Непедагогично!

*** Контрольную по истории, которая заняла вторую половину урока, Ник попросту слил. Сидел, помалкивал, делал вид, что записывает ответы, а сам выводил на вложенном в тетрадь листке слова любимых песен. Прозвенел звонок. — Закругляйтесь, — сказал Константин Евгеньевич, вставая со своего стула. — Сдавайте работы. Парень незаметно вынул из тетради черновик и положил ее на учительский стол, а потом вернулся на место. Историк дождался, когда все тетради окажутся в стопке, собрал их, взял журнал и ушел. За все сорок пять минут никаких особенных эмоций, смены настроения, стандартное общение с учениками. Только синие глаза под очками внимательно следили за каждым. Белкин сегодня тоже молчал, иначе небольшой план, как остаться наедине с учителем мог провалиться. — Белка, все написал? — Ага, Михей. А ты? — Третье задание точно неправильно. Списать мне не дал, козлина. — Забей, я не обязан. Они пошли во двор, покурить за старым сараем. — Кирилл! Коля! — из-за угла появился Железнов. Парни убрали руки за спину, но, конечно, он видел и только из-за этого пришел сюда. — А что мы? — пожал плечами Михеев. — Мы ничего. Мы свежим воздухом дышим. — Пополам с табачным дымом. Сказки рассказывать дома маме будешь. Марш отсюда, и чтобы больше я вас здесь не видел. — А по какому праву? — погнал волну Кирюха. — По праву классного руководителя. Пока вы в школе, я за вас отвечаю. Тушите сигареты и отправляйтесь на урок. На Белкина вдруг снизошло. Он демонстративно сунул полуистлевший «LD» в зубы и глубоко затянулся. У его друга глаза на лоб от такой наглости полезли, но ему понравился брошенный историку вызов. — Ни хрена себе… — Михей, брысь отсюда, — не отрываясь от глаз Константина Евгеньевича, сказал Ник. Железнов спокойно выдерживал взгляд. — Чего… — Брысь, сказал, — он выдохнул струйку дыма. — Фиг с тобой, — Кирилл ушел, сунув руки в карманы. — Бросай сигарету, Николай, и иди на урок, — историк оставался невозмутимым и уверенным в своей правоте. Белкин смотрел на него сверху вниз и еще больше хотел его. Просто до дрожи в коленях. — А вы отнимите, — ухмыльнувшись, он отвел руку в сторону. Железнов смерил его снисходительным взглядом поверх прозрачных стёкол очков. — Дурак ты, Белкин, — сказал он и, развернувшись, ушел. Николай почувствовал себя так, словно случайно наступил в коровью лепешку, вроде он победил, а никакой радости это не принесло. Навоображал себе, идиот, что учитель кинется отбирать у него поганый бычок, и можно будет его полапать. А теперь стой здесь и кури, сколько влезет. Он учитель, он обычной ориентации, и ему дела нет до твоего здоровья. Он просто зарабатывает в школе на жизнь. Урок провел и ладно. В самом начале карьеры ему не нужны обвинения в педофилии. Вот так, Белкин, дурак ты. *** После математики Ник пошел в пионерскую комнату, где обычно проходили репетиции. Классный руководитель был там, сидел на стуле у окна. Рядом сидела Марина Николаевна, педагог-организатор и хореограф в одном флаконе. Степанова жила в Медведково по соседству с Белкиными и дружила с его старшей сестрой Светкой. Она работала в школе третий год и была чуть старше Железнова. Марина показывала ему сценарий, придерживая папку с распечатками, их руки соприкасались, самую малость, но парень почувствовал укол ревности. Сзади вошли мелкие, девчонки, подтолкнув Белкина в спину. — Что встал на дороге? — Так, не ругаться, — вскочила из-за стола Марина Николаевна. — Сегодня я раздам вам слова и с девочками начнем разучивать танец вишенок. — Кого? — оскалился Ник. — Вишенок, Белкин, ты с Луны сегодня свалился? — пионервожатая дала ему легкий подзатыльник. — Константин Евгеньевич, вы не хотите за меня заступиться? Ваших детей обижают, нехорошо. — Белкин, ты, что ль, ребенок? — хохотнула Степанова. — Коль, не паясничай, — предложил Железнов. — Так, Белкин, ты будешь Чиполлино, — продолжила вожатая, сунув ему в руки листы со словами. — Кто??? — Нет, ну ты, правда, сегодня оглох! — Ты будешь Лук, — ляпнула какая-то девчонка, класса из пятого. Белкин ее проигнорировал. — А Константин Евгеньевич кем будет? — Ник нагло заглянул ему через плечо, в его распечатки. — Принц Лимон, — ответила Марина Николаевна. — Главный злодей сказки. — А я что — самая няшка? — Ряшка, — осадила его девушка. Она вообще была общительная и за словом в карман не лезла, такая запросто могла понравиться историку. Если б у того уже не было подружки. Железнов наблюдал за всем спокойно, только глаза посмеивались. Педагог-организатор раздала девочкам их стишки и песенки. — Так, идем в спортивный зал, — скомандовала она им, показывая поторопиться. Белкин обрадовался. Они с классным оставались в пионерской комнате одни. — Ты идешь, Коль? — спросила Марина. — Я-то зачем? Мне надо с классным папой пообщаться. — Закроете потом, — предупредила Степанова, уходя. — Извиниться хочешь? — предположил историк. — Я? Вообще-то нет, то есть… Я же всё равно буду курить. — На здоровье. Лекций я тебе читать не стану. — Я про историю, — парень сел на стул, где раньше сидела Марина. — Что с историей? — Мне нужен репетитор, — Николай чуть продвинул руку, она едва не касалась лежащей на столе ладони учителя. — Не выдумывай, — Железнов убрал свою руку, встал. Белкин тоже встал, перегораживая ему дорогу в узкой комнате. Их глаза встретились. Ник едва подавил желание прикоснуться к его плечу, обнять, скрутить и поцеловать. — Вот увидите, — только произнес он. — Отлично, — кивнул историк и взглядом указал на дверь. Ученик посторонился, пропуская Константина Евгеньевича. На короткий миг их тела соприкоснулись, и Белкин остался в кабинете, снова ждать, когда спадет эрекция. Так скоро и по школе нельзя будет ходить спокойно.