Смейся, мне больно, или Дневник Падшего Ангела

Микроавтобус слегка покачивался, натыкаясь на ямы. Несмотря на это мне было невероятно тепло и уютно. Никогда не думала, что так круто лежать на своем парне. Половина автобуса была занята подарками и сладостями от поклонников, а еще половина - огромным количеством музыкальных инструментов, поэтому мы спали в самых разнообразных позициях. Тошик устроился прямо на сумках с инструментами, Влад и Маус делили еще одну пару сидений. Мильковский растянулся сразу на двух местах, а я от безысходности легла на него. Сначала я подумала, что он меня спихнет, ибо таков был суровый характер Жени, но нет. Вместо этого он приобнял меня за талию и хмыкнул: -Знаешь, а мне даже нравится. Лежишь себе спокойно, а тут хоп - на тебе уже кто-то сверху. Просто я привык, что ты обычно снизу... -Мильковский, я лучше с парнями сидя посплю, чем буду в очередной раз слушать эту пошлятину! - возмутилась я, даже не собираясь вставать. Слишком уж тут удобно. -Да ладно тебе, я же просто пошутил, расслабьтесь и получайте удовольствие, - он чмокнул меня в макушку и усмехнулся, - разбудишь, как мы приедем... Но проснуться мне пришлось раньше, чем наш микроавтобус доехал до гостиницы. Меня разбудил громкий кашель и хрипение прямо подо мной. Выдохнув Мильковскому в свитер, я пробубнила: -Готовься к смерти, гаденыш. -Дель, все в порядке, я просто подавился, - пытался успокоить меня Женя, но я ведь знала, что это результат прогулки пьяным без свитера в мороз. На следующее утро я обещала ему, чт урою его тут же, как только он заболеет. И вот, настал момент долгожданного убийства. -Мильковский объясни мне, какого лешего ты позавчера гулял полуголым, а сегодня заболел?! Я тебя предупреждала, что тебе будет очень плохо и очень больно, если ты заболеешь?! - тихо ворчала я, дабы не разбудить ребят, и, встав с музыканта, направилась в поисках своей сумки, в которой лежали все лекарства. -Тогда мне это казалось шуткой! Эта угроза даже очень мило звучала, - Женька хотел усмехнуться, но вместо этого в очередной раз закашлялся. Я вздохнула и помотала головой. -Молись, Мильковский, чтобы голос не пострадал. Иначе тебе точно перепадет, - зло выдохнув, я кинула больному таблетки от кашля, - вот же придурок! -Злая и вредная из тебя медсестра получается, - заметил Женя, жуя таблетки. Я лишь усмехнулась и добавила: -Тоже мне, лучший в мире пациент! Ешь и молчи, как в гостиницу приедем - тогда поговорим, - Женя подмигнул мне и спросил: -Медсестра накажет меня за то, что я ослушался? - я закатила глаза и пробормотала, садясь рядом: -Не волнуйся, я обеспечу тебе пару пинков под зад в воспитательных целях! Через пару часов мы уже раскладывали вещи в нашем номере. К вечеру у Мильковского поднялась температура, и тот окончательно слег. Сильный кашель, насморк и бесконечные оправдания своей болезни а-ля: "со мной все в порядке" или "все само пройдет". Я в эти сказки давно не верила и поэтому активно накачивала больного таблетками. -тридцать девять ровно, - проговорила я, забирая у Жени градусник, - чем же ты думал, когда спиртное в себя сорокаградусное вливал?! И этот человек постоянно твердит мне, что я еще маленькая и жить не умею! Кто из нас безответственный ребенок?! - Женя застонал: -Делечка, прошу, не начинай, и так голова трещит. Я же не думал, что все так выйдет... ты просто еще не напивалась до такой степени, тебе меня не понять! - не став упоминать тот инцидент с моей беременностью, я заявила: -Да и не хочу понимать! Придурок ты, о тебе заботиться пытаешься... алкоголь последние мозговые клетки убил? - Женька нахмурился и заметил: -Вот это сейчас обидно было, - в комнате повисло молчание. Я только пожала плечами, - если тебе надоело лечить меня, хотя, заметь, я этого и не просил, я буду признателен, если ты освободишь меня от своей заботы, - таким серьезным тоном это было сказано, что я возмутилась: -Тебе вообще наплевать, что я тут бегаю туда-сюда?! У тебя концерт завтра, ты как вообще идти собираешься? -Мои проблемы, и я их решу, - отрезал Мильковский. Я тихо добавила: -Ты можешь хоть один день прожить без ссоры? Я уже заколебалась орать по каждому поводу, - я скрестила руки на груди и приняла вызывающую позу. -Да если бы ты не была такой занудой и не сетовала на меня, как моя мама, я бы и не придирался! - воскликнул тот, после чего последовал очередной приступ кашля. Я вздохнула и покачала головой: -Придурок ты, Мильковский. Я ведь как лучше хотела. Но, видимо, тебе намного легче со мной вообще не общаться. Желаю скорейшего выздоровления, а у меня нет желания тут оставаться, - даже не взглянув на Женю, я вышла из комнаты. Больше нет ни криков, ни слез, ни воплей, ни потраченных нервов. Ссора стала настолько обыденной вещью, что все уже давно привыкли к ним и научились с ними жить. А нам становилось все трудней, ведь с каждым днем мне и Жене становилось все тяжелее общаться друг с другом. Порой даже не хотелось разговаривать. Нужно было что-то, что вернет все в прежнее русло, даст понять, что и правда друг без друга не можем. Всего одна случайность. Всего один повод.