Ты - моя слабость

Утро в доме Вонголы начиналось рано, хотя, возможно, что все бы мирно спали часов до девяти, но Солнышки встают рано и будят всех. Для них это стало своеобразной традицией. Мужчина в черном костюме шел по запутанным и длинным коридорам. Его глаза скрывала тень шляпы, а в руках он нес маленькую кружечку. Его Небо мирно спит, какое же он Солнце, если еще не исправил это? Бесшумно войдя в комнату, киллер поставил кружечку с горячим шоколадом на тумбочку возле кровати. Его Босс полюбил этот напиток, не принеси его ему утром — вы ни за что не поднимите его. В комнате царил полумрак, хотя он царил здесь всегда, Туман постарался, ведь Босс не любит свет, ему хватает Своего Солнца. Небо уже не спит, ведь киллер приходит каждый день в шесть утра, а единственный шанс заставить его поспать подольше — победить. В их доме давно существует правило: «Или ты, или тебя».

POV Реборн

Тсунаеши, мое Небо, уже не спим? А что это за хищный отблеск в твоих золотых глазах? Ну нет, у тебя встреча в девять, я тебе так просто не дамся. Встаешь. Медленно поднимаешься с кровати и встаешь напротив меня. Твое тело практически идеально, если не обращать внимание на тонкую паутину шрамов. Люблю тебя такого. Ты словно читаешь мои мысли. Тянешь меня за галстук вниз, требуя наклониться. Тебя не смущает, что я намного выше тебя. Ты всегда смотришь на меня сверху вниз. Сволочь. Знаешь, что не могу отказать. — Реборн. Твой шепот. Уже от его интонации сносит крышу, низкий, бархатный, обволакивающий. Тебе невозможно не подчиняться. Мое Небо. Расстегиваешь пуговки на моем пиджаке. Медленно, мучительно долго. Ненавижу. Я ненавижу, когда ты пытаешься быть нежным, и ты знаешь это. Форменный пиджак падает на пол, тебе все равно, что он может помяться. Ослабляешь галстук и стягиваешь его, при этом смотря в мои глаза. Я вижу, что твои глаза потемнели от похоти и желания. Только не говори мне, что ты решил отомстить за вчерашнее? — Тсунаеши, у тебя в девять встреча с Варией. Да, я знаю, что ты ненавидишь свое имя. Скольких ты чуть не убил за это? Но я не вхожу в их число, ведь звать тебя по имени — моя привилегия. Твои глаза стали цвета жидкой бронзы. Не я один ненавижу нежность? Медленно расстегиваешь мою рубашку, пуговка за пуговкой, а у меня в горле пересыхает от созерцания твоих длинных тонких пальцев. Хочу тебя, безумно хочу, хотя не я один. Чувствую, что в мое бедро что-то упирается. Хочешь меня? — К черту все. Я тоже хочу тебя. И вот попробуй тебе перечить, такое занятие может оказаться несовместимым с жизнью. Стягиваешь шелковую тряпку с моих плеч. Медленно. Мучительно медленно. Провоцируешь? Я вижу это в твоих глазах. Садист! О Боже, и этот человек Десятый Босс Вонголы. Да как ты еще семью не утопил в крови, а? Кровавое Небо, что же за мстительная дрянь? Ты мне всю жизнь будешь припоминать, что я вынудил тебя занять пост Десятого? Обнимаешь за шею, смотря на меня невинным взглядом. А кто свою садистскую улыбку прятать будет? Или решил отправить образ невинного ангелочка к чертям? — Хочу тебя. О, так быстро? А где связывание меня любимого и двадцатиминутное истязание нежностью и заботой? Накаркал. Чувствую на своих запястьях холодную ткань. Вроде это мой галстук, хотя без разницы. Связав, валишь меня на кровать, нависая сверху. Смешно до боли. Раньше все ложились под меня, но ты решил быть сверху. Попробуй тебе возразить — убьешь и не заметишь. Хотя, нет. Будешь очень долго мучить, гребаный садист! Почему ты так любишь чужую боль и страдания? Да-да, не ты один, все мы, Виджиланте, такие. Медленно, но верно сходим с ума, Бельфегор и то позавидует нашему сумасшествию. Так… а вот наручники, которые ты конфисковал у Хибари, меня в восторг не приводят… у тебя еще встреча с Варией! — Поиграем? Мое Милое Солнышко. Нет-нет-нет и еще раз нет! Знаю я твои игры! Даже регенерация Солнца не всегда от них спасает. Черт, вот зачем тебе была нужна кованая кровать, чтобы «жертва» не ломала каркас? Этот металлический лязг… был от моего нового ремня… за что ты расплавил пряжку?

End POV Реборн

POV Тсунаеши

О, да, мой милый. Я знаю как ты ненавидишь, когда я ограничиваю тебя в движении. Как ты ненавидишь ласку, как ненавидишь, когда все медленно и романтично. Сегодня все будет по-твоему. Я обещаю. Как ты красив, мне нравится это. Я люблю твои стоны, то как ты извиваешься подо мной. Твою покорность, ведь ты сам идешь ко мне. Люблю тебя. Хочу тебя. — Поиграем? Мое Милое Солнышко. Вздрагиваешь. Великолепно. Я обожаю, как ты реагируешь на мои прикосновения. Я смог стать твоим личным наркотиком. Мы смогли. Гребаный ремень, ладно, новый купишь, вижу ярость в твоих черных аметистовых глазах, он был новый? Не важно. Провожу рукой по твоим ребрам, спускаясь к животу. Обвожу впадинку пупка, твой живот впалый. Хоть ты и худой, как гончая, но твое жилистое тело и невероятная сила говорят, что ты сильный. Причем очень. Медленно спускаюсь ниже, стягивая штаны и белье, они не нужны нам. Стоит провести рукой по твоей плоти, и ты становишься податливым, как воск. Прогибаешься в спине и шумно вздыхаешь. Неторопливо ласкаю его, чуть сильнее сжимая у основания, проходя пальцами по всей длине. Глажу нежную плоть, ненадолго задерживаясь на чувствительной головке, размазывая капельки смазки. Слышу твои недовольные стоны. Ах, да, ты же ненавидишь сладкую пытку под названием нежность. Наклоняюсь и провожу языком от основания до головки. Стонешь. Как я люблю твои стоны, для меня это лучшая музыка. Чувствую металлический запах крови. Ты закусил губу? Вкус твоей крови тоже стал для меня наркотиком. Поднимаюсь выше, утыкаясь носом в твой живот. Ты втягиваешь его еще сильнее. Великий и Ужасный Киллер боится щекотки. А я боюсь маленьких собачек, но они меня тоже боятся. Провожу языком от впадинки пупка до ключиц. Твои позвонки захрустели от напряжения. Зачем ты так сильно прогнулся. Или тебе так нравится ласка? — Прости, милый, поиграем в другой раз. Отпускаю твою плоть из плена моих пальцев, вынуждая тебя недовольно застонать. Пальцы скользят ниже, провожу по нежной коже внутренней стороне бедра. Раздается щелчок наручников, так вот ты чем занимался, зараза. Чувствую как твои руки скользят по моей спине, медленно зарываясь в волосы. Резко дергаешь меня вверх, крепко сжимая в кулаке мои волосы. — Блять! — И я тебя люблю. Ухмыляешься. Еще говорят, что Хибари — Непокорное Облако. Он хоть не Непредсказуемое Солнце! Только Бог знает, что ты задумал. Провожу пальцами по твоим губам, слегка надавливая на них. — Оближи. Не просьба — приказ. В твоих глазах прячутся все черти Преисподней. Зря я это сделал, интуиция говорит, что очень зря. Такую строптивую девицу надо связывать и брать, а не мелочиться на ласку. — Нет. Ох ты ж, блять, какие мы недовольные! За что пальцы мне прокусил до крови? Хочешь быть сверху? Замираю на мгновение, но этого ему хватает, чтобы сесть на мои бедра, при этом не забыв дернуть меня за волосы от всей души. От наручников избавился, а галстук — задача непосильная. — Развяжи. Послушно выполняю твой приказ. Растираешь покрасневшую кожу. Интересно, что ты задумал? Ты такой красивый, восседаешь на мне. Совершенно другой. Когда мы одни, то ты показываешь свою натуру. Дерзкий, возбуждающий, наглый... блядский. Тебе любая цыпочка квартала красных фонарей позавидует. Оценивающе смотрю на тебя. Тебе это нравится, хренов змей-искуситель! Из мыслей меня выводит понимание, что мои штаны расстались со мной, а твои тонкие пальцы прикасаются к моей плоти. Хренов провокатор! Не сможешь нормально ходить, то имей в виду, что сам виноват. Нависаешь надо мной. Я поднимаю руку и провожу тыльной стороной ладони по твоей щеке. Твоя кожа такая горячая и мягкая. От тебя пахнет кофе и дорогими сигаретами. Касаюсь кончиками пальцев твоей груди. Ты тяжело дышишь, словно опять догонял меня по всему дому, пытаясь забрать пистолет. Обвожу контуры шрамов. Твое тело покрыто этой паутиной, все мафиози такие, а, если наше тело не в шрамах, то за него отдувается душа. Ты ненавидишь нежность. В подтверждение этому по комнате раздается звук звонкой пощечины. Это сильнее заводит меня. Сам напросился. Приподняв за узкие бедра, насаживаю тебя на свою плоть одним грубым толчком. Как же тебе должно быть больно. На твоем лице отражается эта боль, кусаешь свои тонкие губы до крови. Но все же ты слишком горд, чтобы закричать. Этого у тебя не сумеет отнять даже Ад, твою гордость. Сильнее закусив губу начинаешь двигаться. Сам. Сжимая мои плечи с такой силой, что твои пальцы белеют. Останутся синяки, но мне слишком хорошо, чтобы обращать внимание на эту боль. Медленно. Мучительно медленно. Вот же сволочь. Это чувство сродни наркотику. Ненавижу нежность, она опьяняет, словно афродизиак. Не даю тебе привыкнуть. Перевернувшись, оказываюсь сверху. Поймав твои руки, завожу их над головой. В твоих черных, как безлунная ночь, глазах пляшут черти. Я знаю, что ты еще не привык к боли. Резким движением практически выхожу из тебя, лишь касаясь головкой тугого кольца мышц, а потом вхожу полностью, начиная вколачиваться в твое тело. От неожиданности протяжно стонешь, царапая мою руку. Люблю чужую боль. Особенно твою. Ты — моя слабость. Мой личный наркотик. Как же красива эта боль на твоем лице. Люблю. Свободной рукой провожу по твоей плоти. Тебе не нужно много. Провести подушечками пальцев по стволу, отрывисто коснуться уздечки… и, чуть надавив, провести по самой чувствительной вершинке, и заново, но в обратном порядке. О, да, этот блеск в твоих глазах. Тебе слишком хорошо, чтобы чувствовать боль. Вырываешь одну руку. Блять! Ты решил вырвать мои волосы? Самодовольная ухмылка. Ненавижу! Ты не можешь без этого. Вижу всю твою ярость, я просто чувствую ее, ведь ты не хотел такого начала дня. Но, идя будить меня утром, ты знаешь, чем это обернется, и ты не можешь без этого, самодовольная скотина! Но и я не лучше… ведь, я тоже не могу. Обнимаешь за шею, уже нравится боль? Или привык? Нет. Ты любишь именно так. Другой рукой комкая простынь. — Акх!.. мммм… аха… Не сдержался, милый. Да. Именно этого я хотел, твои стоны. Великолепно. Хотя, я ничем не лучше. Хриплые вздохи и протяжные стоны. Мы оба держимся до последнего, чтобы потом наверстать упущенное. В унисон. — Ре… борн… Шепчу твое имя, наклонившись к тебе. Черные волосы прилипли к шее. Плевать. Впиваюсь зубами в твое плечо. Понимаю, почему вампиры из легенд любят кровь. Ею невозможно насытиться. Особенно твоей. Ты снова вскрикиваешь от неожиданности, но тебе это нравится. Тебе нравится боль, об этом говорит горячая, густая жидкость, которая покрыла мои пальцы. Не могу, слишком тесно. Ты слишком сильно сжался. Перед глазами появляются белые пятна. Пара движений и я изливаюсь. В тебя. Опять ворчать будешь. Без сил падаю на тебя. Слишком хорошо, слишком заманчиво, чтобы повторить… просто слишком.

End POV Тсунаеши

Они просто лежали в объятиях друг друга. Не было «я» или «он», было только «мы». Одно дыхание, одно сердцебиение, одна любовь, хоть и странная. Они все делили на двоих. Они стали слабостью друг друга, наркотиком, единственной любовью. Ведь, кроме друг друга они никому не нужны в этом мире. — Реборн, — отдышавшись, позвал киллера Сиело. — Я тоже, — улыбнувшись, ответил мужчина, сильнее обнимая свое Небо. Для них не нужны слова. Они понимают друг друга без них. Согревая свои одинокие и израненные сердца любовью, понятной лишь им двоим. Найдя одеяло, Сиело натянул его на них. До встречи с Варией еще есть время. Время, чтобы просто побыть вдвоем. ____________________________ Надеюсь, что вам понравилось…