Ловушка для бога

Нападение ётунов произошло неожиданно. Асгард закончил пировать, празднуя восстановление мира и спокойствия везде, где раскинулись ветви Мирового Древа. Захмелевшие от выпивки и развлечений асы совсем не ожидали, что в одну из звёздных ночей во дворец Одина проникнут враги. Несколько десятков огромных ледяных великанов бесчинствовали в тронном зале и оружейной, громя всё на своём пути. Они проникли в Асгард с помощью одной из тайных троп, которой воспользовались ещё во время битвы за Каскет, ларец вечных зим. Но сейчас ётунов не интересовал источник их силы, так как они знали, что он очень хорошо защищён, и асы больше не допустят его похищения. Сейчас великанов интересовала темница, где содержались пленники. А если точнее - им нужен был только один единственный пленник. *** Услышав посторонний шум, Локи замер, прислушиваясь. Среди остальных заключённых возникло какое-то волнение, они разом зашумели, привлечённые происходящим где-то возле выхода из темницы. Клетка Локи была слишком далеко, и ему оставалось только ждать, строя догадки в попытках удовлетворить своё любопытство. Трикстер поднялся, приближаясь к магическому барьеру вплотную и пытаясь выглянуть в коридор. С несколько долгих минут пленники бушевали, передавая друг другу сообщение о вторжении во дворец, и разразились приветственными криками, когда тяжёлые кованые ворота распахнулись, и в темницу вошло несколько ледяных великанов. Локи не мог этого видеть, но почувствовал ледяную волну, мгновенно прокатившуюся по коридору, и пробиравшую практически до костей. Пленники замолкли от неожиданности, погружая темницу в тягостную тишину и через несколько мгновений Локи смог увидеть почему. По коридору медленно, но вполне уверенно продвигались ётуны, и от одного их присутствия огромные стены темницы словно скромно ужались в ширину, так как фигуры ледяных великанов были слишком велики для них. Подходя к очередной клетке, ётун просто прикасался к одной из колонн, поддерживающих магический барьер. Камень стремительно начинал покрываться ледяной корочкой и вскоре вся клетка представляла из себя один сплошной кусок льда, заживо вмораживая в себя находившихся внутри пленников. Всё происходило очень быстро, ётунам не потребовалось много времени, чтобы добраться до конца коридора, как раз туда, где и находился Локи. Маг отступил, напуская иллюзию того, что его клетка пуста. Он отлично понимал, что ётуны пришли сюда именно за ним, жаждя отомстить ему за поражение их рода. И что они не уйдут отсюда без него. Тяжёлая поступь великанов эхом отзывалась от каменных стен, и Локи на секунду прикрыл глаза, сосредотачиваясь на поддержании иллюзии и стараясь даже не дышать. Сейчас он был просто беззащитен перед грозящей ему смертью, заперт и безоружен, словно затравленный зверь. Боль не страшила Локи, не после того, как он пал с Радужного моста, когда боль на долгое время была единственным, что у него оставалось. Но он предпочёл бы встретиться с врагом лицом к лицу, во всеоружии, и тогда у него был бы шанс победить. Он проклинал Одина, который заточил его в темницу, и ненавидел Тора, за то, что названный братец явно не спешил ему на помощь. Хотя, может быть, им станет легче, если он умрёт? Ведь проще избавиться от неугодного пленника вот так, если убить его собственными руками у них просто не хватает смелости. Даже если они считают это проявлением заботы. Локи всегда с лёгкостью мог игнорировать любые речи Тора, который хотел исправить его, и совершенно не понимал, что тот идеальный брат, которого он так отчаянно желал вернуть, никогда и не существовал. Помощь от Тора, как и его, так называемая, братская любовь, была какой-то… заочной. Я помогу тебе, но ты должен вернуться домой. Я помогу, но ты должен исправиться, Локи. Ты должен предстать перед судом и покорно принять свою участь. Я помогу. Но ты должен как-то оправдать моё доверие. Иначе я убью тебя. Похоже, братец, тебя опередят. Как только ледяной великан приблизился к его клетке, Локи смог узнать в нём Фарбаути, который, скорее всего, перенял титул после смерти Лафея. Но вряд ли он пришёл поблагодарить трикстера за полученный трон. Ледяной великан, по варварской привычке своих соплеменников, носил тяжёлые украшения из костей поверженных врагов вперемешку с золотыми монетами чужих стран и грубо обработанными каменьями. Фарбаути не торопился уходить от пустой на вид клетки, вместо этого он медленно приблизился к барьеру и втянул носом воздух, принюхиваясь. Локи почувствовал, как его сердце ухнуло вниз - он мог напустить иллюзию только на внешний вид, но никогда не мог скрыть запах, что и сыграло с ним жестокую шутку. Ётун наклонился, вглядываясь внутрь клетки, и его красные глаза уставились прямо на Локи, словно он прекрасно видел, где именно тот находится. - Неужели ты думал, что своими фокусами ты сможешь меня обмануть, трикстер? - прогрохотал его голос, и Локи снял бесполезную иллюзию, чтобы не тратить на неё свои силы. - Следовало хотя бы попробовать, - пожал плечами маг. Он до боли вонзил ногти в ладони и так сильно стиснул зубы, что заломило челюсть. Локи никогда не был трусом. Он был хитрым, осторожным и предусмотрительным, что бы там ни говорили асгардские пустозвоны и недоброжелатели. Он был сильнейшим магом Великого Древа, но для жителей Асгарда, в сравнении с той прямолинейностью и физической силой, что демонстрировал Тор, это становилось чем-то потешным. Большинство считало его магию чудачеством, недостойным занятием для настоящего воина и мужа. Даже Тор, знавший настоящую цену таким знаниям, по-прежнему пренебрежительно отзывался о заклинаниях, которые использовал Локи. «Фокусы» - так называл Тор магию своего брата, невзирая на то, что эти так называемые фокусы не раз спасали жизнь ему и его друзьям. Именно поэтому чужая насмешка попала прямо в цель, задела и так порядком уязвлённую гордость. Локи выпрямился, расправляя плечи и впервые за долгое время напоминая себя прежнего. Ётун долго рассматривал его, словно Локи был диковинным зверем, и мужчина на секунду порадовался, что магический барьер работает в обе стороны, иначе его ждала бы куда более худшая участь, чем быть превращённым в кусок льда. Фарбаути прикоснулся рукой к колонне, и ледяная корочка быстро начала расползаться по камню. Ну вот и всё. Локи широко улыбнулся, не желая показывать своим врагам, как ему ненавистна смерть. Но Фарбаути внезапно оскалился в ответ, и его огромная рука с силой сжала замороженную колонну, вырывая из неё огромные куски. Трикстер отшатнулся, не веря своим глазам. Ледяной великан быстро расправлялся с колонной, и, когда последний кусок оказался разрушен, два из четырёх магических барьеров рухнуло. Дальше всё происходило стремительно. Великан в мгновение ока оказался в клетке и, столкнувшись лицом к лицу с ётуном, Локи растерянно моргнул, вскинул ладонь – и меж разведённых в стороны пальцев затанцевало готовое рвануться в бой рыжее пламя. Но при всей своей силе и ловкости, он не мог соперничать с ледяным великаном, который просто схватил Локи, оставляя на его коже ожоги от прикосновения ледяной ладони, мгновенно потушив магический огонь. Трикстер зашипел, пытаясь вырваться, но Фарбаути держал крепко, и проще было бы отрезать себе руку, чем разжать его хватку. Будь у Локи кинжал или меч, он смог бы противостоять ледяному великану, но сейчас у него в распоряжении была только его магия. Которая оказалась просто бесполезна, так как на любое его движение ётун лишь усиливал хватку, в какой-то момент просто сломав трикстеру запястье, и резкая боль мешала сосредоточиться даже на простейшем заклинании. Локи задушенно захрипел, когда Фарбаути схватил его за горло и опрокинул на спину, прижимая его к каменной кладке темницы. По телу Локи, из-за чужих прикосновений, медленно начала расползаться синева, а в зрачках замелькали красные отблески. Он стиснул зубы, прокусив губу до крови и пытаясь сосредоточиться, чтобы вернуть себе прежний облик. - Ну же, не сопротивляйся, - довольно произнёс ётун, наклоняясь ниже. - Ты кровь от нашей крови, плоть от плоти. И я пришёл, чтобы показать тебе это. От его слов Локи пробрала дрожь, воздуха не хватало, и он чувствовал, что ещё немного - и он потеряет сознание. Но судьба не была к нему столь милосердна, и Фарбаути чуть ослабил хватку, отстраняясь. Два других ётуна опустились на колени, прижимая Локи к полу и мешая ему двигаться, в то время как сам Фарбаути вытянул вверх руку. Сначала на кончиках пальцев, а затем, становясь всё больше и больше, обрастая наростами, появлялся ледяной шип, страшное оружие инеистых великанов. Локи отрешённо наблюдал за этим, с каким-то упорством возвращая себе прежний облик, предпочитая терпеть боль от ожогов, но только не предстать перед своими мучителями в облике ётуна. Сейчас он не желал иметь с ними ничего общего и поддерживал эту иллюзию так долго, как мог. Фарбаути недолго любовался холодным отблеском льда, давая Локи короткую передышку, но, в конце концов, снова склонился над трикстером, чтобы сполна насладиться его болью. Маг захлебнулся криком, когда ледяной шип безжалостно врезался в его левое плечо, проникая насквозь и вмерзая в каменную кладку пола. На секунду Локи почувствовал себя бабочкой, нанизанной на булавку. Именно эта ослепляющая боль и не давала ему окончательно отключиться. Дышать было тяжело, но Локи всё равно продолжал хватать ртом воздух, как будто каждый его вздох был последним. Он пропустил момент, когда острые когти прошлись по его груди, пропарывая рубаху и оставляя длинные кровоточащие раны на теле. Но когда обжигающе холодная ладонь рванула на нём штаны, сдирая их вместе с исподним, Локи забился, впервые чётко осознавая, что именно ётун собирается с ним сделать. От накатившего унижения у него заалели щёки, и он распахнул слезящиеся глаза. Локи уже давно перестал чувствовать левую руку, а правая была сломана, но он всё равно попытался вырваться, причиняя себе тем самым только новые увечья. Фарбаути же только рассмеялся на тщетные попытки мага освободиться. - Не дёргайся, Локи, - коротко приказал великан, хватая трикстера за бёдра и разводя их в стороны. На чужие отчаянные попытки пнуть его Фарбаути только всё больше скалился, так как обессиленный маг не мог причинить ему никакого вреда. Локи оставалось только смотреть, как ётун обнажается, и с содроганием представлять то, что его ждёт. Ледяные великаны были огромны, в два раза выше и крупнее самого высокого аса, а их сила и грубость не раз становилась присказкой в историях, которыми часто потчевали хмельные воины своих слушателей на пиру. И сейчас трикстер мог в этом убедиться, когда его бесцеремонно вздёрнули вверх, раскрывая ещё шире. Локи совсем обезумел, но и в безумии оставался верен себе. Сколько раз он повторял, что смерть - лучший выбор, чем принять унижение. И Локи не лгал. Он жаждал смерти за то, что его видели таким, каким он сейчас был. Его глаза вновь подёрнулись алым, и он хрипло рассмеялся, сдерживая рвущийся наружу всхлип. Вот это - его судьба? Сдохнуть как шлюха из-за слишком большого члена? Такого он достоин? К этому стремился всю свою жизнь? Неужели прав был Один, говоря, что он рождён, чтобы умереть? Причём умереть смертью постыдной, недостойной не только воина и мужа, но и наследника трона. Фарбаути не стал долго ждать и от первого глубокого толчка Локи взвыл от раздирающей внутренности боли, а его голос, ненамеренно усиленный обезумевшей магией, прогрохотал под сводами темницы, отражаясь многочисленным эхом. Ётун наклонился, свободной рукой хватая трикстера за горло, и прошипел ему в лицо: - Ты слишком шумный. Мне вырвать тебе язык? Или ты желаешь призвать сюда свидетелей? Но Локи вряд ли слышал его. Он уже даже не кричал, лишь едва слышно хрипел, его закатившиеся глаза совершенно почернели, а тело спазматически дёргалось, принимая каждый мощный толчок. По бёдрам текла кровь, обжигающе горячая и густая. В какой-то момент Локи замолкал, больше становясь похожим на сломанную куклу, но его беспамятство не длилось долго. Великан резко дёргал его за изуродованное плечо и трикстер беспомощно вздрагивал в чужих руках, распахивая невидящие глаза. Пытка, длящаяся вечность, не прекращалась. Силы совершенно оставили Локи, черты лица обострились, глаза ввалились. Его кожа почти перестала быть обманчиво прохладной — теперь маг всё время горел в лихорадке. Локи умирал. Ледяной великан видел это в чертах его лица, слышал в ритме дыхания, чуял в сладковатом запахе, пропитавшем воздух. Ётун не мог насытиться, он терзал распластанное под ним тело, впитывая в себя последние крохи угасающей жизни. Но вечность тоже имеет обыкновение заканчиваться, и ётун низко зарычал, выплескивая своё семя глубоко внутрь искалеченных внутренностей, оставляя своего врага поверженным и униженным. *** Это был неправильный бой. Тор отбивался от нападения ледяных великанов, раскидывая врагов своим молотом, но мыслями он явно был не здесь. Не раз и не два он пропускал чужие удары, и только дружеское плечо, которое раз за разом подставляли ему верные товарищи, спасало его от гибели. Тор чувствовал, что что-то не так, ётуны вели себя неимоверно глупо, просто ворвавшись во дворец и столкнувшись лбами с воинами Асгарда. Чего они добивались, насмерть сражаясь в пустом тронном зале и оружейной, хотя ни один ледяной великан на памяти аса даже не держал закалённое оружие. Ётуны презирали сталь, выкованную в огне, она обжигала их, из-за чего великаны дрались только ледяными шипами. Тор не видел, чтобы ётуны преследовали какую-то цель, они просто сражались, словно оттягивая время. Но для чего? Когда до оружейной внезапно донёсся далёкий, но очень громкий крик чужой невыносимой боли, Тор словно примёрз к полу, замирая в пылу битвы. - Цверги меня задери, что это было? - удивлённо спросил Франдал, который был к асу ближе всех. Тор обернулся к нему, обратив на друга обеспокоенный взгляд, и коротко выдохнул: - Локи. Это голос Локи. У него было плохое предчувствие. Размахнувшись Мьёлльниром, он размозжил голову одному из великанов, напавших на него, и только потом резко направился в сторону темницы, сметая в сторону всё, что попадалось у него на пути. Ну, или почти всё. - Тор! - недовольно крикнула Сиф, перегораживая ему дорогу. - Это наверняка ловушка! - Там мой брат, - вымученно ответил ей ас, не зная как объяснить ей, что он не сможет остаться в стороне. Никогда не мог. - Хорошо, ладно! - недовольно всплеснула руками воительница, отлично понимая, что ей не по силам отговорить бога грома от наверняка самоубийственной затеи. Если всё это и правда устроил Локи, то Сиф готова была убить его своими руками, не посмотрев на то, что Тор ей явно этого не простит. - Франдал, идём, не можем же мы бросить этого безумца одного! Тор благодарно улыбнулся и поспешил в сторону темницы, с каждым шагом всё отчётливее видя, что основной целью ледяных великанов было именно место, где содержались пленники. Потому что ётунов на их пути становилось всё больше и те яростно сражались за каждый фут земли, обагряя её своей кровью. Чтобы пробиться к воротам темницы, у Тора ушло много времени и сил, но, после тяжёлого сражения, он всё-таки оказался внутри, встреченный поразительной тишиной. Франдал, идущий прямо позади него, только ошеломлённо присвистнул, когда первое, что они увидели - это вмороженные в глыбу льда мёртвые пленники, застывшие в вечной агонии. И так было в каждой клетке, мимо которой они проходили. Сиф встревоженно озиралась, явно ожидая столкнуться с тем, кто сотворил такие ужасы. Но коридоры темницы были пусты, и асы продвигались вперёд, провожаемые только десятками мёртвых взглядов. Удушливый страх за брата подтвердился, когда они подошли к его клетке. В отличие от остальных, она была пуста, а часть магического барьера разрушена. Тор отчаянно искал следы борьбы или разрушений, не желая верить, что нападение подстроил Локи, чтобы выбраться из своей тюрьмы. Но, глядя на пустую клетку, не оставалось больше никаких других вариантов. Разочарование и гнев на мгновение затопили сознание, и Тор стиснул в руках молот, готовый сейчас же отправиться на поиски брата и силой притащить его обратно, если понадобится. Сиф разразилась грубой бранью, обходя темницу со стороны, проклиная лживого Локи на все лады. Тор слушал бездумно, даже не собираясь прерывать её, но тут Сиф осеклась сама, словно кто-то выбил из неё дух. Ас встревоженно перехватил её взгляд на побелевшем от ужаса лице, направленный куда-то себе под ноги, в место, скрытое от их глаз высоким основанием клетки. Они с Франдалом одновременно оказались возле воительницы, чтобы лично увидеть то, что привело её в такое смятение. В первый момент Тор даже не поверил своим глазам. Перед ними, прямо на полу, лежал Локи, лживый бог и предатель, который, как они полагали, сбежал из своей тюрьмы. Если это было и так, то убежал он явно недалеко. Тор почувствовал тошнотворный комок, подкатывающий к горлу. Первое, что бросилось ему в глаза, был огромный ледяной шип, торчащий из искалеченного плеча Локи, и он уже начал таять, разбавляя густую кровь на свежих ранах. А их было немало, ожоги покрывали тело трикстера неприглядными пятнами, а несколько глубоких царапин и синяков явно были оставлены чужой рукой. Но хуже всего было то, что Локи оказался почти полностью обнажён. Рубаха на нём представляла собой разорванные лоскуты ткани, еле прикрывающие наготу, а штанов не было вовсе. Большая лужа крови под нижней частью тела Локи и множество ожогов и синяков, покрывавших внутреннюю сторону его бёдер, красноречиво свидетельствовали о том, что здесь произошло. Тор в ужасе рассматривал бледное лицо своего брата и видел, что он не дышит. Что Локи пугающе неподвижен, безволен, расслаблен. Оказалось, что даже смерть не была милосердна к трикстеру, всё-таки забирая своё. Тор просто не успел. Локи нужна была его помощь, а он не пришёл. Мьёлльнир с тяжёлым гулом ударился о каменный пол темницы, когда Тор разжал сведённые судорогой пальцы и сделал шаг к брату. Он без сил рухнул перед ним на колени, и осторожно повернул к себе голову Локи, бережно держа его лицо в ладонях. Мужчина выглядел измученным, и ас с болью подумал, что теперь знает, почему Локи кричал. Ему и самому хотелось кричать от еле сдерживаемой ярости и ужаса, но вместо этого Тор только медленно наклонился, прижимаясь ко лбу брата дрожащими губами. Ему было всё равно, что свидетелем этой сцены были его товарищи по оружию, сейчас это было совершенно неважно. Тор закрыл глаза, отчаянно не желая двигаться вплоть до конца времени, пока чудовищный волк не поглотит солнце, погрузив мир во тьму. Его тяжёлая уверенная рука, не раз держащая Мьёлльнир, сейчас опустилась на грудь брата, в место, где должно было биться его трикстерское противоречивое сердце. На секунду Тору показалось, что он действительно чувствует биение под своей рукой, и, неверяще прижавшись к груди брата ухом, он со всё возрастающей надеждой действительно это услышал. Локи всё-таки был жив. Его сердце, хоть прерывисто и медленно, но пока ещё билось в растерзанном теле. - Он жив, - быстро проговорил Тор наблюдавшим за ним друзьям и рванул на себе плащ, укрывая им брата от чужих глаз. Алая ткань мгновенно пропиталась кровью, окрашиваясь в более тёмные тона, но Тора это совсем не беспокоило. Он приказал Франдалу поспешить за помощью, предупредить альв о том, что вскоре потребуется всё их мастерство и лечебная магия. Необходимо было отнести Локи наверх, где ему окажут помощь, но для этого вначале нужно было как-то избавиться от ледяного шипа, который пригвоздил его к полу. Тор уже хотел просто вырвать его из чужого тела, но его руки вдруг перехватила испуганная Сиф. - Если ты вырвешь шип, то он умрёт! Мгновенно истечёт кровью из-за вновь открывшейся раны. Лучше срезать лёд с обеих сторон. Сиф напоследок сжала руки аса в поддерживающем жесте, и отстранилась, вынимая из-за пояса свой кинжал. Она уверенно схватила один из факелов со стены, сунув в него лезвие, а когда оно достаточно раскалилось, Сиф быстро расплавила лёд под плечом трикстера, стараясь лишний раз не касаться раненой кожи, чтобы не причинить ещё большей боли. Тору оставалось только наблюдать за ней, внутренне содрогаясь при мысли, что будь он один - и Локи бы не выжил из-за его глупости. Когда воительница закончила, отступая в сторону, Тор бережно подхватил трикстера на руки, завернув его измученное тело в свой плащ. Позже он будет мстить за Локи, даже если это будет грозить Асгарду новой войной с Ётунхеймом. Но это будет потом, когда он убедится, что брат не умрёт на его руках, а будет жить. Позже. Сейчас же он просто чеканил шаг, прижимая к себе Локи, словно самое величайшее в мире сокровище, и быстро петлял по кажущимся бесконечным коридорам, не останавливаясь на удивлённые окрики асов, которые попадались ему по пути. А за стенами дворца Одина в этот момент бушевала гроза.