Художник

Небольшая комната: ободранные стены, тусклая лампочка и мольберт в центре творческого беспорядка. Это мои владения. Я художник, но думаю, что это вы уже и так поняли. Мне часто мешает челка, и именно поэтому мне приходится ее убирать. Движение привычное и даже в какой-то мере успокаивающее, расслабляющее. Мне нравится смотреть на пустой холст и продумывать то, что я хочу нарисовать. Но бывает и так, что рисунок возникает словно сам собой. Независимо от того, как прошел мой день, все вечера я провожу за холстом. Он спасает меня от внешнего мира, который утомляет своей серостью. У меня есть любимый карандаш. Знаю, что это неудивительно. У каждого, кто мало-мальски рисует, есть такой. Мой уже очень маленький, неудобный, но что-то мешает мне с ним расстаться. Я рисую на холсте первые линии и растворяюсь в этом действии. Уже сейчас я знаю, что это будет портрет девушки. Она будет стоять в саду, и, слегка обернувшись к нам, смотреть через плечо. Рядом с ней будет фонтан, и кончики пальцев ее правой руки будут касаться каменного бордюра. Мое воображение уже рисует воду и рыбок. Девушка на моем холсте улыбается, но почему-то грустной улыбкой. А я продолжаю. Возле тропинки, ведущей к фонтану, появляется куст шиповника. Почему шиповника? Да потому, что я некстати вспомнил одну песню. Уверен, вы все ее знаете. На какое-то время я забываю о рисунке и пытаюсь вспомнить текст. Оставив бесполезные попытки, отмечаю, что успел нарисовать сад. Стройные ряды деревьев и зеленая стена, которая является частью лабиринта. Вы тоже подумали о Минотавре? Но нет, в этом встречаются только цветы. Я очень хочу показать вам потрясающий рисунок переплетенных ходов, но пока его видит только вот эта птица. Смотрите. Это сокол, и если вам интересно узнать, то он принадлежит брату девушки, которую я рисую. Нет, не удивляйтесь, у нее точно есть брат, и он занимается соколиной охотой. Сейчас он вернулся с нее, и звук его голоса заставил девушку обернуться, отвлечься от своего занятия. Вы помните, что она пришла кормить рыбок, о которых я упоминал раньше. А вот и гончие, хотя их силуэты среди деревьев напоминают тени. Останавливаю себя, грызу кончик карандаша. Борюсь с желанием добавить деталей в фон, ведь он и так уже пестрит. Лишнее все испортит. Глубокий вдох, и я обращаю внимание на «пустое место», очерченное едва заметными линиями. Девушка, с которой все началось. Я придаю линиям форму. Я слишком придирчив, постоянно что- то меняю. И вот смотрите: изящная фигурка, затянутая в голубое платье. Ладно, пока не голубое, но оно будет именно таким. Волосы золотистые и очень длинные. Они должны быть собраны, но сейчас лента зажата в кулачке девушки. Каждая складка платья и каждая прядь волос прорисованы - все готово к покраске, и я откладываю карандаш. Прикасаюсь к ее лицу, провожу пальцами по шее, открытому плечу, спускаюсь ниже к локтю, запястью и… наши пальцы переплетаются. Вздрагиваю, пытаюсь увернуться, но она падает на меня. Такая же испуганная, как и я. С широко распахнутыми бесцветными глазами. Берет мое лицо в ладони. То кричит, то шепчет, но я не слышу. Понимает, поджимает губы, отпускает меня, встает и показывает пальцем на холст, краски и стул. Киваю. У меня шок, но я послушно встаю и, подняв упавший стул, сажусь за прерванную работу. В какой-то момент забываю о том, что она стоит у меня за спиной. Ее присутствие настолько неощутимо, словно я по-прежнему один. Испуганный вскрик. Я не сразу понимаю, откуда он доносится, а когда оборачиваюсь, то вижу, как ее пальцы покрывает черная краска. Реагирую быстрее, чем успеваю подумать. И вскоре мне удается избавиться от черной краски на ее руках, но один пальчик все же темнее, чем все остальные. Завершаю покраску. И вот она уже не бледное пятно в моей серой комнате, а яркая, красивая, словно вырванная из сказки. Хотя так оно и есть. Она снова берет меня за руку и ведет к холсту. Тот ее легко принимает. А я уже слышу доносящуюся с него музыку и голоса людей. И вот, когда она уже стоит на той стороне, я слышу, как она зовет меня. Такая счастливая, такая живая. Протягивая мне руку, открыто улыбается. - Я не могу войти,- шепот. В голосе сожаление и горечь. На самом деле я в отчаянии. Мне хочется уйти вместе с ней, но меня не пускают. Она все понимает и уже возвращается на то место, откуда я ее выдернул. Взяв ленту, она тут же ее роняет. Как только лента опускается на землю, затихает музыка и раздается грохот. Я просыпаюсь, упав с кровати. Бросаю быстрый взгляд на пустой холст, сломанный карандаш и разбитую банку с кистями. Это был всего лишь сон.