Смейся, мне больно, или Дневник Падшего Ангела

"Мы пели в с тобой в унисон, поверь, Я не думала, что ты будешь стараться. Как жаль, что всего лишь сон, и мне Пора просыпаться." Я не стану ему открывать. Не хочу. Не хочу его видеть, слышать, говорить с ним, даже думать о нем. Зачем он пришел так рано?! А вдруг что-то стряслось?... Затушив сигарету в пепельнице, я устало поплелась к двери. Я рассчитывала, что на меня сейчас упадет пьяное тело, но вместо этого что-то непонятное с невероятной скоростью пронеслось мимо меня, сняло обувь и скрылось в спальне. Я нехотя поплелась следом. Мильковский сидел, скрестив ноги и упираясь взглядом в стену, но, услышав скрип двери, вздрогнул и обернулся. -Отвали, - грубо сказал он, отвернувшись, - мне сейчас не до твоих нотаций, - я удивилась такому резкому тону и спросила: -Тебе в кайф со мной так разговаривать?! Ты где был?! -Не твое дело, - тут же кинули мне, даже не удостоив меня взгляда. Да что с ним?! Неужели этот инцидент с именем так его задел?! Все же было отлично, я думала, что Женя наконец начал меняться, становиться лучше... я села на кровать рядом и сказала: -Жень, прости меня, да, я виновата, не хотела так тебя обидеть! Может, поговорим хоть раз нормально? - Мильковский внимательно осмотрел меня и усмехнулся: -Я? Обиделся? Хах, нахуй мне сдались ты и твой Влад?! - карие глаза презрительно смотрели на меня, - кстати, какого хуя ты еще здесь? Давай, вали к своему Владику, он только и ждет, пока ты к нему в койку прыгнешь! - его слова буквально насквозь прожигали мою грудную клетку. После всего этого сказочного времени было как никогда трудно противостоять боли в груди. Я не верила, что это говорит мой Женька. Это не он! -Жень, я знаю, это не ты! Ты другой, и хоть ты и пытаешься выглядеть подонком, я знаю, что ты совершенно не такой! - на мое удивление тот рассмеялся: -Ты это сама придумала, да? Раскрой уже глаза, дура! - вдруг вскричал он, - я просто играл тобой, пользовался тобой, а ты все строишь из себя гордую! Уясни уже, что ты меня не поменяешь, а вся твоя гордость закончилась, когда я отымел тебя на новый год! - будто удар хлыстом по спине. Дважды. Я держалась из последних сил, чтобы не сорваться и не зареветь, и пропищала: -Нет, это не ты, это наркотики в тебе говорят, которых ты опять наглотался, идиот! Зачем, скажи мне, Мильковский?! Зачем ты мне сейчас все это говоришь?! Чтобы в очередной раз сделать мне больно, а потом в тысячный раз извиняться? - Мильковский нервно засмеялся и спросил: -Извиняться! За что? За то, что впервые сказал тебе правду? Да, Лин, я под наркотой, и я буду жрать эти ебанные таблетки тогда, когда захочу, и ты меня не остановишь! - Женя вскочил с места и встал напротив меня, - что, нравится общаться со мной настоящим? Ты не представляешь, как меня бесят твои истерики, твои бесконечные упреки, пойми наконец, мне абсолютно посрать. И мне посрать, где ты, шлюха, шляешься, что ты делаешь, что ты чувствуешь. Мне нужен от тебя только секс, довольна? Теперь мы все выяснили? - последние фразы были сказаны слишком спокойно, что окончательно вывело меня из себя. Я размахнулась и влепила Мильковского пощечину, воскликнув: -Ненавижу тебя, мудак! Ненавижу! Каждой клеточкой своего тела ненавижу! Ты и твои гребанные наркотики достали меня! Хватит строить из себя фиг пойми что, ты обычный обдолбанный подонок, Мильковский! - тут я почувствовала удар, от силы которого я отлетела в сторону. В глазах искры, щеку будто обожгло. Из глаз брызнули слезы. -Какая же ты жалкая, дура, - послышался холодный Женин голос, - на тебя противно смотреть. Добро пожаловать во взрослую жизнь, Аделина! - после этих слов хлопнула дверь в комнату. Пытаясь справиться с убийственной болью в голове, я поднялась с пола и села на кровать. Меня уже давно не мучили головные боли, но, видимо, вся эта боль накапливалась во мне и теперь адски стреляет мне в виски. Было больно даже открыть глаза, не хотелось дышать, не хотелось жить. Не хотелось тут оставаться. Откопав у себя в сумке таблетки от головной боли, я съела пару штук залпом, и через пару минут принялась собирать вещи. Я понимала, что после всех Жениных слов мне тут нечего делать: лучше просто уйти сейчас и забыть о нем, чем переживать это все снова. А куда мне идти?! К Владу я не пойду, заставят мириться, а ведь ему не понять, не рассказать, что произошло, иначе пострадает группа. Таню не хочется беспокоить, у нее теперь свои проблемы, а больше у меня и нет знакомых. Ехать обратно к себе домой? Да меня даже на порог не пустят, кому я там нужна?! Я не смогу вернуться домой, но и тут жить я не могу. Не хочу жить в одной квартире с этим бездушным наркоманом. Умывшись, я взяла свою сумку, все оставшиеся деньги, документы и стала одеваться. Уже на пороге мне в ногу уткнулась маленькая мордашечка и тихо мяукнула. -Шок, ну куда же мы с тобой вдвоем пойдем? Мне бы себя прокормить, не то что тебя, - ласково, но с досадой сказала я котенку, смотрящему на меня своими большими карими глазами. Наверное, это единственное существо на планете, которое меня не предаст. Никогда. С маленькой сумкой и с котом на руках, я вышла из квартиры, прикрыв за собой дверь. Ключи я оставила на вешалке, думаю, он их найдет. Надеюсь, эта была наша последняя встреча с Мильковским. Что дальше? Не знаю. Очередная неизвестность, и вновь никакого будущего, никаких шансов. Мне никогда не везло по жизни, каждый раз меня ударяли головой об суровую реальность. И опять начинаю новую жизнь. Уже шестую из моих девяти кошачьих. "Добро пожаловать во взрослую жизнь, Аделина" Конец Части 3.