Смейся, мне больно, или Дневник Падшего Ангела

Домой мы пришли только поздним вечером. Не знаю, как чувствовали себя парни, но я ощущала себя селедкой под шубой – насквозь мокрая, на щеках румянец, за шиворотом снег… в общем, я никогда так круто не гуляла. Высыпав снег из своей кофты, я собрала вещи у ребят и развесила сушиться. -Неужели нужно было ронять меня в каждый сугроб по дороге?! - проворчала я, стаскивая с себя джинсы. Мне было холодно, а в ванной уже кто-то засел, поэтому мне ничего другого не оставалось, как ныть переодевающемуся Владу, - что за детский сад… вот что мне сейчас надеть?! В занавеску завернуться? – хоть и возмущалась я достаточно громко, но я на них не сердилась. На этих придурков невозможно обижаться… Зайченко лишь пожал плечами и кинул мне свой свитер. Я уставилась на сей предмет одежды и спросила, - ты серьезно? – он пожал плечами и сказал: -Ну, ты как хочешь, ты, вроде, мерзла… или ношение только женской одежды тоже входит в твои принципы? – я помотала головой и натянула кофту. -Спасибо, так и правда теплее, - я распустила мокрые волосы и, найдя расческу, стала распутывать свои русые локоны, - кстати, я так и не поняла, кто нас сегодня ужином кормит? – Владик состроил гримасу и проговорил: -Вообще, первая упала ты, но по факту плачу я, так что… - я хотела перебить его, но он остановил меня, - так, нет, даже не думай, все нормально! Я уже заказал пиццу на завтрак, поскольку эти лентяи даже до кафе не дошли. -Ты не обязан платить за меня, - пискнула я, - это нечестно! -Не честно – это когда Мильковский занимает ванную на час, прямо как баба, сопровождая свое пребывание там будущими хитами! – из коридора послышалось Женино «Я все слышу!», и мы засмеялись, - я твой парень, смирись уже, я могу за тебя платить, и ты даже мне ничего не должна, - я вздохнула и кивнула. Тщетность бытия… - ты как себя чувствуешь? В снегу покупалась с температурой. -О, Боже, не строй из себя маму, тебе не идет, - Владик закатил глаза и толкнул меня в бок, - эй, больно! Распустил руки свои тут, - тот лишь засмеялся и принялся меня щекотать, - Влад, хватит, не смешно уже, я щекотки боюсь! Ну, Владик! – пропищала я, пытаясь увернуться. Тут я услышала знакомый голос: -Не наглейте, здесь в соседних комнатах люди живут, - я все-таки вынырнула из-под рук Зайченко и уставилась на Жеку: -У нас уже смеяться нельзя? Тюремный режим? – тот закатил глаза и протянул: -Да… смеяться… - потом хихикнул и вышел из комнаты. Я посмотрела на Влада и спросила: -Почему вы все такие пошлые? – тот изогнул бровь и рассмеялся. -О, нет, Лин, они не пошлые… это гормоны, расслабься, - он чмокнул меня в лоб и сказал, - а вообще, нам спать пора, завтра еще вещи собирать, сегодня такой день насыщенный был… -А у тебя тоже гормоны? – спросила я, наконец-то согревшись и стащив с себя свитер. -Спи, завтра тяжелый день. До завтра. *** «Где, блять, мои вещи?!» «Я остаюсь здесь, уезжайте без меня, лохи» «О, конфеты» Мы быстро собирали вещи, разбросанные по всему дому, даже не пытаясь их аккуратно их сложить. Лишь бы все взять, и не забыть какой-нибудь носок за диваном. Около порога стояла Таня и заливалась смехом: -Черт, ну что за идиоты?! Почему нельзя было это сделать вчера, а не за пятнадцать минут до отъезда?! Быстрее, горе-музыканты, на самолет опоздаете! На самом деле внутри меня все пару раз перевернулось после слова «самолет»… я до жути боялась высоты, даже на лестницы спокойно смотреть не могу! А тут САМОЛЕТ! Мне кажется, что умру от страха еще до того, как мы взлетим… Конечно, я не показывала своей боязни, но на душе было неспокойно. А вдруг мы упадем и разобьемся?! Мы были в аэропорту через сорок минут. Пройдя всю регистрацию и сидя в зале ожидания, меня пробивала дрожь. Я крепко сжимала руку Влада, выпучив глаза и читая молитву про себя. -Лин, с тобой все нормально? – выдавил Влад, когда я впилась в его руку ногтями. Я только молча кивнула, - что такое?! -Владик, я боюсь, - проныла я, - это же самолет, а вдруг что-то случится… -Ты боишься? Лин, ты чего, как маленькая?! Мы довольно часто на самолетах летали, и ничего, живы! -А если что-то не сработает… а если пожар… а если пилот пьяный! – Влад залился смехом и сказал: -Линка, ну ты что! Эх, ты, я думал, что ты вообще ничего не боишься! Ну, хватит, если что, умереть в один день – очень романтично, - я толкнула Зайченко в бок и воскликнула: -Ну, Влад, блин, прекрати! Мне вот вообще не смешно! Всегда по жизни не везло, что-нибудь да случалось! Вот я тебе точно говорю, мы либо не взлетим, либо не сядем! А, я наверняка знаю, все будет пло… - Влад не дал мне договорить, накрыв мой рот поцелуем. Весь страх неожиданно куда-то пропал. Черт, да и вообще, я забыла, как думать о чем-то! Он точно когда-нибудь сведет меня с ума. Через полчаса я, медленно выдохнув, зашла в салон самолета(Влад все-таки уговорил меня это сделать). Коленки дрожали, перед глазами все плыло, я едва держалась на ногах. Сев на свое место, я поклялась себе даже не пробовать смотреть в окно, и вообще, постараться уснуть. Тут мою руку крепко сжали и уверенным тоном сказали: -Эй, не бойся. Я рядом. Действительно, если помирать, так вместе… я выдавила улыбку и посмотрела на Влада. Господи, спаси и сохрани… Мы взлетели.