Смейся, мне больно, или Дневник Падшего Ангела

Я зажмурилась, громко выдохнула и принялась собирать осколки стекла. Аня недолго понаблюдала за моими действиями, потом тихо проговорила: -Да, не очень удобно вышло, думаю, мне лучше уйти, всего хорошего, - я не стала ее провожать, лишь закрыла дверь после ее ухода. Господи, что мы натворили... Весь день Женя не выходил из спальни. Мне было даже страшно представить, что там происходит, но в то же время я боялась к нему приближаться на расстояние ближе пяти метров. Зная характер Мильковского, тот ненавидел меня сейчас, и я его не виню. Я сама себя ненавижу. За окном начало уже смеркаться, я маялась от скуки и навалившегося одиночества, а внутри меня добивала проснувшаяся совесть. Только поздним вечером я решилась зайти в нашу спальню, и то, с огромным трудом. Мне не то что было страшно, мне было ужасно обидно и стыдно. Вряд ли он просто так мне простит эту очередную слабость. Жека сидел на постели и слушал музыку. Даже сквозь наушники я слышала стиль тяжелого рока. Когда я зашла в комнату, Мильковский снял наушники и зло посмотрел на меня. Я подошла чуть ближе: -Жень... прошу, не делай так, не представляешь, как мне тошно, - Женя вдруг вскочил и встал рядом со мной: -А как мне делать?! Пойти с горя и перетрахать всех твоих подруг?! Или только ты так делаешь?! - я пропищала в ответ: -Жень, да не было у нас ничего! Я не изменяла тебе! Да, он меня поцеловал... - я опустила глаза и всхлипнула, - пойми, я не хотела. -Не хотела?! - воскликнул Мильковский, - ах, не хотела! Что, все, разнообразия захотелось?! Ну, конечно, когда я лез тебя целовать, ты только отпихивала, а тут же наш романтичный Владик, ну, как ему откажешь! - мне становилось хуже с каждым его словом, хотелось провалиться сквозь землю. -Мне просто нужна была поддержка! Я не знала, куда идти, он все понял и успокоил, в отличие от тебя, конченного эгоиста! - крикнула я, не выдержав. У Мильковского был такой взгляд. Я думала, что он меня сейчас ударит. Но нет, так просто я бы не отделалась. -Ах, эгоист?! Я, значит, эгоист! Отлично! Раз я эгоист, то все будет так, как я хочу! - тут Женя неожиданно схватил меня за волосы и притянул к себе, - что, страшно?! Действительно, что я с тобой церемонюсь?! Какого черта вся эта романтика, если тебе плевать?! Шлюха! - Женя кинул меня на кровать и навис сверху, обжигая своим горячим сбитым дыханием. Я хрипло прошептала: -Жень, прошу, не надо, прости меня, - слезы катились по щекам, но я и не думала сопротивляться. Я знала, что как бы я его не уговаривала, он все равно совершит задуманное. Женя не Влад, он не умеет вовремя останавливаться. -А что не надо?! Секса захотелось? Разнообразия?! Пожалуйста! - Мильковский стал срывать с меня майку и шорты, больно сдавливая запястья своей железной хваткой. Оставив меня в одном нижнем белье, Мильковский стал больно покусывать мою кожу, оставляя бурые следы и наслаждаясь моими тихими задавленными всхлипами. -Жень, больно, хватит! - взмолилась я, попытавшись освободиться, - я не могу больше! -Тебе больно?! Нет, милая, ты не знаешь, что такое больно! - Женя стащил с меня лифчик и стал больно мять мою грудь, - а хочешь, покажу?! Ты, шлюха продажная, наверное, давно мечтаешь, чтобы тебя кто-нибудь в зад трахнул, а?! Переворачивайся на живот, сука, живо! - вот тут у меня началась паника. Я жалобно посмотрела на Мильковского и помотала головой, - это не вопрос был, не хочешь по-хорошему, сам переверну, и еще неделю у меня сидеть не сможешь! -Жень, пожалуйста, нет! - я кричала и забилась в истерике, - я этого не вынесу, прошу, остановись! - Мильковский не спеша расстегнул штаны, притянул к себе и процедил: -Назови хоть одну причину, почему я не должен этого делать, - я нервно вздохнула и отрывисто проговорила: -Потому что ты меня любишь? Не знаю, почему Мильковский так странно реагирует на это слово, но тот буквально набросился на меня, заткнув грубым поцелуем и повалив обратно на кровать. Разделавшись до конца с моим бельем, он раздвинул мне ноги резко вошел, отчего я вскрикнула, но тут же замолчала. Быстро двигаясь во мне, Женя издавал почти нечеловеческие звуки, смешанные со стонами и ругательствами, и ответом на его рычание служили тихие задавленные крики и немые слезы. Было невыносимо больно, казалось, я терпела из последних сил, чтобы не сдохнуть от этой прожигающего изнутри ощущения. Я не пыталась вырваться или кричать, напротив, я прекрасно понимала, что заслужила. Да, мой поступок был ужасен, а теперь мы с Жекой квиты. Поскольку у меня не было возможности что-либо изменить, оставалось лишь перетерпеть эти ужасные минуты. Мильковский с громким стоном кончил в меня и навалился сверху, тяжело дыша. Через пару секунд он встал, оделся и вышел из комнаты. Я знала, что вряд ли его скоро увижу. Время не меняет людей. Я осталась одна в душной спальне, на моих опухших щеках высыхали слезы. Хотелось забыть эту вечность навсегда, запереть ее в этой комнате и жить дальше. Но я знала, что я не могу. В этот раз мы поделили боль по справедливости: правда, у кого-то царапины лишь на теле, а у кого-то на хрупких стенах души.