Смейся, мне больно, или Дневник Падшего Ангела

-Что ты... делаешь...Мильковский? - глупый, конечно, вопрос, когда Женя энергично стаскивал с меня куртку. -С парашютом прыгаю, не видно что ли? - саркастично заметил он, наконец-то стащив куртку, - пять минут, полет нормальный... -Жень, мне и так холодно, а ты меня еще и раздеваешь, - Мильковский, казалось, не услышал меня, продолжая целовать, - ты меня слышишь?! Я замерзла! - Жека, тихо рыкнув, затолкал меня в душевую и включил воду, что сопровождалось моим громким воскликом, - вот же придурок! Одежда тут же намокла, и мне стало еще холодней. Зачем я ему это сказала? Все равно не помогло, Женя теперь прижимал меня к холодной мокрой стене. -Ну, что еще придумаешь? - прошептал мне этот идиот, усмехнувшись, - я устал слышать левые отмазки, - я вздохнула и крикнула: -Стой! - Женя остановился и посмотрел на меня, отчего я смутилась, - я ничего не придумываю. Я не хочу, чтобы ты уходил, - музыкант хмыкнул и спросил: -Ну, куда я уйду? Дверь заперта, да и одежда так некстати промокла... - я перебила его: -Нет, я не про это. Сейчас ты опять попользуешься мной и уйдешь. Оставишь меня прямо тут и скроешься на всю ночь неизвестно куда. А я не хочу. Не хочу опять этой тишины и дверного хлопка, - Женя, кажется, удивился: -Неужели тебе это так... важно? Ну, я так привык, что мне нужно побыть одному, - я помотала головой: -Ты мне даже слова не сказал после. Ни разу. Такое чувство, что у наших отношений две фазы: "Уломай Лину на секс" и "Трахни и скройся" - Мильковский засмеялся: -Господи, Дель, ты сейчас напоминаешь обиженного ребенка! - увидев мой взгляд, он понял, что я не шучу, и добавил, проведя руками по моему животу, - хорошо, я обещаю, что не уйду, договорились? - вместо ответа я притянула Женю к себе и поцеловала, надеясь, что он сдержит обещание. Мильковский, мгновенно среагировав, ответил на поцелуй и начал снимать с меня кофту. Та не хотела поддаваться, ведь была насквозь мокрая, и я шутя воскликнула: -Жень, какой же ты придурок! Мне теперь ехать не в чем! - все-таки расправившись с моей кофтой, Женя усмехнулся: -Можешь взять мои вещи, они тебе идут, - расстегнув мои джинсы, Жека ухмыльнулся, - хотя нет, без одежды тебе куда лучше. Когда я вылезла из мокрых штанов, я попыталась снять с Мильковского майку, но, задев больную руку, громко пискнула от боли, -Ой, калека моя, стой, я сам, - он стянул с себя промокшую футболку и джинсы и вернулся ко мне. -Я же предупреждала, что сейчас не в состоянии даже раздеться, - Женя хмыкнул, убирая волосы с моей шеи и целуя ее. -Я бы посетовал, но твоя беспомощность мне только на руку, - с этими словами он прикусил мою кожу, отчего я вскрикнула, и засмеялся. -Ненавижу тебя, Мильковский, - прошипела я, когда Женя разделался с моим нижним бельем и прижал к стене, слегка приподняв над полом. -Взаимно, Мильковская, - послышалось мне в ответ. Дурацкая фамилия... Я почувствовала, как Женя резко вошел в меня, отчего по комнате разнесся мой сдавленный стон. Медленно, нежно, ласково, - нет, это точно не про него, не про нас. Это осталось где-то далеко, и сейчас то казалось забытым сном. Резкие и грубые движения, больно и одновременно приятно. Странные чувства бурлили во мне, пока мои стоны наполняли ванную комнату. Женя будто специально сильно сжимал мои бедра, нарочно кусал мои обветренные губы, делая еще больней, еще ярче. Наслаждение превращается в желанную пытку. Кто-то срывает голос на концертах перед тысячной публикой, а я - в душевой с тем, кто срывает голос на концертах. Я крепко обхватила Женину талию ногами, двигая бедрами в такт и громко крича какие-то несвязные звуки. Вдруг по телу проходит будто заряд электрического тока, я кончаю и моментально обмякаю в Жениных объятиях. Тут же кончает и Мильковский, и, судя по его облегченному виду, ему пришлось постараться, чтобы мне первой доставить удовольствие. Теряешь сноровку, Мильковский... Дыхание сбилось, немного кружится голова, я едва стояла на ногах. Женя секунд десять отходил, затем поцеловал меня, взял полотенце и вышел из комнаты. Из крана до сих пор лилась вода. Не уйдет он, как же. Конечно, зачем я ему теперь, когда он получил желаемое?! Эгоист. Неисправимый эгоист. Минуты две я осознавала происходящее, после чего уже спокойно приняла душ, обмоталась полотенцем и вышла из ванной. В спальне его не было. Да на что я надеялась-то? Он сейчас даже и не вспомнит, что говорил, тогда ему возбуждение на мозг давило. А теперь эйфория прошла, можно и наплевать на все... Я оделась и забралась под одеяло, поскольку жутко замерзла. Дрожа всем телом после горячей воды, я даже не услышала, как в комнату зашли. -Ты чего дрожишь так? Неужели холодно?! - послышался голос совсем рядом. Полсекунды ступора и мой облегченный вздох: -Все-таки пришел... я уж думала не ждать тебя до утра. Как обычно... где ты был?! - Мильковский усмехнулся и проговорил: -Дель, ну что ты так, я же обещал! Я просто покурить выходил, дурочка, - он окинул мня взглядом и притянул поближе, - иди сюда, так и быть, согрею!