Когда потерянное станет обретённым

На следующее утро Дин и Кастиэль сидят за кухонным столом, пока Кас хозяйничает в одних джинсах и переднике, видимо, пытаясь создать завтрак из вареных яиц и бекона. Дин не в силах поверить, что это — часть его жизни, и сердце, кажется, пропускает пару критических ударов, будто зная, что эта утренняя готовка почти слишком домашняя для Дина, особенно с учётом того, что Кастиэлю вообще не нужно есть. — Расслабься, Дин. Яйца не кусаются. Дин хочет скорчить рожицу Касу, прекратившему то, что бы он там ни делал, и ухмыляющемуся, но в его глазах есть что-то искренне счастливое, и впервые за всё время в его улыбке нет боли и ложной уверенности, и от неё внутри Дина ничего не распадается на части. — Да неважно. Просто не отрави меня своей попыткой сварить кофе, ладно? — Не беспокойся. Ты от меня так просто не отделаешься. Это определённо недоразумение века, и, когда Кас снова ухмыляется и отворачивается к плите, Дин не может сдержать ответной улыбки, а потом переводит взгляд на ангела, подобранного, в галстуке и плаще, молча сидящего и разглядывающего свои длинные пальцы. Мгновенно почувствовав его взгляд, Кастиэль поднимает голову, и все вопросы и тревоги Дина тают на кончике языка. Не нужно слов, чтобы передать то счастье, которое Дин видит на его лице, а когда уголки губ ангела слегка приподнимаются — краткий показатель удовольствия, за которым следует вспышка любви в глазах, как и в ту ужасную ночь, когда Кастиэль спас Дина из лап Захарии, — Дин чувствует, как его губы улыбаются в ответ, и неожиданно всё, через что они прошли, оказывается стоящим того, что у них есть. К счастью, прежде, чем его мозг растекается ещё больше, уютное молчание прерывает рычание Импалы и громкий голос Сэма заодно с ворчанием Бобби по поводу того, что ему нужно проверить что-то в сарае. Дин на мгновение закусывает губу и бросает беглый взгляд на Кастиэлей — ангелу хватает приличия выглядеть слегка смущённым, а вот ухмылка Каса почти коварна. — Ну же, Дин. Ты покрыт засосами, а я делаю яичницу. Никуда не деться. Дин чувствует, как кровь прилила к лицу, но прежде, чем он успевает найти ответ, вваливается Сэм, собирающийся что-то сказать, но теряющий дар речи при виде их. Дину на мгновение хочется провалиться под землю и умереть, потому что мало того, что Кас раздет выше пояса и готовит, мало того, как покраснел Кастиэль, мало того, что он весь в засосах — они не могли бы выглядеть более оттраханными, даже если бы попытались. — Э, привет. В ответ Сэм только таращится на них, а потом захлопывает рот с шумным щёлком и поворачивается к Касу, небрежно опирающемуся на шкафчике в переднике Бобби «Поцелуй повара» поверх голой груди и нахально ухмыляющегося так, что покраснела бы и порнозвезда. — Привет, Сэм. Скучал? Сэм снова таращится, а потом давится воздухом и прикрывает глаза ладонями, будто пытаясь оградить себя от остального мира. — О боже, я даже не хочу знать. — Наверное, нет. Но, может, ты хочешь предупредить Бобби. Его мало что выбьет из колеи, но гей-тройничок под его крышей, возможно, окажется для него слишком. Сэм протестующе пищит и закрывает уши, бормоча что-то о шрамах и излишке информации. Дин пронзает Каса свирепым (как он надеется) взглядом, но тот лишь непристыженно усмехается и разбивает яйцо, снова поворачиваясь к плите. Дин не успевает начать извиняться перед Сэмом за нарушение границ на кухне, потому что тот неуверенно убирает руки от головы и выставляет ладонь вперёд, всё ещё пытаясь не смотреть на них. — Слушайте, ладно. Я рад за вас всех. Серьёзно, рад. Только… никаких подробностей, пожалуйста. Дин не успевает выразить искреннее согласие, когда Кас отворачивается от плиты всё ещё со сковородкой в руке, небрежно ворочая яйца и приподнимая бровь при виде кастрюльки. — Ничего не обещаю. Но есть еда как предложение мира. Пойдёт? Всё ещё стараясь не смотреть никому в глаза, Сэм выдыхает, возможно, изображая выстраданное согласие, и садится за стол с таким лицом, будто только что видел раздавленного котёнка. Дин чувствует незваную ухмылку на своём лице и оглядывает крохотную кухоньку. Ворчание Бобби доносится откуда-то поблизости, брат изображает бич-фейс, Кас бормочет ругательства в адрес плиты, Кастиэль выглядит спокойно и собранно, и уголки его губ всё ещё приподняты… Ну, может, они и не знают, как убить дьявола, но, пока остальные четверо в этом доме живы, Дин знает, что никогда не перестанет бороться за спасение этого мира.