвлекла рука Юты, настойчиво лавирующая перед лицом: -А? Ютака, ты что-то сказал?- Шатен с сочувствием посмотрел в потерянные глаза согруппника и едва слышно ответил: -Нет… Просто спросил что ты хочешь на ужин…- Юу выпустил в воздух тонкое колечко дыма и ответил: -Ничего. Мне только выпить. Ты купил то, о чем я просил?- Юта закусил губу и опустил голову: -Да, купил-. Он достал из второго пакета несколько бутылок виски и блок «Marlboro Menthol». -Спасибо, Юта-. Брюнет откупорил бутылку и уже поднес к губам, но Юта схватил его за руку: -Стой, хватит!- Брюнет недоуменно вскинул бровь и пристально уставился на парня: -Что ты творишь? Отдай! -Если уж решил пить, то хотя бы из стакана… И не в одиночку!- Юу кивнул и достал из бара два стакана. Наполнив оба, один подал шатену. -Составишь мне компанию?- Брюнет поднял вверх наполненный стакан. Юта последовал его примеру. -За Койю!- Брюнет молниеносно опустошил стакан и глубоко затянулся. Юта немного пригубил и поморщился: -Как ты это пьешь, Юу?! -Очень просто. И отлично помогает отвлечься…- Юу снова наполнил стакан и опустошил его. Горький вкус виски сильно жег язык, щеки и губы, но в тоже время гитарист чувствовал, как приятно обжигающий напиток разливается по горлу вниз. Чувствовал, как кровь, циркулируя по телу, разносит с собой алкоголь. Ютака только допил первый стакан, а Широяма уже полностью опустошил первую бутылку. Юу откупорил вторую бутылку и наполнил стакан Юты прежде, чем тот успел что-то сказать. Аой поднял стакан и залпом опустошил его. Шатен, наконец, решил разорвать воцарившееся молчание — он снова пригубил виски и начал: -Юу, я… В общем, я слышал как ты играл.- Брюнет отставил стакан и, выпустив из изящных губ едкий ментоловый дым, спросил: -Ты подслушивал?- -Нет, просто... Я пришел немного раньше и случайно услышал. Прости…- Юу улыбнулся уголком губ и ответил: -Ничего, тебе не за что извиняться.- -Ты играл как-то по особенному, не так, как обычно...- Юта сделал небольшой глоток и поморщился. -Не говори ерунду... Я давно не прикасался к гитаре – наверное, играл неважно…- Шатен тут же затараторил: -Нет! Ты что! Совсем наоборот — ты так играл… Даже описать не могу… С душой… Будто для…- Юта осекся. До него дошло, для кого играл Ао. Заметив замешательство Ютаки, брюнет встал и ушел в гостиную. -…хочешь? Я снова сыграю?- Брюнет держал в руках черную акустическую гитару. Кай вскочил с места и, спустя мгновение, уже смотрел прямо на Юу. -Да… хочу. Ты сыграешь для меня?..- Широяма опустил голову: -Нет… Прости, Юта, но эта песня для Койю… Я не хочу врать еще и тебе…- Драммер понимающе кивнул и опустился в кресло. -Сыграй…- Тонкие пальцы Юу коснулись струн, и в пустоту комнаты полилась музыка. Юта пристально смотрел на согруппника, ловил каждое движение изящных пальцев, каждый звук дрожащего голоса… Голос Аоя немного дрожал, глаза были плотно закрыты — только пальцы бегло перебирали струны, а губы двигались, донося его бархатный голос до слуха барабанщика. -Ты изменился, что-то случилось?-, — спросил Юта после того, как парень отложил гитару. Вместо ответа гитарист закрыл лицо руками. Шатен осторожно присел рядом и провел ладонью по плечу Широямы: -Прости, я не хотел…- Юу же просто опустил голову и чуть слышно ответил: -Он любил меня, Юта… Любил… Просто не мог в этом признаться. А я, дурак, посмел усомниться в его словах… Он хотел признаться… Но я просто не дал ему такой возможности…- Шатен приобнял парня за плечи: -Тише, успокойся…— Юу закусил губу и сделал попытку выровнять дыхание — странно, но ему это удалось. Он поднялся и, натянуто улыбнувшись, выпалил: -Все нормально, Юта, не нужно меня утешать.- -Я вовсе не утешаю, просто готов выслушать и поддержать…- Широяма крепко зажмурился и попытался отогнать от себя ненужные мысли. «Не может быть, совсем как Койю… Он говорил точно так же... Невозможно!..» Размышления прервало осторожное прикосновение Юты. Юу открыл глаза и увидел перед собой Койю… Парень мотнул головой: -Нет… Не может быть… Невозможно…-, — бессвязно лепетал брюнет. Не зная что делать, Кай прижал дрожащего согруппника к себе и, перебирая черные, как смоль, волосы, тихо шептал: -Юу... Все хорошо. Просто успокойся…- Ютака осторожно коснулся губами виска парня. Юу поднял голову и накрыл губы шатена поцелуем. Никак не ожидая такого, Юта заморгал, просто не зная, что ему делать. Но стоило влажному языку брюнета пройтись по губам Юты, как тот, наплевав на все, жадно впился в любимые губы. Поцелуй выбивал из легких весь кислород, до последней молекулы. Руки брюнета скользили по сильным плечам, посылая мурашки даже в самые дальние уголки тела драммера. Наконец, пересилив себя, шатен оторвался от припухших мягких губ: -Юу, что ты делаешь? Остановись…-, — едва слышно шептал Кай, осторожно удерживая лицо Юу. Широяма открыл глаза и максимально приблизился к Юте так, что их лбы и носы соприкасались, зеркально отражая друг друга. Брюнет прижал пальчик к приоткрытым губам Юты и почти беззвучно ответил: -Тише, Юта. Пожалуйста, замолчи… Не говори больше ни слова, молчи…- Он снова накрыл трепещущие губы согруппника своими — на этот раз Юта просто не смог прервать этот поцелуй -он так же жадно отвечал на горячие и влажные поцелуи ритм-гитариста. Непроизвольно руки Юты опустились на талию брюнета, в попытке прижать его как можно ближе. Юу сдавленно застонал и откинул голову — острый язычок Юты жадно заскользил по открывшейся нежной коже. Сдавленное тяжелое дыхание брюнета побуждало не останавливаться, чему Ютака был несказанно рад. Жадный язык скользил все ниже, стараясь не упустить ни одного сантиметра бархатной кожи. Сильные руки шатена осторожно опустили тело Юу на диван, ловкие и гибкие пальцы молниеносно расправились с пуговицами на рубашке, которая, спустя мгновение, уже валялась на полу. Руки уже расправлялись с ремнем джинсов, а мягкие губы покрывали поцелуями грудь и живот Широямы. Юу прикрыл глаза; дыхание парня стало рваным и отрывистым, по телу разливалась сладкая истома. Юта не ни на секунду не прекращал ласки, заставляя парня едва слышно стонать, извиваться и выгибаться навстречу жадным губам . Юу попытался открыть глаза, но стоило ему это сделать, как с пухлых губ слетел протяжный стон: он видел перед собой Койю. Койю, который дарил ласку и наслаждение его телу. Темноволосый гитарист запустил руку в золотисто-рыжие волосы и потянул на себя, заставляя тем самым его подняться и впиться в требующие этого губы. -Койю…-, — тихо простонал Юу прямо в губы Юты, но, несмотря на то, что стон был сдавленный и едва различимый, Ютака все же разобрал слова… -Я не Койю! Слышишь, я не Койю!!-, — задыхаясь от гнева и возбуждения, выпалил драммер. Юу открыл глаза и увидел перед собой Юту — протерев глаза, отодвинулся от дьявола-искусителя в обличии Юты. Но не тут-то было: шатен притянул парня назад и впился в его губы жадным, болезненным поцелуем. Гитарист попытался оттолкнуть от себя разгневанного шатена, но попытка с треском провалилась — Юта лишь плотнее прижал к себе изворачивающегося брюнета и скользнул ладонью по груди вниз, к возбужденной плоти. -Нет, Юта… Остановись…-, — с трудом выдавил из себя Юу, но шатен прервал все его мыли одним лишь движением руки. Широяма едва удержался от стона, но, судя по всему, драммер твердо решил это исправить. Он резко рванул пояс джинсов так, что пуговица отлетела и, ударившись о стену, со звоном упала на пол. Следом за пуговицей он рванул молнию, высвобождая член Юу из плена джинсов и белья. -Юта, нет, сто…-, — протест брюнета оборвался на полуслове, стоило шаловливой ладошке Юты сжать головку члена: -Нет, теперь я не остановлюсь… К тому же ты совсем не против…- Кай опустился на колени пред гитаристом. Кончиком языка он провел по головке, собирая мутные капельки смазки. Юу сделал последнюю попытку оттолкнуть Юту, но тот резко вобрал в себя член и сглотнул в конце — не в силах больше сопротивляться, Широяма подался бедрами вперед, пытаясь войти в горло Кая до упора. Тот медленно, по сантиметру, выпускал член гитариста из плена жарких губ, заставляя его отчаянно вцепиться в волосы и потянуть вниз. Поняв немой приказ Юу, он снова опустил голову, позволяя члену войти так глубоко, как это только было возможно. Одной рукой Юта ласкал основание члена, а второй умудрился расстегнуть собственные джинсы. От звука разъезжающейся молнии член Широямы дернулся и Юта сладко застонал: парень точно знал, что нужно делать, чтобы довести брюнета до безумия. Юу с трудом открыл глаза — от открывшегося зрелища низ живота скрутило огненной спиралью. Член, который медленно исчезал в жаркой полости рта Юты. Дрожащая рука шатена, ласкающего собственный член. Стоны, не вылетающие наружу. Вздымающая грудь; и глаза — глаза, которые смотрят на него, в которых горит похоть и вожделение, которые просто сжигают огнем бушующей страсти. Не в силах больше терпеть на себе испепеляющий взгляд, Юу откинул голову и снова закрыл глаза. Его теперь мало волновало что-то, кроме этого рта, который просто сводил с ума. Брюнет даже не думал о Койю. Все его мысли сейчас занимал только Юта. Гулкие стоны, которые то и дело слетали с приоткрытых губ, прекратились — их сменило тяжелое дыхание. Отчего-то Юта выпустил член гитариста изо рта, и теперь его ласкала лишь ладонь драммера. Юу открыл глаза и увидел, что джинсы Юты вместе с бельем валяются поодаль. -Нет, Юта, не нужно…- Но шатен явно не собирался внимать просьбе темноволосого парня — он осторожно насадился на его возбужденный член и гортанно застонал, когда тот полностью вошел в податливое тело. Затем приподнялся, но только для того, чтобы снова сладко застонать от ощущения полной заполненности. Ютака обхватил парня за шею и уже через пару минут в бешеном ритме насаживался на член согруппника, вырывая из глубин легких томные стоны. Юу же обхватил парня за талию, насаживая его все яростнее. -Юу… быстрее…-, — стонал Юта. Это было последней каплей. Сознание Юу затуманилось гневом и страстью, хотя, скорее, это была даже не страсть. Это была грязная похоть – похоть, требующая непременного выхода. Издав что-то среднее между стоном и рыком, парень повалил Юту на диван и, закинув одну ногу драммера себе на плечо, принялся яростно вбиваться бедрами в податливое тело. От мощных толчков Юта быстро пополз вверх, и, если бы он не уперся руками в боковину дивана, то непременно бы ударялся о нее головой с интервалом в несколько энергичных толчков. -Ну, ты ведь этого хотел?! Да?! Грязная, похотливая шлюха!!-, — шипел Юу, не переставая вжиматься в широко разведенные бедра Ютаки. От сказанных слов, у Юты внутри все перевернулось, но не возникло желания оттолкнуть его и съездить по наглой роже. Напротив, наслаждение от этих слов только усилилось. Юу немного изменил угол проникновения и добился желаемого: он нашел заветную точку в теле шатена — тот выгнулся и громко вскрикнул. На лице Широямы заиграла самодовольная улыбка и он снова резко двинул бедрами, снова задевая простату. Кай впился ногтями в спину парня — теперь выгибался уже брюнет: ногти Юты оставляли на спине кровоточащие царапины, которые от давления воздуха неимоверно жгло. -Умерь пыл!-, — зарычал Юу, накрывая член Юты рукой — комната наполнилась новым протяжным стоном. Снова высокомерная усмешка на губах Широямы и новый толчок — снова протяжный стон. В бешеном ритме гитарист терзает простату шатена, и каждый толчок сопровождается громким развратным стоном. Рука брюнета небрежно и даже грубо скользит по члену драммера, облизывающего искусанные в кровь губы — его затуманенный взор устремлен вглубь пронзительно-черных глаз. В глазах Юты читается только одно: просьба не останавливаться, чтобы не случилось. Пара резких движений, от которых Юта съезжает немного вверх, и оргазм… Оргазм выбивающий из легких остатки кислорода, а из сознания все мысли. По телу пробегает волна, которая накрывает обоих с головой: Юта изливается себе на живот и вздрагивает от обжигающего всплеска внутри. Ритм-гитарист выходит из все еще подрагивающего от оргазма тела и, застегнув джинсы, опускается в кресло. Достает из пачки сигарету и затягивается. Дым пропитывает легкие насквозь, отправляя в кровь порцию никотина, который постепенно успокаивает разбушевавшееся сознание и приводит в чувства. Шатен все еще лежит на диване — его живот перепачкан белой перламутровой жидкостью, дыхание напрочь сбито, глаза закрыты, а грудь тяжело вздымается при каждом вздохе. В гостиной воцарилось молчание, которое время от времени нарушало учащенное дыхание Юты. Юу решил заговорить первым : -И зачем?- Юта с трудом открыл глаза и, облизав пересохшие губы, ответил: -Что зачем?- -Юта, ты придуриваешься, или действительно считаешь, что…- Юу замялся, пытаясь подобрать подходящее слово, но Юта пришел ему на помощь и закончил фразу за него: -Что я тебе отсосал, а потом ты меня трахнул — ты это хотел сказать?- Юу нервно сглотнул от слов Юты и продолжил: -Да... Юта, это ненормально… Так не должно быть…- Шатен неспешно встал с дивана и принялся одеваться. -Юу, ничего такого не произошло: ты этого хотел, я этого хотел. К тому же… Я люблю тебя и знаешь…- Брюнет перебил его -Юта, хватит. Тебе сейчас лучше уйти. Спасибо, что пришел, но уходи… Пожалуйста, Юта…- Шатен ничего не ответил — он просто встал, собрал разбросанную по полу одежду, оделся и вышел. В дверях он остановился и, глубоко вздохнув, собирался что-то сказать, но уловил тихий шепот Юу: -Койю… Прости меня… Слышишь? Прости, пожалуйста… Я люблю тебя, только тебя! Это вышло случайно… Прости…- Сердце Юты сжалось, а изнутри начала грызть тварь, именуемая совестью — чтобы не усугублять ситуацию он тихо, почти бесшумно, покинул квартиру, не проронив ни слова. Конец четвертой главы