Тень

Леголас лежал на боку, завернувшись в одеяло, и слушал шум моря. В последнее время он слышал его везде, где бы ни находился. Слышал всё чаще. Всё громче и заманчивее звучал плеск волн, шум ветра, кричали чайки. Но это приносило не только радость, обещало не только исполнение давней мечты. Это значило, что скоро он покинет смертного, который стоил всех мечтаний, грёз и надежд. Просто человек из плоти и крови, на которого эльф променял бы всё что угодно. И Валинор в том числе. И человек не знал о том, как драгоценен. Сын лесного короля сел на постели, и тоскливо посмотрел в окно. Шум моря незаметно пропал сам собой, ему на смену пришли настоящие воспоминания. Такие сладостные, запретные, грешные, и такие бесценные. Грубые руки мужчины укрывали его от всего мира, его жаркое дыхание на коже заставляло позабыть обо всём. Для человека это был лишь способ скоротать длинные ночи и сбросить напряжение после битвы. Для Леголаса это стало проклятием и даром, панацеей и страшной болезнью одновременно. Приятно было погрузиться в воспоминания, и, закрыв глаза, на минуту вновь ощутить все те ласки и поцелуи. Мучительно было открывать глаза и понимать, что никогда больше смертный не будет шептать ему на ухо сбивчивые, неправдивые признания. Он миллионы раз признавался в любви. Оба знали, что любви нет, но была тень её. И лишь за эту тень Леголас готов был вновь отправиться на какую угодно войну, переплыть океаны, и, в конце концов, отказаться от бессмертия. Но никому не нужны были его бесполезные жертвы. Они уже попрощались. Еще до его предстоящей свадьбы с эльфийкой и отъезда самого Леголаса. Мужчина тогда зашёл к нему поздно вечером, довольно сухо и рассудительно поведал, что скоро будет не до прощаний, говорил ещё что-то разумное и щемящее равнодушное, а потом приказал раздеться и лечь на постель. Именно приказал, как приказывают продажной девке. Но тут уж было не до оскорблённой гордости. Потом эльф долго лежал неподвижно в полной темноте, и воскрешал в памяти каждую секунду близости. Это было не так, как всегда. Грубо, больно, и торопливо... Но всё же это было с ним, а значит, заслуживало особого почётного уголка в памяти. Прямо сейчас ему хотелось встать, пойти к Арагорну, и... и что? Сказать ему о своей любви? Глупо. Просто увидеть его, посмотреть, как он спит? Ещё глупей, хоть и заманчиво. Смотреть на него, пусть и издали – такая малость, но и её скоро лишится влюблённый бессмертный эльф. А взамен он получит исполнение своей давней мечты, которое порой казалось чуть ли жалкой подачкой взамен того, что на самом деле желало сердце. В конце концов он просто не усидел на месте. Справедливо рассудив, что уснуть всё равно не сможет, а значит, надо подышать воздухом, Леголас оделся, наскоро расчесал волосы, и отправился в тронный зал, через который можно было выйти на огромный балкон. В такой поздний час все уже спали, кроме стражи и часовых на стене, поэтому ему удалось пройти незамеченным. Опершись руками о перила балкона, он смотрел туда, где ещё недавно полыхало пламенное Око. Небо было таким, каким и полагается быть ночному небу. Без вспышек пламени и зловещего зелёного свечения. - Не спится? – Этот голос застал его врасплох, и он чуть было не ахнул от неожиданности. Удивительно... Из всех людей, которые могли бы не спать в эту ночь, бодрствует именно он. Злая игра судьбы. - Верно. – Коротко и вежливо ответил Леголас, за внешней холодностью пряча желание наплевать на всё, и просто повиснуть на шее у бывшего любовника. Он стоял, тупо пялясь куда-то в даль, а рядом был Арагорн. Так близко и так чудовищно далеко, что дух захватывало от трагического несоответствия. Тень любви... - Ты не заблудился в этих коридорах? Мне жить здесь, а я никак не привыкну. – Странно, он говорил как и прежде. Непринуждённо и почти легкомысленно, как с хорошим приятелем. Только Леголас не поражался бы этому, если бы смотрел сейчас в глаза человеку. - Почти заблудился. У меня хорошая память. - Ты чем-то расстроен? Или я помешал твоему одиночеству? - Я слышу в твоём голосе обиду? – эльф даже позволил себе усмехнуться, но совсем тихо, так, что мужчина мог и не услышать. – Нет, ты не помещал мне, и никогда я не буду рад тебе меньше, чем одиночеству. – Оба замерли, понимая, что прозвучало нечто важное и запретное. Потом – касание ладоней. Короткое и как будто несмелое. - Мы ведь говорили об этом. Мы не можем больше... - Не надо, Арагорн. Поверь, я всё понимаю. И ничего не прошу. Я не удерживаю тебя, потому что не хочу и не... - Не хочешь? – Секунду смертный смотрел ему в глаза, а потом его ладони легли на талию эльфа, человек властно прижал его к себе. Дыхание его уже было учащённым. Будто запустился какой-то неизбежный механизм. – А я думаю, что очень хочешь и всегда хотел. Знаешь, Легси, я бы сдался, если бы ты умел умолять и лить слёзы. И смотреть жалобными глазами раненой птицы. - Тебя не устраивают мои глаза? Недостаточно жалобные? – Прошелестел эльф, создавая видимость сопротивления. Понятное дело, ему вовсе не хотелось ускользать из этих объятий, но требовалось изображать равнодушие и непреклонность. Однако враньё не входило в число его умений. - Чересчур они у тебя пронзительные. Проклятье, почему ты не попытался привязать меня к себе? – Арагорн запустил пальцы в светлые волосы своего «Легси», а свободной рукой уже вовсю блуждал по его спине и пояснице. – И почему притащился на этот дурацкий балкон именно теперь? - Я тебе не истеричная девица, чтобы умолять не покидать меня. И на балкон я пришёл просто потому, что мне не спалось. - Знаешь, почему мне не спалось? – После некоторой паузы тихо и как-то слегка тоскливо спросил будущий король. - И почему же? – Слегка глухо отозвался Леголас, уткнувшись лицом в плечо мужчине. - Мне всё время казалось, что рядом стоит твоя тень. Нет, серьёзно, не смейся... Как будто ты меня зовёшь. Выходит, правда звал. Хотя ты, конечно, будешь отрицать. В ту ночь они так и не уснули. До самого рассвета в покоях Арагорна раздавались приглушённые стоны. До рассвета Леголас проклинал свою податливость. Если это и была лишь тень любви, то как же сильна должна быть истинная любовь?