Неуловимый мститель

Соник очнулся от того, что упал на что-то очень твёрдое и холодное. Ежик обессилено распластался на полу, мысленно воя от ран и ссадин, нанесённых Металом. Затылок болел так, будто об него разбили несколько стеклянных бутылок и оставили осколки в ране. Вся эта боль не позволяла придти в себя полностью. Попытки подняться не увенчались успехом. Каждое движение давалось синему ежу с огромным трудом, мышцы ныли, словно он целые сутки без передышки сражался с полчищем врагов. Поэтому Соник решил пока не шевелиться и прояснить мысли, однако густой туман мешал сосредоточиться. Ворох вопросов, на которые он не знал ответов, так и преследовал его. «Сейчас главное — вспомнить, что произошло, и где я нахожусь, а остальное подождёт»… — полежав на полу ещё минут пять, к Сонику стала возвращаться его энергия. Слабость исчезла, оставив после себя небольшое головокружение. Собравшись с пришедшими силами, ёж резко перекатился на бок и сел, прислонившись к стене. Снова боль. На этот раз она исходила от правой руки. Как колючие плети ежевики терзают запутавшегося путника, так и боль пронзала плечо. Соник посмотрел на слабую струю крови, бежавшую из раны. И тут воспоминания вихрем промелькнули перед его глазами. Разрушенный город… Метал Соник… полиция… а потом ничего. И это «ничего» волновало ежа. Что произошло в это время? Поморгав, герой разогнал клубящуюся темноту перед глазами и смог как следует осмотреться. Ничего особенного. Железная дверь, каменный пол, стены и потолок. Жуткость и пустота царила в этом помещении, однако единственный лучик света, пробивающийся из решётчатого окошка под потолком, падал в самый центр, принося хоть немного тепла и спокойствия. Сомнений нет. Синий ёж находился в тюрьме. Куда ещё его могли притащить псы-полицейские? И снова перед его взглядом предстал разъярённый Метал Соник, посвёркивающий своими яркими, беспощадными глазами. Ненависть всколыхнулась в синем еже, позже уступив место бешенству. «Ненавижу его. Эта груда ржавого металла меня подставила. Убил бы, если б мог, тц… Наворочен и силен, черт», — Соник шибанул по полу кулаком левой руки, подняв пыль. Вдруг железная дверь с грохотом распахнулась, и к ежу вошли двое псов в полицейской форме. Синий мобианец лениво повернул к ним голову. Сейчас его состояние понять невозможно, он скрывал его под равнодушной маской, появившейся на лице. Изумрудные глаза медленно и очень внимательно следили за каждым движением псов, будто читая их души и всё, что у них на уме. «И зачем эти «вояки» сюда пришли? Поиздеваться? Не дождутся. Впрочем, они всё равно скажут, что им тут надо». — Ёжик Соник, ты готов отвечать на наши вопросы? — прорычал один из полицейских с двумя шрамами на морде. «Ах, вот, что им надо! Ну, давайте». — Смотря какие, — произнёс синий ёж, поворачиваясь и стараясь не беспокоить больную руку. — Мы не собираемся болтать тут с тобой целый день! — проговорил второй. — Ты разрушал город. Зачем? Соник аж чуть не поперхнулся от такого обвинения. Это утверждение прозвучало с такой уверенностью, что усомниться в своей невиновности труднова-то. — Мне ещё раз повторить? — ежу потребовались усилия, чтобы не наехать на «посетителей». — Я. Не. Разрушал. Город, — сказал он, чётко выговаривая слова. — Во-первых, зачем мне это? А во-вторых, что у вас есть против меня? Пёс со шрамами на морде рявкнул что-то еле разборчивое второму, и тот удалился, хлопнув дверью. «Теперь будет проще. Он один». — У нас есть видеозапись, на которой прекрасно видно, как ты крушишь здания. Второе: слова выживших мобианцев. И третье: ты пойман на месте разрушений с поличным, — морда исказилась в злобном торжестве. Соник встал и подошёл к нему: — Я скажу только одно: это был не я, — в чём ёжик был полностью убеждён. — То, что у вас есть не достаточно, чтобы признать меня виновным. Меня могли подставить, — он уверенно посмотрел собаке в лицо, сверкнув глазами. — Да ты что?! Поверь, я найду способ засадить тебя за решётку, — полицейский оскалился и недобро прищурился. — Если ничего не поможет, тогда я выбью из тебя признательные показания. Мобианец начал злиться. Он уже не сдерживался и решил сказать допросчику всё, что захочет. Вложив в свои слова как можно больше яда, он процедил: — Попробуй заставь, псина в полицейских ошмётках! — он буквально полыхал гневом. На этот раз пёс грозно зарычал, оскорблённый такими речами. Белые клыки угрожающе сверкнули в тусклом освещении. Синий ёж развернулся к нему левым боком, готовясь к обороне. Из-за слабости он на большее не способен. Все следующие действия произошли так быстро, что Соник ничего не успел предпринять. Пёс замахнулся и схватил синего ежа за простреленную руку, от чего тот громко шикнул и попытался отодрать хватку второй рукой. — Возьми свои слова обратно или…! — он сжал рану мобианца сильнее, заставив его зашипеть громче. — Как же?! Разбежался! — грубо рявкнул пострадавший, оттолкнув всеми силами полицейского от себя и отошёл, положив левую ладонь на рану. Она тут же промокла от крови. Пёс вспыхнул, резко схватил слабого ежа за шкирку и с размаха кинул в стену, как надоедливую зверушку. Вспышка красного перед глазами, нестерпимая боль и падение на пол. Разъярённый допросчик хотел ещё раз ударить его, но в этот момент… — Шрам, хватит уже. Нас к начальству вызывают, — прокричал второй «полицейский», просунув свою длинную морду в дверь. — Арх, иду, Клык, — развернулся пёс, названный Шрамом. — Мы ещё не закончили, ёж! — хлопнув дверью, он ушёл, злясь. — Естественно… — прохрипел сам себе потрёпанный ёжик и приподнялся на руках, но они подогнулись, вызвав новую волну боли. Как он не цеплялся за сознание, оно от него ускользало. Силы стремительно таяли, и вскоре чернота накрыла его с головой, унося в тишину и тревогу. Соник медленно пришёл в себя, застонав, но не открыл глаза. Ежа кто-то грубо встряхнул, от чего тот тихо зашипел. Тупая боль не беспокоила его, он ей презирал. Чувствовалось только, что его куда-то, то ли волокли, то ли несли, потому что ноги постоянно соприкасались с холодным полом, а голова безвольно свисала. Сил нет даже на то, чтобы просто открыть глаза, однако после нескольких минут мучений ему это удалось. Всё тот же серый каменный пол с трещинами и выбоенами. Синий ёжик попытался встать на ноги, чтобы идти, но его ударили по голове. Взор помутнился, боль запульсировала в висках, неизвестная слабость и тяжесть наливалась в конечностях, делая их слово свинцовыми. Пришлось снова опустить голову и закрыть глаза. «Великий Хаос, когда это закончится?»… И будто в ответ на вопрос его «сопровождающие» остановились, швырнув ежа на пол. Послышался звук отпирающегося замка и противный скрип железной двери. Мобианца схватили за шкирку и кинули в открывшееся помещение. Ёж приготовился разодрать себе лицо при падении, но этого не произошло. Кто-то поймал его в воздухе и крепко держал тёплыми руками. Затем раздались голоса: — Это…что?! — возмущался неизвестный прямо над ухом Соника. Голос злой, немного равнодушный и очень знакомый. «Чёрт, неужели…?» — Сосед тебе на время, — был ответ. После грохот закрывающейся двери, и воцарилась тишина, нарушаемая тихим дыханием ежа, пригревшегося на чьих-то руках. Новоприбывшего положили на что-то более-менее мягкое, от чего он приятно расслабился. — Фейкер, какого чёрта ты тут делаешь?! — вновь раздался голос над его головой. Соник через силу распахнул глаза, но даже через туман он разглядел ярко-алые глаза, сверлящие его и горящие недоброжелательностью. — Шедоу…?!