Запах старых страниц

Она такая забавная. Набирает побольше подушек и опирается на самую мягкую. В руках она держит книгу; сидит, с восхищением ловя каждое слово, без конца теребя свои светлые локоны. Какая же она замечательная. Меня погружают в ледяную воду, а она, прикрывая рот ладонью, натягивает на себя одеяло и вслед за мной задерживает дыхание. Она волнуется, и вправду волнуется за меня. По ветке, которая так и норовит выбить оконное стекло, скачут птицы; они щебечут и маленькими шажками двигаются к нам. То есть, к ней – еще немного и залетят в комнату. Надо же, не думал, что это так романтично. Но она не замечает всего этого – по лицу видно, что сосредоточена только на книге. На мне. На моем романе с Анной-Марией... Она сжимает в руках твердый переплет, глазами пробегает по строкам эпиграфа. Новая глава, новые события – на несколько секунд она дает себе передышку, а затем с придыханием погружается в чтение. Впереди столько всего. А я мечтаю о том, как бы я ее успокаивал, будь я рядом. Я бы обнимал ее, утыкаясь носом в макушку... Гладил по спине, повторяя, что все хорошо... Если бы мог. Если бы просто мог заговорить с ней. Если бы все было хорошо. Я заметил ее сразу – с предисловия. Как только она открыла первую страницу. Да, это все неправильно. Да, мне нельзя влюбляться в нее. Я чувствую, что так не должно быть – и это ощущение не покидает меня. Но что я могу поделать с собой? Что я могу поделать? Я привык к ее присутствию. К тому, что она здесь. Она постоянно со мной. И она не знает о том, что я существую. Что я смотрю на нее. Что я любуюсь ей. Она знает меня, конечно же, знает, но как героя книги. Захочет ли она знать меня... Настоящего. Остается всего три главы до того, как наш обман раскроется. Нас заставили делать то, чего бы мы никогда не сделали. Я хочу объяснить ей... милая, в здравом уме я бы никогда не сделал того, что уже, к сожалению, сделано. Тогда я просто... просто был не в себе. И, господи, произошедшее все равно сложится в одну картину. Виноватые будут найдены. И наказаны. И эта Анна-Мария, черт бы ее побрал... Она во всем виновата, слышишь? Нет. Конечно, она меня не слышит. Она просто наблюдает за мной, за нами... Я наблюдаю за ней. Такой секретный союз, о котором знаю только я. И сейчас она узнает, что Дэвид – предатель. Ее переполняют чувства – она то ахает, то сжимает зубы от гнева. Боже, я тоже тогда был подавлен! Как бы я хотел оградить ее от всего этого, уберечь ее душу. Слезы скатываются по ее красивой щеке, она утирает их тыльной стороной ладони, но пара капель всё же попадает на страницу. Типографская краска расплывается, слова становятся нечеткими. Мой мир терпит маленький дождик. Ну же, успокойся. Я с тобой. Я хочу быть с тобой. Но то, что происходит дальше, может развеселить любого. Вот она и смеется – открыто. Смех такой заливистый, яркий. Как приятно видеть ее в хорошем настроении. Я и сам улыбаюсь. Искренне. Тебе идет улыбка, милая. Она читает так завороженно, зачарованно, и даже успела принести миску с печеньем. Смотрю на нее, хрустящую выпечкой, и думаю, а мы ведь могли приготовить такое печенье вместе. До момента Х остается совсем чуть-чуть, как и до конца истории – до конца всего. Осознание накрывает меня словно лавина: у меня мало времени, и мне, боже, мне отсюда не выбраться. Отчаявшись, но с каким-то смирением, я выхватываю последние секунды – наслаждаюсь ее видом. В. Чертов. Последний. Раз. Её глаза округляются от удивления; она одними губами произносит моё имя. Боже, не надо. Пожалуйста. Вот и все, удерживать ее больше нечем. Да и нет смысла. Вспомните, что делают с прочитанной книгой? Убирают подальше от себя, погруженные в собственные тяжелые думы и размышления. Вот и она закрывает книгу, откладывает на самую дальнюю полку. А я надеюсь... Надеюсь, что она не замечает, как моя кровь растекается по напечатанным словам и медленно пропитывает страницы.

Мне так жаль.