Игра

- Так, – протянул блондин, ощупывая неизвестный ему объект. Судя по ощущениям, – немного шероховатая поверхность, неровность, и бьющий прямо в нос немного горьковатый запах смолы – предметом являлось дерево. Что, собственно, было странно, ибо паренек был более чем уверен, что голос его черноволосого друга раздавался именно оттуда. Возможно, кареглазый забрался на векового жителя, а может уже давно убежал в неизвестном направлении… - Мы тут! – слышится громкий вопль близнецов откуда-то справа. И светловолосый спешит на зов ускользающих друзей. И кто говорил, что жмурки скучная и неинтересная игра? - Они уже начали играть? – тихий смешок оповестил сидящего на бортике фонтана короля о приходе невесты. Девушка медленно подошла к жениху и, поправив нежное зеленое платье, вышитое золотыми и серебряными нитями, села рядом с мужчиной. - Да, начали пару минут назад. Ты хотела предложить им другую игру? – переводя усталый взгляд от какого-то важного документа, который на самом деле не имеет никакого значения, на девушку, тихо интересуется черноволосый. - Нет. Это более чем подходит. Все же эти дети хоть и не осознано, но делают именно то, что нужно, – улыбаясь и доставая из широкого рукава небольшую коробочку, ласково отвечает рыжеволосая. – Будешь? – открывая позолоченную крышечку и доставая из «сундучка» несколько печенюшек, тянет она. - Не откажусь, – кивая в знак благодарности и беря предложенное лакомство, голубоглазый продолжает: – Подходит для чего? И что же тебе нужно? - «Чему бывать, того не миновать», слышал такую фразу? - Разумеется, – хмурится мужчина. – Но при чем здесь это? - Придет время, и я тебе все расскажу. Может же девушка иметь свои секреты, как думаешь? – хитро улыбаясь и пряча лакомства, девушка встает с насиженного места и, легко целуя жениха в щеку, направляется в сторону детей. От чего-то ей и самой захотелось поиграть в игру, за которой она вместе с братом провела почти все детство. - Постой… – откладывая так и не прочитанную бумагу в сторону, просит черноволосый. - Ты волнуешься за Него? – не оборачиваясь, тихо интересуется рыжеволосая, выделяя последнее слово. - У меня плохое предчувствие, – тянет мужчина, зарываясь рукой в торчащие во все стороны волосы и растрепывая их еще больше. – Чувство, будто случится что-то плохое. - Прошло всего пару дней, – напоминает зеленоглазая. – Еще рано поднимать панику. К тому же я сомневаюсь, что есть что-то, с чем ОН не сможет справиться. Лучше возвращайся к работе, – немного грубо отзывается девушка и идет в сторону детей, давая понять, что разговор окончен. - Легко тебе говорить, – вздыхает голубоглазый, когда невеста уходит достаточно далеко, чтобы не слышать его слов. – Ты всегда его недолюбливала. А мне-то он как брат. *** - Саске? – резко обернувшись, блондин застыл в нерешительности. Перед ним стоял растрепанный черноволосый мальчонка. Не в меру худощавый, с тонкими руками, которые, кажется, переломятся от дуновения ветра. Бледный, будто на улице бывает только по праздникам. Удивленный. Немного озабоченный сложившейся ситуацией. Мальчонка, в черных омутах которого проглядывается еле заметное узнавание и безграничное неверие собственным по неосторожности слетевшим с губ словам. - Не верю, – шепотом тянет ребенок, а уже в следующее мгновение хватает несопротивляющегося блондина за шкирку и «утаскивает» подальше от любопытных глаз родственников. Ноги сами несут детей за пределы шумных улиц, ближе к лесу – на полигоны. У каждого возникло стойкое чувство, что там им никто не помешает. Именно на средних размеров площадку, где когда-то было объявлено о создании седьмой команды. - Итак, – шипит черноволосый, кидая болтающийся за спиной груз прямо перед собой. – Кто ты? - Саске? – не веря собственным словам и глазам, переспрашивает светловолосый, в упор смотря на когда-то лучшего друга. Голубоглазый очень хотел увидеть Учиху, поговорить с ним, подружиться, извиниться за то, чего этот ребенок не должен был помнить… но бывший шиноби никак не ожидал увидеть в глазах здешнего Саске то, что всегда видел у своего… - Спрошу лишь один раз. Твое полное имя? – снова спрашивает черноволосый, еле сдерживаясь, чтобы не ударить изумленную морду товарища. - Узумаки Наруто – джинчурики Девятихвостого, – неосознанно отвечает ниндзя, пытаясь понять, что случилось. И что продолжает происходить. Мозг во всю отказывался работать и хваленная способность к быстрым логическим выводам, которой так гордился его биджу, куда-то делась, помахав облезлым хвостиком на прощание. - Повтори, – требует черноволосый, с опаской косясь на непонятный субъект, который, как кажется, очень даже понятный и знакомый… - Не буду! – вспыхивает голубоглазый и тут же задает так интересующий его вопрос – Ты Саске… мой Саске? В смысле из моего мира? Ну, которого я убил… АААА! Я запутался! Короче: да или нет? - Да, твою мать! – ударяя блондинистую голову лбом, вскрикивает черноглазый, пытаясь прожечь в собеседнике дырку. Они стояли так пару минут, пытаясь подавить друг друга, бодаясь как дети. Каждый хотел удостовериться в чем-то, что-то понять и принять. Напряжение, висевшее в воздухе, грозило вот-вот обрушиться на них ледяной волной. Оно давило. Шептало что-то своим режущим слух голосом… А потом, буквально через мгновение все исчезло, и ребята, свалившись на землю, заливисто рассмеялись, представляя, какие у них только что были лица и как эта сцена выглядела со стороны. - Блин, – протянул блондин спустя пару минут. – Это правда, ты? – поднимаясь на локтях и смотря в черные глаза. - А что не видно? – садясь по-турецки и подпирая голову рукой, зевает черноволосый. Его шестое чувство упорно твердит, что сейчас начнется допрос с пристрастием… - Докажи! – плюхаясь напротив мальчика, требует блондин, подтверждая не радостные мысли Учихи. – Что случилось во время второго этапа экзамена на звание чунина? - Мне поставили проклятую печать, вот сюда, – указывая на скрытую черной водолазкой шею, лениво отзывается черноглазый. В голове у него творится полный бардак. Еще пару часов назад он думал, как ввалится в родную комнату и провалится в сон, где его обязательно будут преследовать воспоминания из прошлого. Думал, как на следующий день снова будет пытаться растормошить вечно замкнутого в себе блондина и пытаться наладить с ним хоть какой-то контакт. Думал, как продолжать привыкать к этому столь неродному миру… а потом все разлетелось вдребезги. Стоило ему увидеть улыбающегося Узумаки, идущего рядом со своей семьей, его глаза, в которых было что-то, чего никогда не было у здешнего Наруто… - Ладно! А что случилось уже на последнем этапе? – вопрос, заданный в третий раз, слышится черноволосому как-то издалека. - Третий отбросил копыта, песчаники восстали, Орочимару заявился, и вообще день тогда насыщенным был, – немного раздраженно отозвался Учиха, меняя положение и усаживаясь поудобнее. - А… место, где ты пытался оборвать связи? – немного неуверенно, будто боясь разбудить что-то очень нехорошее, тихо спрашивает Намикадзе, смотря куда-то в сторону. Почему-то видеть глаза друга, отвечающего на этот вопрос, не хотелось. - Долина Завершения, – со вздохом ответил черноволосый после пяти минут напряженного молчания. Вспоминать собственную глупость совсем не хотелось. - А… - Да достал уже! Я это, я! – кидая в удивленного голубоглазого небольшой камушек, воскликнул черноглазый. Продолжать отвечать на дурацкие вопросы не было никакого желания. Но ведь Намикадзе ни за что не заткнется, пока сам не заткнешь. Была такая ужасная привычка у его друга. - Друг! – завопило светловолосое чудо, кидаясь на опешившего мальчика. Сейчас, когда Саске отреагировал совсем как раньше, сомнений в подлинности его личности не осталось. Но взамен появился очень даже важный вопрос… - Да отвали ты от меня! Ты тяжелый! – отдирая от себя чуть ли не плачущее нечто и впечатывая его в землю, вскрикнул Учиха. И предусмотрительно отошел от распластавшейся на траве тушки. - Эй, Саске, – замычали откуда-то снизу. – Я тут подумал… - Мне уже страшно, – садясь рядом с мычащим объектом, оповестил его черноволосый. - Как ты тут оказался? Я точно помню, что убил тебя тогда, – слегка поворачивая голову, так, чтобы был виден только один глаз, тихо спрашивает блондин. - Не знаю, – видя так несвойственную голубоглазому серьезность, бывший мститель сам проникся этим чувством. – Последнее, что я помню с Родины - твое лицо, искаженное болью. А потом я проснулся в своей комнате. Так, будто все произошедшее было просто страшным и очень длинным сном… - Да уж… сном, – горько усмехаясь, тянет голубоглазый и переворачивается на спину, подставляя испачканное в земле лицо лучам полуденного солнца. – Наверное, здорово – начать жить с детства, когда можно многое изменить. - Детство, говоришь… в десять лет ты, конечно, не взрослый человек, но и не совсем ребенок, – задумавшись, отвечает Учиха. - Десять…? – удивленно переспрашивает блондин, садясь на зеленую траву и с неверием смотря на активно размышляющего над чем-то друга. - Да, я здесь уже год, – кивает своим мыслям черноглазый. - Хотя до сих пор не могу привыкнуть ко многому, даже сейчас непривычно осознавать, что Итачи все еще жив, и я могу в любую минуту подойти и поговорить с ним… Да и видеть лица родителей каждое утро все еще странно… - Ты издеваешься? – вскакивая и хватая мальчика за плечи, кричит Намикадзе, широко раскрытыми глазами смотря на своего «пленника». - Ха? – пораженно глядя на товарища, Саске просто растерялся. – У тебя ведь тоже с семьей все в порядке, и ты… - Что значит год? – будто не слыша слов лучшего друга, кричит бывший шиноби, абсолютно не понимая, что происходит. Не похоже, что прежде последний Учиха сейчас врал, но, если сказанное брюнетом - правда, то как все это понимать. Ведь… ведь для него… - А? - Для меня восемь лет пролетело, – обессиленно падая на уже разбитые колени, поясняет ничего не понимающему товарищу блондин. - Повтори… - С тех пор, как я убил тебя, восемь лет прошло, – падая на пушистую траву и закрывая глаза руками, отзывается голубоглазый. Голова болит нещадно. Сил думать уже не осталось, хочется пойти и утопиться в ближайшей луже. И так невовремя в памяти всплывают безразличные взгляды членов семьи… - Врешь?! – не то утверждает, не то спрашивает мальчик, садясь рядом с блондином и заставляя убрать руки от глаз. – Нет, не врешь. Значит, наши времена изменились… - Что-то типа того… надо все обдумать и понять, что тут происходит, – серьезно говорит Узумаки, усаживаясь в позу лотоса и складывая руки в уже привычном жесте, так же, как когда-то это делал не безызвестный всем Шикамару. - Надо, – соглашается черноглазый, с неверием косясь на голубоглазого, раньше тот никогда не вел себя именно так… возможно, дело в прожитых им годах, но в черноволосой голове по-прежнему не укладывалось, что разница между ним и его другом составляет семь лет. - Начнем… Ты попал сюда восемь лет назад по моему времени и год по твоему, так? – интонацией, не просящей ответа, начинает Узумаки. – Значит, мы имеем разницу времен. Из полученной информации можно предположить, что один год этого мира равен восьми годам нашего мира. Но тогда разница между обоими мирами будет слишком большой… из слов Мудреца Шести Путей… - Ты разговаривал с Мудрецом? – перебивает блондина Саске, о чем собственно сразу жалеет. Друг посмотрел на него, как на врага народа, которому он готов в любой момент проделать аккуратную дырочку в сердце. - Да, это старая история, я расскажу ее тебе как-нибудь. А сейчас, будь добр, не перебивай. Так вот, из слов Мудреца могу с уверенностью сказать: путешествие во времени больше чем на тринадцать лет назад, невозможно. Несмотря на то, что мы совместили время с параллельностью миров, не думаю, что этот срок сильно вырастет, – блондин задумался. Надо было как-то объяснить такую разницу в прожитых годах, но как это сделать, мальчик решительно не понимал, пока отчего-то не вспомнил сказанные его биджу слова. – Плешивый сегодня говорил, что вернуться в ближайшее время не получится. Судя по всему, я застрял здесь на срок, много больший чем год… я полагаю, что временные промежутки наших миров сменяют друг друга каждые восемь лет. Проще говоря, если раньше в нашем родном мире прошло восемь лет, а здесь год, то сейчас будет с точностью наоборот. Саске, ты помнишь сколько точно ты в этом мире? До дня. - Сейчас, – залезая рукой в небольшой рюкзак, все еще висящий за спиной, бывший мститель достает маленький блокнотик, в последствие оказавшийся календарем, и быстро пролистывает страницы, на каждой из которых ровными рядами стоят кресты. – Год и семнадцать дней. - Ясно. Ровно семнадцать дней назад я оказался здесь, – обводя руками пространство вокруг себя. – Значит, в следующий раз проход в наш мир откроется через восемь лет. Вот почему Плешивый говорил о силе… Но встает другой вопрос, как мы сюда попали и при каких условиях. Ты совершил переход недалеко от границы страны Ветра, я вообще на другом континенте… - «Я расскажу, где откроются врата в следующий раз», - протянул сонный голос девятихвостого, от чего Наруто грохнулся и в который раз пропахал землю носом. - Ты издеваешься? – взвыл голубоглазый. - А? – косясь на друга как на сумасшедшего, подает голос Учиха. - Плешивый сказал, что расскажет, где откроется проход. Вот откуда он знает, а? – пытаясь вырвать у себя клок волос, поясняет блондин. – Он ведь точно не скажет сейчас. Ладно, неважно. Раз он знает, все в порядке. Вопрос следующий. Как нам жить в этом мире? Я совершенно не представляю, как вести себя с родителями, братом, сестрой, сверстниками. Мне двадцать четыре, но я чувствую себя шестилетним ребенком, играющим в жмурки и узнающим мир в другом свете. Вот же… - Живи как раньше. Ты - Узумаки Наруто, никогда не сдаешься, прешь напролом, плюешь на чужое мнение и делаешь все по-своему, – усмехаясь старым воспоминаниям, говорит черноволосый, желая поддержать своего вновь обретенного лучшего друга. И все равно, что разница между ними семь лет. Все равно, что Наруто уже двадцать четыре, а ему семнадцать. Все равно, что Намикадзе сильно изменился, что он стал старше и умнее, что совсем не такой, каким был раньше. В глубине души Учиха знал, что перед ним все тот же гиперактивный мальчонка, упорно смотрящий вперед. – И если тебе тяжело с семьей, то не сближайся с ней. Они родители здешнего Наруто, – спустя пару минут продолжает черноглазый. – И ты совсем не обязан вести себя с ними, как с семьей. Тебе они чужие, как и мне мои. - Чужие, да? – горько усмехаясь, тянет блондин и вспоминает безразличный и холодный взгляд Минато, так резко контрастирующий с взглядом его отца. – Может, ты и прав. - «А ты ничего не забыл?» - раздается в голове недовольный голос. Все еще не восстановившему силы биджу совершенно не нравится происходящее. Этот Учиха, которого он откровенно недолюбливал, рушит все его планы. Почему он тоже тут? - Забыл? - «Лирей», - подсказывает животное, мечтая свернуть черноглазому шею. Он ведь точно не просто так оказался здесь, более того на год раньше самого Наруто. Проводник? Неужели он и есть тот, о ком говорила та женщина? - Лирей? – поворачивая голову набок и смотря на уже понявшего происходящее друга, переспрашивает блондин. – Лирей… ТОЧНО! Тренировка! Я же обещал брату! – вскакивая с насиженного места, закричал Намикадзе, уже собираясь стартануть в направлении… – А где обычно тренируется моя семья? - На самом дальнем полигоне северного сектора, – немного неуверенно отвечает брюнет, смотря на уже скрывающегося в лесной чаще товарища. – Вот же…. Учиха распластался на зеленой траве и уставился пустым взглядом в слишком голубое небо. Почему-то ему вспомнились события прошлого года… *** - Лирей! – вопль, раздавшийся над огромным полигоном, распугал несколько птиц, ютившихся в пушистых ветках. – Прости! – складывая руки перед собой и умоляюще смотря на опешившего брата, протянул голубоглазый, попутно пытаясь отдышаться, – Просто Саске, зараза, утащил меня раньше, чем я понял, что произошло. Но теперь я тут и готов к обещанной тренировке! Блондин с нескрываемой радостью смотрел на удивленного брата, лежащую на земле и немного побитую сестру, отца, который, кажется, сейчас прожжет дырку в несчастной блондинистой голове… «Пусть и не те, но они моя семья», – улыбнувшись самому себе, Наруто бросился на шею рыжеволосому, крепко обнимая.