И стал свет

Во дворце им дали другие имена. Детям, отданным на поруки Хат. На пятый день после того, когда она начала преподавать им священное знание, полученное от бога, Хат пришла в классную комнату – и при виде учительницы маленькая жрица Исетемхеб вдруг утратила свою важность и с восторгом сообщила, что теперь ее зовут Хатхор. Это имя богини, хлопая от восторга в ладоши, сказала девочка, но великий Ра разрешил ей поносить это имя, пока она служит ему. Она, сказал бог, вырастет такой же прекрасной девушкой, как Хатхор… При этом сообщении Хат впервые стало не по себе. Да, она была счастлива, она была очарована; но ей было уже не семь лет, как малышке Исетемхеб, а почти четырнадцать… Лишать детей имен? Но ведь имена священны, так же священны, как души… Это знал каждый сын Та Кемет… - А вас как зовут? – спросила девушка, желая испытать остальных детей. - Анубис, - встав и ударив себя в грудь, заявил семилетний Ипувер. - Хор, - шестилетний Ани с гордостью повторил жест своего друга. Хат покачала головой. Почему ей не дали другого имени? Должно быть, потому… потому, что она уже выросла! Она уже понимает, что это странно! "Великий бог, прости меня", - подумала девушка. Она, должно быть, невольно согрешила. Конечно, бог жил на земле, он имел обличье Инени, но это был самый могущественный бог из всех… Она не смеет судить его дела… - А я тоже Хатхор, - вдруг вмешалась шестилетняя Джепет и засмеялась. – Великий Ра сказал, что нам с Исетемхеб будет достаточно одного имени на двоих… Это так весело! Исетемхеб молча насупилась – ей явно не казалось, что очень уж весело; напротив, она ревновала свое новое высокое имя. Хат же при этом известии помрачнела окончательно. - Все, довольно! – резко приказала старшая жрица, хлопнув ладонью по полированному столику, на котором лежали глиняные таблички: материал, с помощью которого бог обучал ее письму. – Садитесь, начнем урок! "Маленькие боги" послушно сели. Конечно, называться Хатхор и Анубисом очень почетно, подумала Хат, но ведь это не сделало их богами взаправду! Такое поименование словно лишило их их истинной души… Хат нахмурилась и приказала всем слушать ее, не отвлекаясь. Нараспев девушка стала произносить слова, написание которых детям следовало выучить; "маленькие боги" хором повторяли. У нее оказались неплохие способности учительницы, а у детей – неплохие способности к учению. Хат быстро провела очередной урок и раздала детям задание: упражняться в письме, выписывая божественные знаки, пока руки не онемеют. Снова она почувствовала благоговение перед мудростью бога. Дать людям такое прекрасное и полезное искусство! Когда детишки разошлись делать уроки, Хат смогла остаться наедине со своими мыслями. Раньше, когда она была простой селянкой, у нее не было привычки много задумываться над устройством жизни – среди деревенских жителей это не поощрялось. Пусть думает старейшина, ему положено… А прочим людям задумываться – пустое занятие, да и грешно; надо заботиться о хлебе, да о детях, а высокие помыслы оставить тем, кто для этого предназначен. Мир таков, потому что так создан богами. Что может быть ясней? Теперь у Хат появилось время на раздумья и побуждение к этому. Бог проводил с нею немало часов – но довольно часто оставлял Хат одну, позволяя бродить по своему великолепному дому, точнее, по тем помещениям, которые были доступны его избранным слугам. В первые три дня Хат только и делала, что любовалась домом Ра. Он был достоин бесконечных восторгов. А сейчас… сейчас, когда она узнала такое… Даже дом бога на время перестал казаться ей прекрасным; да и первоначальное восхищение несколько остыло. Жизнь в эти залы вдыхал ее возлюбленный господин. А в его отсутствие Хат начинали посещать новые… непозволительные, должно быть, мысли. К чему бог готовит детей, которых забрал у родителей и лишил имен? Он отпускал их домой два дня назад – и Исетемхеб-"Хатхор" с гордостью рассказывала учительнице, что ее родители были счастливы тем, что она живет в милости у бога. Все родители были счастливы! А может, подумала Хат, только говорили, что счастливы… Она не знала, о чем теперь говорят ее односельчане в своих домах, тайком собираясь во дворах – Хат была отрезана от прежней жизни. А еще родители маленьких жрецов не успели узнать, что им сменили имена. Ра сделал это после того, как они вернулись обратно. Хат опустилась на колени, молясь божественному солнцу, чтобы бог вразумил ее. Она не понимала, что происходило со всеми ними. Она не услышала, как в ответ на ее молитву пришел он сам. Божественная рука коснулась ее плеча, и Хат, опомнившись, повернулась к Ра и склонилась перед ним. - Приветствую тебя, господин… Юноша сел рядом, улыбаясь. В иные минуты он казался ей человеком, желанным человеком. - Хороши ли сегодня успехи детей? Хат кивнула, радуясь этому. - Я доволен тобой, - сказал повелитель, и Хат почувствовала, как ее охватывает расслабляющий, непосильный восторг. Она снова склонила голову. - Могу ли я… Бог ждал. А Хат вдруг поняла, что сейчас перейдет грань – и, возможно, удостоится сурового наказания. Разве могла она спрашивать бога о причине его поступков! - О чем ты хотела просить меня, Первая? – безмятежно произнес Ра. Хат казалось, что он видит в ее душе все, чего она недоговорила. - Я хотела попросить разрешения… выйти на воздух, господин, - прошептала она. – Я хотела бы увидеть моих родителей… Да, в самом деле – Хат не видела родителей с тех пор, как ее взяли во дворец; бог не отпустил ее домой вместе с ее учениками. При этих словах лицо бога утратило благосклонное выражение. - Позже, - сказал он. – Сейчас ты нужна здесь. Ты нужна мне. Возмущение, зародившееся было в душе Хат, истаяло при этих словах – бог сказал, что она нужна ему! Ра придвинулся ближе и взял ее руку в свою, играя ее пальцами. - Повернись ко мне спиной, - приказал он. – Закрой глаза. Хат открыла рот, но потом вспомнила, что бога о причине его поступков спрашивать нельзя. Она покорно повернулась к Ра спиной, не вставая с места. Бог часто отдавал такие удивительные приказы – но на все, конечно, были ведомые только ему причины… Тонкие прохладные пальцы легли ей на виски и замерли на ее голове, потом погрузились в волосы. Хат закрыла глаза, утопая в блаженстве. В этот раз она погрузилась в сон наяву – яркий, похожий на сказки бабки Айи… грезу, в которой не было ни дней, ни ночей, ни часов… Ра оставил свою рабыню через час. Этот час обогатил его новыми знаниями о характере мышления и эмоциональных реакций таури… любопытно. Пожалуй, более, чем он мог ожидать. И что-то в характере мышления маленькой наложницы ему не понравилось. Может быть, он слишком мнителен? Гоаулд еще раз взглянул на крепко спящую на разбросанных по полу подушках девушку. Наверное, он переоценивает ее. Сейчас смешно даже вспомнить, чего он ожидал от этой расы – они по развитию оказались немногим выше животных. В конце концов, он в любой момент сможет уничтожить свою фаворитку, если ее реакции по-прежнему будут его настораживать. За эти дни гоаулд произвел ревизию запасов наквада, хранившихся на корабле – результаты были удручающими, хотя не сказать, чтобы неожиданными. Очень мало, даже учитывая огромную энергоемкость минерала. Придется снять аккумуляторы с самого корабля – иначе об установке Врат нечего и думать. Он отрежет себе путь к отступлению. Но это неизбежный риск. Однако больше всего гоаулд рисковал, когда посылал одного из своих маленьких жрецов, Анубиса, за старейшиной деревни. Он чувствовал, что власть и самая жизнь его в эти дни висят на волоске. Если бы таури это поняли, они смогли бы уничтожить своего бога еще до завтрашнего утра – Ра был слаб, потому что был один, без военной поддержки, без арсенала, без обученных слуг, без наквада. Земляне же были сильны своей численностью. И если бы только им хватило ума понять… Но если бы им хватило ума, сейчас они не именовали бы его своим солнечным богом. Все прошло гладко. Старейшина явился, запыхавшись, следуя за нарядным мальчиком как слуга – и еще не войдя в пирамиду, повалился на колени. Ра с удовольствием улыбнулся, видя, как маленький Анубис поднимает и уговаривает старика. Он действительно переоценил таури. Дуауф явился к своему богу – почти приполз на коленях. Бог принял его милостиво и осчастливил… - С завтрашнего дня я начну строить врата на небо, - сказал он старейшине. – Звездные Врата в мое небесное царство. Туда попадут только избранные. Ты должен будешь набрать для меня помощников. Старейшина молча простерся ниц. Все, что пожелает великий бог. Ра улыбнулся, глядя на его плешивый затылок – Дуауф еще не забыл, как может жечь божественная длань… - Могу ли я идти, господин? – спросил Дуауф, всем своим видом изъявляя готовность лететь выполнять волю бога. Или ковылять со всех ног, если старость подрезала крылья. - Нет, - ответил Ра, с удовольствием наблюдая, как на лице старика появился страх. – Расскажи мне все, что ты знаешь о соседних селениях. Их следует привести под мою руку как можно скорее. "Мне нужны юноши-таури, - подумал гоаулд. – Сообразительные и преданные щенята. Нужно воспитать инженеров и механиков для изготовления энергетических копий и сооружения виман*. А также мне нужны солдаты. Я не могу ждать до тех пор, пока вырастут эти дети - народ взбунтуется скорее". Однако старик почему-то молчал, и Ра слегка нахмурился, наклонившись к нему с трона. Этого хватило, чтобы Дуауф вздрогнул и упал на колени. - Господин?.. - Ты понял мой вопрос, раб? – произнес бог, начиная жечь своим взглядом лицо старейшины. – Что ты знаешь о соседних селениях? В разуме Дуауфа он разглядел что-то вроде непокорства, желания уберечь своих собратьев, и это Ра совсем не понравилось. Солнечный бог медленно встал с трона, его длинное белое с голубым одеяние раскинулось по полу. Дуауф, не поднимаясь с колен, проследил за движением тонкой смуглой руки, унизанной кольцами – он помнил, помнил эту руку. Старейшина взялся за лоб и сморщился, как от сильной боли. - Я все расскажу, - жалобно ответил он. – Только пощади меня, господин… Ра кивнул и снова воссел на трон, обратив взгляд на старика. Несмотря на благосклонный вид, уголки губ и ноздри божественного юноши дрогнули от презрения. Эти людишки еще не обладали ни достоинством, ни способностью отстаивать свою расу. Да что там, и того, и другого у них было едва ли больше, чем у обезьян, живущих в их джунглях… - Приступай, - произнес бог, и Дуауф послушался. * Виманы - летательные аппараты, упоминаемые в мифах древних индийцев (ариев). Здесь этим словом обозначаются глайдеры, которые Ра держал в своем арсенале для усмирения бунтовщиков.