Смейся, мне больно, или Дневник Падшего Ангела

Сквозь сон, сморивший меня уже через полчаса, я услышала, как открывается входная дверь. Окончательно проснувшись и поняв, что я до сих пор сижу на полу в ванной, у меня вновь началась истерика, закончившаяся часа два назад. Я забарабанила в дверь и начала кричать: -Кто бы там ни был, прошу, откройте! Мне плохо, нечем дышать, я задыхаюсь! Прошу, мне страшно! - тут по ту сторону двери я услышала вопрос: -Лина? Ты тут? Ох, черт, я забыл тебя открыть, твою же мать, - щелкнул замок, и я буквально вывалилась из комнаты к ногам Мильковского. Вскочив с ковра, я заорала: -Мильковский, ты вообще больной?! Ты понимаешь, что я просидела там несколько часов! Да у меня клаустрофобия, придурок, я чуть не сдохла, мне плохо было! - из опухших глаз вновь полились слезы. Ненавижу его, ненавижу. Бросив на Женю еще один злой взгляд, я надела куртку и стала обуваться. -Дель, ты куда собралась! На улице уже темно, у нас тут не самый безопасный район! - я влезла в кеды и добавила: -Да какая тебе к черту разница?! Ты же смог забыть обо мне на пару часов, так вот еще на десяток забудь! - я выбежала в подъезд, как тут меня схватили за куртку: -Аделина, стой и послушай! - я утерла слезы тыльной стороной ладони и нетерпеливо скрестила руки на груди, - Дель, прости меня, я не знал, что все так будет. Я просто пошутить хотел... -Вот и пошутил! - прервала Жеку я, - спасибо, очень смешно получилось! До сих пор смеюсь, аж до слез! - я попыталась вырвать руку, но Женя не отступал, - отпусти меня, Мильковский, не смей меня останавливать! Ты творишь со мной, что тебе только в голову взбредет, дай хоть раз я сама решу! Живо отпусти меня, придурок! - Женя зло выдохнул и прекратил держать мою куртку. Я тут же развернулась и выбежала из подъезда, глотая слезы. Как ненавижу! Я тут сидела ревела, кричала, звала, думала все это время, что он придет и все-таки откроет меня, а он, оказывается, даже не вспомнил обо мне за всю репетицию! О чем вообще тогда говорить? Если ему тупо все равно, где я и что со мной! Даже когда я сижу одна в пустой маленькой темной комнате. Когда страх разрывает на части легкие, не давая вздохнуть. Да, я боюсь закрытых одиноких комнат , вот такая я слабая. Но разве это повод так издеваться надо мной?! Я шла по грязным серым улицам, различая между лужами асфальт. Солнце давно зашло, и лишь тусклый свет фонарей освещал узкую улочку. Сколько же я проспала? Час, два, пять? Будто все это было нехорошим сном. Я не взяла телефона, надеясь побыть одной. Да и после сегодняшнего я почему-то сомневаюсь, что Женя будет меня искать. Ему ведь безразлично все, кроме него самого. Эгоиста не переделаешь. И за какие грехи я расплачиваюсь своей любовью?! Я не могла надышаться свежим воздухом, насытиться этим уличным ароматом. В закрытой ванной он казался заоблачными грезами, а теперь ледяной воздух обволакивает мое тело, забираясь под тонкую куртку. Побродив по полупустым улицам пару часов, я все же решила вернуться. Хотя бы для того, что выяснить, стоит ли мне вообще там находиться. И как бы не хотелось сейчас слиться с этим кислородом, от себя не уйдешь. Да и от Мильковского тоже. Входная дверь оказалась открытой. По встречающему меня запаху сигарет и виски я поняла, что не одна я должна была подумать. Он сидел за столом спиной ко мне и подпирал рукой лоб. Рядом с ним лежали непотушенная сигарета и почти пустой стакан виски. Казалось, он не видел никого и ничего вокруг, а стена под его взглядом незаметно плавилась. Я кинула куртку на пол, пытаясь привлечь к себе внимание, и Женя обернулся, окинув меня уставшим взглядом. -Не думал, что ты придешь, - тихим хрипом сказал он, изучая мою майку, которую я вместе с джинсами натянула кое-как перед "побегом". -Я сама от себя не ожидала, - почти прошептала я, подойдя к Жеке ближе, - судя по твоему виду, тебе уже достаточно, - Мильковский как-то горько усмехнулся и помотал головой: -Даже то количество алкоголя, которое я в себя влил, не заглушит того, что творится внутри, - он, шатаясь, встал и направился ко мне. Едва стоя на ногах, он остановился в полуметре от меня и спросил, - я хоть как-то могу загладить свою вину? - я только пожала плечами, опустив глаза. -Жень, мне нечего тебе сказать. Я ходила, думала, думала... -...а я, сука, весь извелся, думаю, в какой куст тебя в этот раз затащили! - неожиданно воскликнул Мильковский, - телефона нет, хер знает куда пошла поздно вечером! Зная твое везение, я вообще не надеялся на что-то хорошее! Я думал тебя уже искать пойти! - я хмыкнула и изогнула бровь: -В таком состоянии ты бы даже до двери не дошел, алкоголик! Что-то по тебе не особо видно, что ты переживал, когда закрыл меня одну в ванной! - Женя на секунду зажмурился, как будто от боли, подошел еще ближе и прошептал: -Прости, Деля моя, я такой мудак, я не хотел, чтобы все вышло так... просто психанул из-за твоей реакции, я ведь даже подумать не мог, что у тебя эта фобия, - я вздохнула и обняла Мильковского за плечи: -Пожалуйста, никогда больше так не делай. Мне было очень плохо и страшно, - Женя среагировал моментально, обнял меня за талию и прижав к себе. Боже, этот невыносимый запах алкоголя сводит меня с ума. -Обещаю, - донеслось над самым моим ухом. Мильковский, проведя губами от шеи к подбородку, нашел мои губы и поцеловал меня, отчего все внутри завязалось узлом. Я не смогла не ответить. Я ведь хотела уйти... да что я вообще за человек?! И Женя не лучше... он сводит меня с ума покруче любого виски. И все-таки, стоит встречаться с Мильковским хотя бы из-за дурацких ссор и временных перемирий.