Свет

Часть 2. В свете луны. Глубокая ночь. Полная луна тускло освещает комнату мальчика, похоже, школьника. Это выдают и вещи, расположенные на полках и небольшой бардак на полу. Всюду валяются тетради, игрушки, амулеты, кулоны, значки. У двери столпились коробки, они от посылок, каждая вскрыта, некоторые выпотрошены, из них виднеется обёрточная бумага, в некоторые же мальчик ещё даже не заглядывал. Поблёскивают осколки кружки, разбитой ещё утром, но так и не убранной незадачливым школьником. Несмотря на всё это, сразу бросаются в глаза три чемодана, лежащих у кровати спящего мальчика. Один из них открыт, и его белый подклад будто отражает луну. На подоконнике посажена красивая кукла в красном платье с большим бантом и рюшами. Посажена или … Сидит? Ощущение скажите, да? Бывает. Но кажется, что эта кукла смотрит на мальчика. Или не кажется? Да как кукла может смотреть куда-то, это лишь искусная работа мастера… Но вот только что она моргнула и её губки расплылись в улыбке. Такого не может быть, если эта комната – не Сакурады Дзюна, а кукла на подоконнике – ни что иное, как пятое создание Розена – Шинку. Луна отблеснула на одинокой, скупой слезе, которая только что скатилась по щеке и упала на красное платье. Даже куклы могут плакать, но лишь они способны в такой момент искренне улыбаться. Тихий шепот в ночи: — Т-ты… Глупый, глупый, бездарный! Добрый и нежный… Она утёрла слёзы хрупкой кукольной ручкой и на её лице осталась лишь горькая улыбка. — Кто же ты такой, Дзюн? Человек, влюбивший в себя куклу… Такой как ты, и я… Ты ведь не знаешь. Ничего не знаешь, не понимаешь. Никто не знает. А я, я видела его тогда. И он сказал. Контракты с тремя куклами, — Шинку залилась слезами, — нет, ты не умрёшь, я не позволю! Усну, но не позволю. Ты мне слишком дорог. Кукла невесомо спрыгнула на кровать, замерла там на несколько секунд, вздохнула и переместилась вниз, к открытому чемодану. — Один, хотя бы один день, — тихий шёпот в ночи и стук закрывающегося замка чемодана, — спокойной ночи тебе…