Мотылек

Беги, беги от меня так далеко, как только сможешь. Беги настолько быстро, насколько хватит сил. Беги как можешь, не жалея сил и дыхания. Беги, глотая ледяной воздух и промокая под толстыми каплями дождя. Беги к холодной осени и серому небу. Беги к искрящемуся снегу и холодному зимнему солнцу. Беги к черной ночи и глубоким темным озерам. Беги к красному горизонту и обжигающему солнцу. Беги так быстро, как только сможешь, беги из последних сил, утопая в воде и глотая вязкий кислород. Беги, теряясь в бесцветной толпе. Беги на красный свет, едва касаясь проезжающих машин. Беги под звуки сигнала машин и визг шин. Беги под мигающий свет и громкий гул сирен. Беги от меня так быстро, насколько хватит дыхания. Беги, пока не перестанешь слышать мой голос и ледяное дыхание за спиной. Беги, пока есть силы. Беги, пока я позволяю. Коснись меня теплыми пальцами, коснись горячими губами, оставляя влажный след на коже. Оставь на моих губах легкий поцелуй. Возьми меня в плен, заколдуй, приворожи. Заставь забыть тысячи лет без тебя, темноту, жар, крики, злость, похоть, смех. Окутай меня собой, дари только нежность и безумно красивую улыбку потрясающих губ. Полюби меня так сильно, как никого в своей жизни. Заколдуй, укради, пристегни вечными цепями к себе, подчини. Заставь забыть тысячи лет без тебя. Полюби меня сильнее жизни. Отпусти, позволь уйти. Не тяни за толстые цепи назад. Позволь решать самому. Не зови и не кричи, разлюби меня! Не плачь, не грусти, просто позволь уйти. Не люби меня, не обнимай, не дари жадные поцелуи. Не дразни меня, не шепчи о любви. Не смотри на меня. Не заставляй любить тебя. У меня нет души, а сердце не способно на чувства. Не проси любить, не дари свою любовь. Не зови меня, не скучай. Это больно! Не разрывай мертвое сердце на части, не произноси моего имени. Не живи мной. Не люби меня! Не дари мне свою душу, ведь я не смогу отдать в замен свою. Не разрывай на части привычную рутину моего мира, не ставь себя выше всего. Не владей мной. Беги, беги от меня как можно дальше. Беги настолько быстро, насколько можешь, только разлюби меня! Я люблю тебя! Не позволяй никому касаться своего тела, владеть душой. Она ведь только моя. Ты весь мой. Я люблю. Кою открыл глаза, машинально взглянув на электронные часы. Было еще раннее утро. Вторая половина постели пустовала. Таканори был на дежурстве до десяти утра. Детектив вздохнул и перевернулся на другой бок. Телефон завибрировал где-то на полу, рядом с кроватью, оповещая о звонке. Мужчина дотянулся до аппарата и ответил на звонок. - Такашима. - Привет, - раздался бодрый голос напарника. - А где же твое коронное доброе утро? – хмыкнул мужчина. - Было бы варварством желать его в пять утра, - также хмыкнул собеседник. - Ты по делу или не спится? - На детской площадке обнаружили труп мужчины, на теле жертвы вырезано что-то похожее на буквы. Акира поручил это дело нам. Так что, поднимайся, эксперты уже там. Утро было на удивление холодным и пахло осенью. Небо заволокло серыми тяжелыми тучами и казалось, что оно вот-вот упадет сверху и раздавит все живое под своей тяжестью. Кою вышел из теплого салона машины и вдохнул осенний воздух. Лицо обжег прохладный ветерок, остужая кожу щек и проникая под кожаную куртку. Шима непроизвольно передернул плечами и поежился, привыкая к погоде. Скоро должна придти осень, и по ночам было довольно прохладно. В маленьких лужицах после вечернего дождя блестели тонкие прозрачные льдинки. Детектив сделал шаг вперед, наступив на ледяное плетение и ломая его. Хруст льда был тихим, но Кою он оглушил. Такашима замер и устремил взгляд на хрусталики льда, качающиеся на поверхности темной лужи. - Не спи, Шима, - бодро проговорил Юу, слегка толкнув того в плечо. - Я не сплю, - машинально ответил мужчина. По детской площадке ходили полицейские, мелькали мигалки машин, было шумно и слишком людно, как показалось Кою. Он поморщился, привыкая к звукам. Тело лежало рядом с качелями, несмазанные петли которых при случайном контакте с ними скрипели, нарушая общий гам и вызывая стаю мурашек у детектива. Такашима приблизился к трупу и присел перед ним на корточки, отодвигая белую ткань. Юу разговаривал с экспертами. Трупом оказался молодой мужчина лет тридцати. Глаза жертвы были плотно закрыты, а тонкие губы чуть приоткрыты, словно он пытался вдохнуть, но не мог. Рубашка на его теле была расстегнута и окровавлена. Шима чуть отодвинут белую ткань, открывая обзор на вырезанные на теле буквы. Он достал из кармана фонарик и осветил надпись, вглядываясь в неровный почерк убийцы: «Беги, мой маленький мотылек, беги, пока не попал в мою паутину». В груди неприятно кольнуло. Внезапно на тонком запястье Шимы сжались ледяные пальцы, заставив вздрогнуть. Мужчина перевел взгляд на лицо трупа, встречаясь с блеклыми мертвыми глазами и кривой ухмылкой на синих тонких губах. Труп приоткрыл рот, выпуская хрип и сгусток черной крови, который потек по подбородку жертвы. - Кою! – на плечо легла теплая ладонь, и Шима вскрикнул, дернувшись назад и резко оборачиваясь. На него немного взволнованно смотрел Юу. Шима перевел взгляд на труп, тот лежал также, как и секунду назад, плотно прикрыв глаза и чуть приоткрыв губы. - Ты чего шугаешься? – удивленно спросил напарник. - Ничего, просто задумался, - взял себя в руки Кою, пытаясь успокоить напуганное сердце. - Криминалисты говорят, что не могут прочитать, что написано на его теле. Буквы какие-то корявые, - Юу чуть наклонился к трупу и сощурил глаза, пытаясь прочитать надпись. – Правда, корявые, хрен разберешь, - прокомментировал напарник. Кою взглянул на тело и удивился. Буквы были четкими и легко читались.