Старскрим: во имя свободы

      Очнулся серебристый авиатор из-за жуткой боли, похожей на лезвие, вонзенное глубоко в искру. Старскрим хотел было взвыть во всю позволенную громкость вокалайзера, но ослабленные системы попросту отказались исполнять приказ процессора. «Призрак» кое-как активировал оптику, но тут же об этом пожалел.       Как оказалось, его всё ещё окружал тот самый ненавистный бункер. Только теперь что-то в нем изменилось. Пропал назойливый писк компьютеров, но взамен появился некий бокс немалых размеров, напоминающий большой аккумулятор, свисающий прямо над головой у пленника. От неизвестного предмета вниз шло четыре лазерных луча, выделяющих квадрат. Пошевелиться было весьма трудно. Сикер попытался осмотреться, сконцентрировав все силы на гидравлике шеи. Всё тот же полумрак, всё та же неопределенность. Запястья наглухо прикованы к платформе, а по корпусу гуляет странная резь. В памятных блоках начали всплывать воспоминания о событиях, произошедших до его оффлайна. На оптику чуть не накатился омыватель.       — Однако ты очнулся раньше, чем я мог предполагать.       Этот грубый голос Старскрим не мог ни с кем спутать. К платформе пленника подошел тот самый мучитель, довольно при этом улыбаясь. Страйкер всеми силами пытался скрыть свои истинные мысли насчет «призрака». Конечно же, он всё знал. Но старался не подавать виду. В такие моменты он даже отчасти ненавидел своего лидера.       «Франкенштейн» схватил сикера манипулятором за подбородок и внимательно осмотрел. Старскрим стиснул денты, однако сопротивляться не стал. Бесполезно. Страйкер активировал на браслете лазерный сканер и просканировал окуляры пленника. После сканер сменился на небольшой точечный фонарик.       — Следи за светом.       «Призрак» лишь зашипел в ответ. Но ученый настойчиво повторил:       — Я сказал следить за светом.       Пара движений оптикой за перемещающейся точкой света – и Страйкер получил желаемое. Мех сжал ладонь в кулак, а после показал два пальца.       — Сколько?       — Два. - Ответ Старскрима был дан весьма неохотно.       — Нормально. — Ученый отпустил серебристого авиатора и тихо хмыкнул. — Общие недомогания есть? Рези, боли? Может, сбои в работе систем?       Авиатор ничего не ответил. Ему было все равно. Та боль, что травила искру, была намного сильнее. Колёсный же недовольно скрестил манипуляторы на груди и шумно провентилировал системы.       — Не захочешь сам сказать — узнаем через приборы. Только учти, будет намного хуже.       — Смысл... — прохрипел Старскрим. — Зачем волноваться о жертве? «Франкенштейн» развел манипуляторами и покачал головой.       — Я прекрасно понимаю, что у тебя нет желания со мной тут разглагольствовать. Но поверь, твоё состояние для меня очень важно. Как бы это глупо ни звучало.       «Призрак» широко распахнул оптику. Такие слова были для него полной неожиданностью.       — Что… — сквозь хрип попытался спросить серебристый. — Что это значит?       Диалог стал более оживленным. Почувствовав, что в пленнике разгорается интерес, Страйкер довольно блеснул разноцветными окулярами. Тем более, что правда уже ничего не изменит. Воля «призрака» подавлена, он больше не опасен для проекта. Даже наоборот – более податлив и открыт к воздействию. Осталось лишь подготовить его к беспрепятственному содействию – и дело сделано. Но это не составит особого труда.       Ученый вновь осмотрел пленника и нехотя взмахнул манипулятором. Придется всё описывать в красках.       — Догадываюсь, о чем ты сейчас думаешь. Дезактив – и никаких мучений, я прав? Тебя ведь всё равно разберут на части. - Выражение лицевой Страйкера стало более уверенным. – Но не задумывался ли ты, что вообще здесь происходит, и почему ты всё ещё активен?       Старскрим задумался. А действительно, почему?       — Всё дело в том, что здесь, помимо убийц и психопатов, есть и личности более одаренные.       «Франкенштейн» повернулся к сикеру спиной и скрестил манипуляторы.       — Помнишь учения, которые проходят еще с первой активации? Искры создает Праймус, только ему по силам дать жизнь, и бла-бла-бла… Жалкое ограничение, придуманное наивным обществом! А я смог… Я смог доказать, что возможны и иные пути. Ха, в приличном обществе на Кибертроне меня уничтожили бы за то, что я отвергаю истину, но нет… Здесь я сам над собою властен. Никто мне не указ, даже сама предводительница всецело на моей стороне.       — О чем ты говоришь? — «Призрак» удивленно сфокусировал оптику на ученом, пытаясь понять смысл его весьма заумных и пафосных речей и того, о чем ведется разговор. Глубина мысли Страйкера сейчас была весьма сложна для сикера, соображал он туго, да и состояние в общем было не очень.       Колёсный шумно провентилировал системы и холодно ответил:       — Я работаю над созданием искусственной искры.       Сказанное далось с очень большим трудом. «Франкенштейну» всегда было немного в тягость говорить об исследованиях, хоть он и был горд собой. Повод для начала такой деятельности никак не радовал.       Старскрим от услышанного на мгновение потерял дар речи.       — Такая реакция у всех в первый раз. - Ученый развернулся и с ухмылкой посмотрел на оцепеневшего «призрака» с отвисшей челюстью.       — Но… Я не понимаю.       — А что тут понимать? Просто поверь на слово.       — А как же?.. Ведь это невозможно!       Страйкер щелкнул оптикой и направил взгляд куда-то в пустоту.       — И, тем не менее, я сделал это. Моим первым детищем стал Харон. Маленькая, совсем слабая искра поначалу, я даже не мог и представить, что он будет так успешен в саморазвитии.       Старскрим недоумевал. Как это возможно? Ведь искра появляется либо чистым путём благодаря Сигма-компьютеру, либо путем слияния. Но как можно создать нечто подобное? Невозможно. Нереально. Такого просто не может быть…       — Догадываюсь, о чем ты сейчас думаешь. Наверняка о том, что я сумасшедший и несу всякую ересь. Я более чем уверен, что мысли именно такие. — Ученый тихо хихикнул. — Возможно, в чем-то ты и прав. Только тогда возникает один вопрос: а зачем тогда всё это нужно, к чему всё это?       — Мне даже и спрашивать как-то страшно…       Страйкер подошел к компьютеру и набрал пару комбинаций. Несколько экранов над основной панелью управления активировалось в рабочий режим, загоревшись слабым свечением и образовав общую матрицу. Тут же начал формироваться длинный программный код, моментально перестраиваясь в блоки информации и чертежей непонятной установки.       — Большинство пленников отправляются к Праймусу сразу после того, как попадают в лапы к нашим. Неужели тебе не интересно, почему же ты всё еще в активе?       — Потому что вашей главной захотелось новых ощущений? — скривив губы, спросил сикер.       Страйкер отрицательно покачал головой.       — Всё дело в том, что ты идеально подходишь для одного дела. Ты силен, тебя очень сложно сломить и у тебя мощная энергограмма излучений.       — Каких ещё излучений? — В вокодере серебристого авиатора прозвучали нотки паники.       Ученый хмыкнул и ввёл последний код. На экранах активировалась схема составляющих энергетического баланса.       — Силовых волн, составляющих основную базу искры.       Старскрима передернуло. Что он такое задумал? Да что вообще творится на этом Праймусом забытом корабле? Какого шарка? На все эти вопросы сейчас ответов не найти. Да и смысла искать их уже не было. Сикер настолько подавлен и обессилен, что сопротивление стало непозволительной роскошью.       Колёсный же уловил эмоции пленника и едва заметно оскалился. Он уже добился своего. Осталось лишь обработать материал, чтобы он свободно отдал свой актив для создания новой жизни. Легко и безболезненно. Хоть так, хоть эдак – «призраку» грозит дезактив. В данном случае после гибели несчастная жертва послужит правому делу.       Да у него и выбора, собственно говоря, нет.       Чего таить, его судьба предрешена.       Ученый подошел к платформе чуть ближе и уставился в оптику «призрака».       — Никто тебе не поможет. Но я почему-то уверен, что ты появился здесь не просто так. Теперь послужишь иной цели.       — Я не понимаю… — Авиатор умоляюще посмотрел на мучителя.       — Моё новое творение. Больше, чем Харон, сильнее, умнее. Совершеннее. Я почти закончил его. Но у меня не хватало материала для завершения исследований. Убивать кого-то из Головорезов был не вариант, да и слабы они. Ха, только подумать, обыкновенный гипноз всецело подчинил их волю, и со временем они сами поверили в то, что им внушал Арахниус. Жалкие слабаки! Но ты… Нет, ты другой. В тебе есть странная жажда. Она переполняет всю твою искру, рвется наружу, её не остановить. Ты не такой, как все они. — Оптика Страйкера загорелась ещё ярче. — Ты станешь частью нового, ещё одним шагом в будущее. Отдашь свою искру, чтобы создать новую. Сила, заключенная в тебе, уникальна, таких, как ты, единицы. Излучения твоей искры завершат начатое.       Сикер посмотрел на безумное выражение лицевой ученого, в ужасе поджав губы.       — Ты сумасшедший…       — Оригинальность этой фразы в стенах моей лаборатории просто зашкаливает. Тем не менее я полностью уверен в своих словах. И уверен в тебе.       — Но зачем?..       Страйкер тяжело выдохнул и, тихо скрипя дентами, прикоснулся манипулятором к грудной пластине.       — Из-за войны я чуть не потерял жизнь, лишился всего, что когда-либо было мне дорого. Моя бондмейт погибла, глядя мне в оптику. А брат ушел на свой последний бой, доверив единственное, что было важным в его активе — Примулу, что была совсем еще юна, — мне, посчитав, что я смогу вырастить её очень достойной феммой. Да и сам я получил множество травм, перебороть которые мне помогла наука. Если бы не исследования, я бы сейчас с тобой не разговаривал. Тогда я понял, что актив близится к конечной отметке. Но должен был выполнить последние желания родных. Сейчас же я хочу доказать, что Праймус оставил меня в живых не просто так. Раньше это были всего лишь мечты. Теперь это – моя реальность.       Ученый косо глянул на сикера и щелкнул грудными пластинами. Броня раскрылась, и Страйкер тяжело выдохнул.       — Смотри, до чего доводят чужие амбиции.       Старскрим опустил взгляд и обомлел. Вся камера искры «Франкенштейна» была словно закована в различные стимуляторы и усилители. Система искусственного поддержания актива, как она есть. Страйкер полудезактивен, но всё еще держится благодаря всем этим модам. И корпус его такой же. Он всецело собран по частям. И всё это лишь для того, чтобы просто существовать. Он хочет жить, это видно, у него еще есть незавершенные дела. Сикер тяжело сглотнул, словно прочувствовав его боль.       — Раньше я был совсем другим. Теперь же приходится содержать свои механизмы на различных модулях.       — Но для чего тебе искусственная искра? Стать совершеннее?       Страйкер отрицательно покачал головой.       — Конечно же нет. Я просто хочу быть как все. Хочу семью, хочу быть полноценным. Последним шагом к моей заветной цели стал ты. Согласись, это всё же лучше, чем отойти в Колодец Искр, будучи распиленным на части. Ты будешь жить в ином существе. Более совершенном, чем кто-либо. Разве это не прекрасно?       — Но я не хочу! Это не моя забота!       Старскрим попытался напрячь всю гидравлику, но всё было тщетно. Колесный же блеснул красным окуляром и хитро оскалил денты.       — Да кто тебя спрашивать будет…       Ученый резко потянул рубильник, находящийся на блоке приборов платформы, на себя, и Старскрима прострелила волна тока. Мощность заряда была такой, что сикера моментально унесло в перезагрузку. Установленные и подключенные к нему приборы же в свою очередь поставили некий блок, заключив сознание изящного меха в своеобразной циклической «клетке». Страйкер оценивающе окинул взглядом пленника и гордо расправил плечи.       Он полностью готов к последней стадии.       Подключению к командной установке-отделителю.       Той, что разберёт искру на части… ***       Харон подошел к стальному кожуху в лаборатории и положил лапу на створку. Он никогда не показывал хозяину свои эмоции, но здесь всё было иначе. Именно от этого существа излучалась такая родная энергия.       Казалось, никто не может быть ближе, чем тот таинственный эксперимент создателя.       — Брат...       Вдруг в коридоре послышались звуки шагов. Кассетник отскочил назад и скрылся в полумраке, опасаясь, что его кто-то здесь заметит...