Счастье в глазах омеги.

Тамир Шад. Зимняя стужа сменилась весенней оттепелью, ручьи звонко пробивали себе дорогу сквозь талый снег, вызывая восторг у маленького жителя поместья. Камил весело смеялся и гонял в лужах кораблики, которые ему мастерил Лари. Маленький проказник беззастенчиво лез на руки к Пламеру, что каждый раз заставляло Тамира замирать подобно соляному столбу. Омега боялся, что хозяина такое поведение Камила будет раздражать, но альфа вёл себя спокойно, позволял малышу ползать на своих коленях и даже разрешал мальчику называть себя "дядя Дерек". Тамир первое время пытался одёрнуть сына или извиниться за его такое поведение, но Пламер дал омеге ясно понять, что совершенно не против компании ребёнка. Всё в доме возвращалось на круги своя, его жители реже и реже вспоминали о брате хозяина и его супруге. Олив был пойман на границе штата. Ушлый омега пытался выехать из страны, не желая нести наказание вместе со своим подельником мужем, который после смерти Пламера мог унаследовать всё его имущество, как единственный родственник. Только отвертеться никому из них не удалось. Нанятые Пламером следаки собрали достаточно доказательств. Длительный тюремный срок и аннулирование завещания старшего Пламера, вот то, чего добился Титус. Олив, как сообщник, понёс более мягкое наказание в виде условного срока и лишения денежного содержания, которое ранее было присуждено ему после развода с Дереком. Надо было слышать, как выражался омега в зале суда, чтобы понять почему Дерек не пустил Тамира на слушание даже в качестве свидетеля. Дни Тамира текли ровно и размеренно. Первые две недели после нападения Титуса он отлёживался в постели. Лари и Камил постоянно были рядом, беты старались развеселить омегу как могли. Постоянно тормошили и не давали уйти в себя. Длительный судебный процесс почти не оставлял хозяину дома возможности остаться с Тамиром наедине, и когда он видел Дерека, тот старался как можно быстрее уйти в свою комнату на втором этаже, редко оставаясь в кабинете, да и тогда всё его внимание оккупировал Камил, не слезая с рук альфы. Тамиру только и оставалось, что тихо сидеть в своём уголке дивана и мысленно представлять себя на месте мальчугана, а потом, когда хозяин отдавал ему малыша и уходил к себе - вдыхать его запах, который окутывал Камила таким желанным пологом, что иногда сердце у омеги щемило от непонимания. Тамир сначала не понимал, чем вызваны такие перемены в поведении альфы. Он с удивлением прислушивался к себе и осознавал, что скучает по их вечерам, когда Пламер сидел за рабочим столом, а он сам устраивался на диванчике и украдкой смотрел на Дерека, изучая лицо альфы, очертание скул и губ. Вдыхал воздух, пронизанный запахом его тела, и ловил на себе мимолётные взгляды альфы, от которых по телу расползалась сладкая истома, а кровь приливала к щекам, и парень старался как можно дальше спрятаться в тень, чтобы не выдать своей реакции. Омега и сам не замечал, как начинал улыбаться, когда их взгляды встречались. Дерек же, молча отводил глаза, а его щёки слегка краснели, придавая серьёзному лицу Пламера немного мальчишеский вид. Эти вечера вдвоём с хозяином стали для омеги необходимостью, он ждал, что Пламер хоть как-то даст понять, чего Тамиру теперь ожидать, но... альфа избегал контактов с ним и чаще всего общался именно с Камилом. Весна перетекла в лето. Заметно округлившийся живот омеги вызывал на лицах окружающих добрые улыбки, а вот он сам всё больше впадал в уныние, но на людях старался казаться таким же, как и прежде. По мере того, как его фигура приобретала округлую форму, омега всё больше утверждался в своей догадке. Хозяин просто брезговал им, как и в тот раз, когда он носил под сердцем Камила. Конечно, как же по-другому, ведь и его прошлые хозяева старались обходить его стороной, не оскорбляя свой взгляд видом раздавшегося в талии тела омеги. А ещё больше Тамир боялся, что Пламер понял, наконец, от кого у него будет ребёнок - от раба, покупной шлюхи, телом которой уже пользовались до него. А то, что он не прогонял от себя его старшего сына, только признак хорошего воспитания, которое было привито его хозяину с детства. Доктор Юнер почти всё время проводил в поместье, обследуя омегу и контролируя процесс его беременности. Тамир часто замечал его в обществе Берта. В один из дней Карл радостно преподнес омеге газету с результатами лотереи: - Держи, малыш, ты теперь довольно богатый субъект! - провозгласил Юнер, вручая Тамиру газетное издание и подмигивая Берту. - Почему? - омега удивлённо вчитывался в столбцы, ничего не понимая. - Твой билет выиграл джек-пот! Надо же было так повезти, сумма, конечно, не такая уж и большая, но вполне хватит на жизнь. Если не шиковать. Что скажешь? - Это ваш билет, я думал Вы шутите. Сейчас принесу, - Тамир дёрнулся в сторону своей комнаты, но был остановлен доктором. - Домино, конечно, не карты. Только играли мы всерьёз, и выиграл ты по всем правилам. Раз билет твой, то и выигрыш принадлежит тебе. Не спорь, не обижай старого доктора. Тамир замер под пристальным и серьёзным взглядом Юнера, потом перевёл взгляд на Берта и тот кивнул, подтверждая правоту альфы. - Тамир, Карл абсолютно прав. Выигрыш только твой и никто больше на него права не имеет. От омеги не скрылся тот факт, что Берт в последнее время всё чаще называл доктора по имени и, забываясь, переходил на "ты" в общении с Юнером. Тамир иногда замечал, как Юнер вздыхает, глядя на бету, а тот, казалось, совершенно не придавал значения этим переменам. Вот и в тот момент, Берт и сам не заметил, как опустившаяся на его плечо рука доктора невесомо поглаживала ткань пиджака беты. Потерянный от ошарашившей его новости, Тамир сказал первое, что пришло ему на ум: - Я принадлежу хозяину, значит всё, что я могу иметь - собственность господина Пламера, - Тамир открыто смотрел на альфу, который, кажется, действительно забыл о положении своего подопечного и теперь, стоя почти вплотную к Берту, смотрел на омегу, вспоминая кем именно он приходится его другу. - Ну, что ж, спросим мнения Дерека. Только я совершенно уверен, что он скажет то же, что и мы с Бертом. Это твои деньги, малыш. Альфа нашелся у себя в кабинете, погруженный с головой в отчетность, Дерек не сразу понял, что от него хотят, а уловив суть дела, досадливо отмахнулся и полностью подтвердил слова Юнера, и посоветовал парню использовать деньги на нужды его первенца. - У тебя есть сын, на имя которого можно открыть счёт, и положить туда некоторую сумму, а остальное потрать на своё усмотрение, порадуй ребёнка, - заметив на лице омеги недоумение, граничащее со священным ужасом, Дерек обратился уже к Берту, - займись этим делом, проследи, чтоб всё оформили без обмана. У вас всё? Тогда мне надо работать. Тамир опешил от таких слов Пламера. Он не знал, что и сказать на это. У омеги никогда не было своих денег, тем более счёта в банке, а теперь хозяин говорил, что он имеет право распоряжаться такой огромной, как ему казалось, суммой самостоятельно. Парень долго смотрел на Пламера, но тот только недоуменно пожал плечами, поймав на себе растерянный взгляд омеги, и опять углубился в отчёты компании, давая этим понять, что инцидент с выигрышем его совершенно не интересует и полностью исчерпан. Доктор и Берт молча вывели ошарашенного парня из кабинета его хозяина, и только Карл остановился на пороге, бросив на своего друга задумчивый взгляд. Берт взял на себя все хлопоты по обустройству детской, и они с омегой часто стали проводить время вместе. За таким приятным занятием Тамир немного отвлекался от своей тоски, но все равно часто замолкал задумчиво и проводил ладонью по заметно округлившемуся животу, чувствуя как ребёнок отвечает на его прикосновения. Омега всё больше грустнел. Нет, он не рассчитывал на то, что в этот раз что-то изменится, и новый хозяин будет вести себя иначе - так как это было принято в обычных семейных парах, но... Радовало уже то, что он не сослал омегу подальше от себя, как это было во время первой беременности, да и все остальные не переставали заботиться о нём, стараясь помочь и поддержать. Это было странно и, чем больше беты старались помочь, тем больше Тамир чувствовал себя в какой-то сказке, которая вот-вот закончится печальным финалом. Между тем ноги опять напомнили о себе, и теперь Тамир не расставался с подарком Дерека. Изящная, но крепкая трость стала незаменимой помощницей в передвижении по дому и саду. Вернувшаяся хромота не улучшила настроения, и омега опять стал винить себя в том, что такой калеченный и похожий на надувающийся шарик, он вызывает в хозяине только чувство отвращения и поэтому он больше не хочет его видеть, избегая его общества. По мере того, как росло дитя, омега становился всё молчаливее и тише, предчувствие скорого конца затишья в его жизни опять напомнило Тамиру слова старого воспитателя о ветре, что несёт перемены на своих крыльях. Перемены, которые либо придут ураганом и разрушат всё, что окружает, либо принесут желанный глоток свежего воздуха и свободы.