Хорошее.

- Ай! Аккуратнее! – Кикё поморщился, испытывая боль. - Кто ж знал, что ты такой неженка, - хрипловато хмыкнул в ответ Закуро, чуть закусывая нижнюю губу. - Это больно, - глубоко вдыхая, задерживая дыхание и чуть вздрагивая, чувствуя движение. - Терпи, сам просил. - Думал, ты осторожнее будешь, - закатив глаза, и, наконец, с легкой дрожью выдыхая. - Все, - наконец выпрямляя ссутуленную спину, заключил Закуро, осматривая свои труды, - зачем тебе по две дырки в каждом ухе? - Нравится, - потирая руки, в которые впивался ногтями, пробубнил Кикё, поднимая лицо, - спасибо! - Должен будешь, - только и хмыкнул в ответ Закуро, поворачиваясь спиной. Улыбаться, вспоминая, стало доброй привычкой. Не то чтобы Кикё любил предаваться воспоминаниям, но это было так приятно. Вспоминать, как теплые пальцы Закуро касались мочки. Ну, и осознавать что, увы, сама идея прокалывать уши появилась только поэтому. Лет десять прошло, считай. Долгих десять. Быстрых десять. С какой стороны смотреть. Кикё коснулся золотых серег в своих ушах, чуть отодвинув пряди лазурных волос за спину. Все еще впереди. Только начинается… - Закуро, Бьякуран… - по-хозяйски открывая дверь в комнату, начинает Кикё, замирая на пороге. Обнаженный по пояс, только влажное махровое полотенце на бедрах. И спина ровная, с заметной цепочкой позвонков. С кончиков волос, изогнутых полумесяцем, каплями сползает вода, вдоль заметно выступающих лопаток. На голос Кикё, Закуро оборачивается, встряхнув багровыми алыми волосами, и неспешно одевает кольцо на палец, и смотрит, ожидая продолжения оборванной фразы. - Бьякуран? - Проколи мне еще по дырке, - выдыхает Кикё.