Непедагогично!

*** Остаток недели пролетел незаметно, но, однако же, тянулся мучительно долго: уроки, после них — репетиции. Возле его Алисы всегда крутилась педагог-организатор. Ник жутко ревновал, следил, как бы историк не увлекся смазливой и легкой на поведение коллегой. Но Железнов был верен своей городской подруге, по крайней мере, служебных романов не заводил. К слову, переписать контрольную шансов тоже пока не представилось. Классный руководитель не игнорировал его, просто был неимоверно занят: на носу конец четверти. Каникулы в этот раз начинались в понедельник, как он проживет без ежедневных встреч с новеньким историком, Белкин не знал, а о том, что сейчас одиннадцатый класс, и после выпускного он его вообще может никогда не увидеть, старался пока не думать. «Будем решать проблемы по мере их поступления», — как ему однажды сказал Константин Евгеньевич. Избежать многих из них можно, если поднапрячься сейчас. Отыграв сценку для восторженно визжащей малышни, самодеятельные актеры пошли разоблачаться. — Ты в театральный будешь поступать? — спросил Железнов. Николай не понял серьезно он или насмехается. — Вообще-то, мамка прочит меня в финансовый. — А ты в какой хочешь? — А я хочу здесь остаться, механизатором в колхоз пойду. — Ну-ну. — А что? Вы ведь в Медведково приехали, а почему я должен из родного села уезжать? — В каком-то смысле, ты прав, — проговорил историк, аккуратно сворачивая костюм принца Лимона и укладывая в шкаф для реквизита. — А что касается меня, контракт только на год, в следующем сентябре после отпуска я уезжаю работать в Новосибирск. Меня уже ждут в одном из университетов. У Ника сердце замерло в груди, похолодели руки, наверно, он даже побледнел, по крайней мере, ощущение было таким, словно земля уходит из-под ног. Он даже забыл язвительно поинтересоваться, что обычному учителю делать в вузе и почему за тысячу верст от дома. В голове билась одна единственная мысль: он потеряет своего любимого, если ничего не предпримет. — Ладно, у тебя еще есть время подумать, — сказал Железнов, надевая кожаный пиджак со шнуровкой на рукавах. — У вас тоже, — заметил Николай. Историк дернул плечом, мол, всё уже решено. Заглянув в зеркало, он пошел к выходу из кабинета. — До свидания, Ник. Парень опомнился от нахлынувшего отчаяния. — Подождите, Константин… Евгеньевич! Вы на дискотеку придете? Молодой человек улыбнулся. — А кто ж еще за вами, оболтусами, смотреть будет? Особенно за тобой, Белкин. И он ушел, оставив парня в невеселых раздумьях с лихорадочным поиском решений. *** Вечером Белкин появился в школе в обществе Кирилла Михеева и выпустившегося два года назад Димки Зверькова. Они покрутились в полупустом спортивном зале, где гремела отвратительнейшая по звуку типа-музыка, потом Ник повел друзей в холл и заставил постоять там под прицелами взглядов учителей во главе с Лисицей. Алиса был там, меланхолично слушал какие-то местные сплетни от Козюли. — Ирина Архиповна, — Белкин подошел к директору, — до одиннадцати сегодня гуляем? — До десяти, — отрезала Лисицына. — Комендантский час, забыл совсем? — А, точно, — выдал парень. — Какая жалость. Он пошел к своим дружкам. — Так, давайте прогуляемся, всё равно пока одна мелюзга приперлась. — Нафига? — спросил Михеев. — Там дождик идет. — Пошли, — Белкин схватил его за рукав и утащил во двор. Зверьков от нечего делать пошел за ними. Покурив за сараюшкой, они направились в старый яблоневый сад. Ник достал из-за пазухи двухсотграммовую бутылку. — Будешь, — протянул ее Димону. — Что это? — у Кирюхи загорелись глаза. — Коньяк? — Михей, тебе никто не предлагает. Ты еще не дорос. С деловым видом, изображая из себя аристократов, они распили крепкий алкоголь из запасов семьи Белкиных. Коля сделал лишь несколько глотков. — Фу, херня какая-то, — прокомментировал он. — А чего тогда притащил? — хмыкнул одноклассник. — Мог бы пивка притаранить. — Что плохо лежало, то и взял, — скорчил рожу Белкин. Выкинув пустую тару в контейнер, они вернулись на дискотеку. Спустя полчаса Белкин бросил друзей сидеть на лавке в спортзале и разглядывать разукрашенных аки Марфушенька девчонок, а сам пошел помаячить в коридоре. Константина нигде заметно не было, из преподов остались только Светлана Вячеславовна и географичка Ольга Викторовна, другие, видимо, свалили в пионерскую или учительскую. Историк точно был в школе: его машина стояла у ворот. Ну и сойдет. Ник прошелся перед ними, опустив голову и прикрыв рот рукой, постоял у дальнего окна, потом передвинулся к ним ближе, оперся на стену, наклонился, изображая нездоровье. Внимание на него обратили через несколько секунд. Училки подбежали, расталкивая школьников. — Коля, что с тобой? — перепугано завопила географичка. — Тебе плохо? — Может, фельдшера вызвать? — Ой, не надо, — Белкин поднял на них расфокусированный взгляд, постарался дыхнуть в лицо. Глаза женщин сразу изменились, в них засквозил праведный гнев. — Ты что, пьяный? Где ты успел? Я только недавно тебя видела. Сейчас позвоню твоей матери… — Не надо, Ольга Викторовна, — заблеял Ник. — Пожалуйста. Я же только чуть-чуть. Не говорите никому. — С кем ты пил? С Михеевым? Кто тебя напоил? — Не, это там… У конторы мужики стояли… Ну, предложили… — Так, ясно, — она осмотрелась по сторонам. — Просто так этого оставлять нельзя. — Только не говорите Ирине Архиповне! — взмолился Белкин. — Константин Евгеньевич пусть с тобой разбирается, — приняла решение Ольга Викторовна. — Света, позови его из учительской. Музыкантша ушла. Подросток облегченно выдохнул. Начало плана сработало как по ноткам. Дело за продолжением. Железнов появился быстро, в сопровождении Вячеславны. В его взгляде не было беспокойства, сплошное разочарование. — Вот ваш лучший ученик, Константин Евгеньевич, — провозгласила Ольга Викторовна, держа Николая чуть ли не за шкирку, — недоглядели. Бывает, конечно, но лучше б Ирине Архиповне не знать. Это ж ЧП, сами понимаете. Историк сдержанно кивнул, перевел взгляд на воспитанника. — И что мне с тобой делать, Белкин? Прозвучало язвительно. Николай качнулся, пытаясь сохранить равновесие, повис на классном. Тому пришлось его поддержать. — Отвезите меня домой, пожалуйста, — невинно попросил школьник. Алиса аккуратно отодвинулся, как он воспринял идею, было непонятно, но на помощь пришла географичка. — Хорошая мысль, пусть мать с отцом на тебя посмотрят, — согласилась она. — По головке, наверно, не погладят. Константин Евгеньевич, я вас прикрою, присмотрю за вашими, тут одни девчонки остались. — И Михей, — вставил Белкин. — Сдайте его с рук на руки. Будет ему уроком. — Пошли, — Железнов подтолкнул Белкина к выходу. — Я недолго. Ник тихо радовался, не забывая притворяться. *** Дождь на улице перестал, но было сыро и неуютно. Оранжевый свет единственного фонаря лучился звездой во влажном воздухе, но освещал только маленький пятачок возле самых ворот. Там стояли пять машин, Белкин безошибочно выбрал черную «Ауди», в принципе, такую красавицу трудно было спутать с рядом стоящими «Жигулями» да «Логаном». Моргнула и пискнула сигнализация. Железнов распахнул водительскую дверь, кивком приглашая залюбовавшегося Белкина садиться рядом. — Можешь не пристёгиваться, — сообщил историк, поворачивая ключ в замке зажигания. — Я на Луговой живу. — Можешь не рассказывать. Машина тронулась с места, по разбитому асфальту, с глубокими лужами и толстым слоем грязи. Учитель сосредоточенно смотрел на дорогу, выхватываемую у ночи ярким светом ксеноновых фар. Где-то вдалеке лаяли собаки, а у конторы бывшего колхоза действительно толпились мужики. Ехать было около двух километров в объезд в сторону стандартных домов. — Константин… Евгеньевич, — Ник решил прервать затянувшееся молчание, покончить с полным игнором, взять быка за рога. — Не жалко такую тачку по нашим раздолбанным дорогам гонять? — Могу высадить, иди пешком. — Вы ж не только сегодня меня везете, вы каждый день на ней из города ездите, а скоро дожди пойдут, вообще пипец будет. «Ауди А7» всё-таки, не такое дешевое удовольствие, миллиона полтора стоит? — Два с половиной, — Железнов всё еще не оборачивался на него. Ехали медленно, учитывая, что по мере отдаления рытвин стало больше, а временами попадалась глубокая, накатанная КамАЗами колея. — Тем более. Откуда у начинающего учителя такая машина? Знаете, что в этом случае про девушек говорят? Насосала. Историк в первый раз за поездку соизволил посмотреть на него, внимательно, поверх стильных очков. — А вы тоже насосали? — невозмутимо продолжил Белкин, в душе всё же понимая, что перегибает палку, но «кто не рискует…» — Родители подарили, — сказал Алиса, возвращая взгляд к шоссе. — Константин Евгеньевич! — Что?! — Остановите! Мне надо проблев… Меня тошнит! Иномарка резко затормозила. Рядом была посадка молодых березок. Дома находились дальше, отсюда был виден свет в окнах да огни трех фонарей. Белкин открыл дверцу — в салон пахнуло сырой прохладой и запахом мокрой листвы — перегнулся к земле, а потом, рассмеявшись, уселся обратно. — Расхотелось, — радостно сообщил он в терпеливую физиономию учителя. — Значит, едем дальше, — Железнов потянулся к зажиганию. — Подождите! — Ник протянул к нему руки, останавливая. — Что?! — Может, прокатимся куда-нибудь? — Зачем? — Скажем, у вас такая крутая машина, когда еще мне, деревенскому увальню, придется на такой прокатиться? Домой мне все равно пока нельзя. Железнов вдруг резко повернулся к нему, опять глядя не в глаза, а в душу. — Слушай, Белкин, ты меня за мальчика не держи. Это ты Ольгу Викторовну смог провести, а я-то вижу, что ты совершенно трезвый. — От меня алкоголем за километр прет! — Прекрати паясничать! Какого черта ты вытворяешь? Не просто так все эти подставы самого себя. Нет, я это представляю к чему они, но хочу услышать из твоих уст. — А что тут говорить? — пожал плечами Николай. — Тут показать надо. Будь, что будет. Белкин быстро приблизился к его лицу и поцеловал.