На расстоянии любви

Некоторое время спустя… С последнего происшествия прошло около месяц. За это время многое произошло. После моего конфликта с Мариной, а так же после ее расставания с Егором, Касаткина ушла из команды чирлидерш. По словам Леры, многие не любили Марину, а после того, как она поступила со мной, некоторые перестали с ней общаться. Да, согласна, это было странно, даже очень, но к странностям нужно привыкать. Кстати, а раз Марина ушла из команды, у чирлидерш отсутствовал капитан, то это значило, что нужно было искать нового. Выбор пал на двух человек: Леру и Лену. Лично моим мнением было то, что Лера намного лучше бы справилась с ролью руководящего. Во-первых, Селезнёва очень ответственная и полностью отдается своему делу. Во-вторых, Лерка была более умной и талантливой, а значит могла придумать более яркий и оригинальный номер для выступления. Выборы нового капитана продолжались недолго, так как девчонки все-таки сделали свой выбор в сторону Селезнёвой. Лена тогда ничуть не расстроилась, что было не похоже на нее. А может она совсем не такая, как я ее воспринимаю? Может она хороший человек, который всегда придет на помощь? Не знаю, но знаю точно, что нужно с ней получше пообщаться, у меня как раз появилась такая возможность. Вторая важная вещь, произошедшая за последнее время «Медведи» стали одной командой, и они наконец-то стали выигрывать. Да, это было просто замечательно! Мои любимые Медвежата уже выиграли несколько игр и теперь стремительно поднимались вверх по турнирной таблице. Все это меня весьма радовало. Вот и сейчас, мы ехали побеждать. Да, началась выездная серия матчей и все ехали лишь с одним настроем – настроем побеждать! Кстати, я ехала вместе с ребятами, так как оставлять меня одну дома дядя Сережа не решался. Варюшу же мы оставили у нашей хорошей соседки, у которой есть маленький сын, одного возраста с Варварой. Надеюсь, что мелкие подружатся. - Эй, Вишневская, может хватит стоять и размышлять о жизни. В автобусе поразмышляешь, - услышала я хорошо знакомый женский голос. Обернувшись, я увидела Станиславу, которая пришла провожать меня, ну и, конечно же, ребят. Да, Стася неплохо влилась в нашу компанию. Я бы даже сказала, она прекрасно влилась в нее. Немного пообщавшись с ней, я поняла, что она просто великолепный друг. Стася всегда могла прийти на помощь, она всегда могла дать дельный совет, а так же девушка могла поддержать. Если я не ошибаюсь, то Аверина собиралась поступать на психолога. POV Станислава Аверина. - Эй, Вишневская, может, хватит стоять и размышлять о жизни. В автобусе поразмышляешь, - крикнула я подруге, которая стояла недалеко от автобуса. Девушка была явно чем-то озадачена, ну или просто она о чем-то серьезно задумалась, только вот о чем? Ладно, потом узнаю как-нибудь. - Ой, Стася, я совсем задумалась о предстоящей поездке, - ответила мне подруга. Ну, ладно поверю, что о поездке. - Эй, Вишневская, иди сюда, - позвал Алису Кисляк. Девушка, попрощавшись со мной, направилась быстрым к Андрею. Я уже развернулась и собралась уходить домой, как столкнулась с Вадимом Назаровым. С этим парнем я нашла общий язык довольно-таки быстро, хотя первоначально мне он казался самым сложным человеком, но пообщавшись с ним получше, я поняла, что Вадим невероятно классный и интересный человек. Помню, нашу с ним первую прогулку. Она была чудесна! Вначале мы пошли в кафе, где взяли по мороженному и клубничному коктейлю. Мы просидели в кафе и проговорили два часа. Эти два часа, что мы проговорили, пролетели, как пятнадцать минут. В тот момент мне показалось, что это мой человек: просто, когда мне с человеком легко в общении, я сразу понимаю, что это мой человек. Так было и с Вадимом. После наших посиделок в кафе, мы пошли на улицу. Пока мы шли до катка, мы обкидывали друг друга снежками. Мы были точь в точь, как маленькие дети. Прохожие, глядя на нас, улыбались, наверное, думали, что мы пара. Смешно это. Хотя, в тот день меня веселили даже самые обычные вещи. Тогда мне хотелось веселиться, смеяться, думаю, что это было чувство полной эйфории. В тот день до катка мы дошли в мокрых куртках, все в снегу. А то, как мы играли в догонялки на катке, я точно никогда не забуду. - Привет, Стась, - отвлек меня от воспоминаний Вадим. Я, посмотрев на него, улыбнулась. Мне нравился голос Вадима, нравилась его улыбка и, кажется, мне нравился сам Вадим. - Привет. Я желаю вам побед и только побед! Когда приедешь, пойдем в кафе праздновать победу, ну или заедать мороженным поражение, - сказала я радостным голосом. - Хорошо, я запомнил. Ради тебя, а точнее ради нашего похода в кафе, я забью шайбу, - ответил мне Вадик. Это было невероятно мило. Теперь я буду ужасно волноваться за ребят, надеюсь, что они приедут с победой. - Ладно, иди в автобус, мой любимый хоккеист, - произнесла я и обняла Вадима. Так мы простояли несколько минут. Я чувствовала на себе, а точнее на нас взгляды ребят. От всего этого мои щеки залились краской. - Ладно, я пойду домой, удачи вам, - попрощалась я с Вадимом и, послав парню воздушный поцелуй, направилась в сторону остановки. Отойдя несколько метров от «Ледового дворца», я встретила маму. Я подошла к ней. - Стась, а кто этот милый мальчик, с которым ты стояла? – первое, что я услышала от мамы. Вот знает же она, что я не люблю такие вопросы. Неважно с кем я, я все равно смущаюсь. - С другом, с хорошим другом, - ответила я спокойным голосом. Сомневаюсь, что мама поверила мне, так как мой голос звучал не особо убедительно. - А кто этот друг и как его зовут? - продолжила задавать вопросы мама. - Вадим Назаров, хоккеист, семнадцать лет. Хватит или его полную биографию рассказать? – ответила я. Всю жизнь не любила все эти вопросы, независимо от того, кто их спрашивал. Может мне показалось, но услышав фамилию Вадима, лицо матери изменилось. Надеюсь, что мне всего лишь показалось. POV Алиса Вишневская… Сейчас я сидела и листала фотографии на своем планшете. В автобусе я сидела рядом с Пономаревым, ведь с ним из всей команды я общалась лучше всех. Хотя нет, я еще так же хорошо общалась с Кисляком. Не знаю почему, но с ним мне было очень легко найти общий язык. Иногда мне казалось, что мы с Кислым были чем-то похожи. Думаю, что у нас были 2 общие черты характера: первая – это веселость, а вторая – чертов эгоизм. И я, и Кисляк были ужасными эгоистами, хотя думаю, что все люди эгоисты. Только кто-то в большей степени, кто-то в меньшей. - Это ты с кем? – спросил у меня Пономарев. Только сейчас я заметила, что все это время Миша смотрел вместе со мной фотографии. Сейчас на экране была фотография, сделанная чуть меньше трех месяцев назад. Сделана фотография была в коттедже, снятом на день рождение мамы. Собственно с ней я и была на фотографии. На изображении мы выглядели очень счастливыми и радостными. Я ужасно скучаю по этому дню, по этим радостным семейным моментам. - Это я с мамой, на ее дне рождения, - пояснила я парню с улыбкой на лице. Мгновенно на лице Пономарева появилось невероятное удивление. - Вы не похожи. Кстати, а сколько ей лет, просто она и на тридцать лет не выглядит, - произнес удивленным голосом Миша. И я прекрасно понимаю его удивление. Дело в том, что Настя не моя родная мама, ну и следовательно мы были совсем не похожи. - Ей двадцать семь, - начала отвечать я, но меня перебил Бакин. С детства я ненавидела, когда меня перебивают. Я считаю, что это высшая степень неуважения. - Как так? Такого не может быть, - сказал тот. - Вот Сема, если бы ты меня дослушал, то все бы понял. Настя мне не совсем родная, как говорят во всяких сказках, мачеха. Но у меня как обычно все не сказочно. Моя мачеха, а точнее мама, очень хороший и замечательный человек. И я считаю ее одним из самых родных людей во всем мире, - ответила я на вопрос. Думаю, что теперь ни у кого не будет ко мне вопросов. Несколько часов спустя… Я лежала в своей комнате и смотрела в потолок. Да, не самое лучшее занятие, но ничем другим я не смогла себя занять. В голове крутились различные мысли, а точнее какие-то рваные куски этих мыслей. От всего этого меня отвлек звонкий стук в дверь. - Войдите, - произнесла я, лежа на кровати. Так, как я думала, что в комнату вошел дядя, то не стала вставать с кровати. Но я немного ошиблась. - Алис, а можно задать тебе вопрос? – услышала я до боли знакомый и приятный для меня голос. Думаю, что я узнаю его где и когда угодно. Услышав этот голос, я мгновенно из лежачего положения трансформировалась в сидячее. - Задавай, хоть тысячу, - ответила я Мише и улыбнулась. Всегда, когда я видела его, то мне хотелось улыбаться. - А что случилось с твоей мамой? – спросил у меня парень. Странно, не думала, что его это будет волновать. Да, я вообще не думала, что это кого-то будет волновать. - Можешь присесть на кровать, просто мне так легче рассказывать будет, - попросила я Мишу. Парень покорно сел рядом со мной. - Так лучше? – спросил хоккеист. По сути, ничего особо не изменилось, так подумает любой человек. Но для меня поменялось кое-что: сейчас мы сидели близко, всего лишь в нескольких сантиметрах друг от друга. Я бы даже сказала, что мы слишком близко и это было восхитительно. - Мой папа познакомился с моей мамой, когда им было семнадцать лет. Мама тогда была новенькой в его школе. Вначале они были просто друзьями, дальше завязались отношения. Все было хорошо. Когда им исполнилось восемнадцать, они решили пожениться, так как очень любили друг друга, к тому же мама забеременела мной. Естественно они решили, что ни о каких абортах речи быть не может. Но вскоре после этого случилось непредвиденное: у мамы обнаружили лейкемию. Это было ударом для обоих. Господи, это было ужасно. Моя мама переносила эту смертельную болезнь. Боюсь представить, каково ей было. Просто представь, ей было чуть больше, чем нам сейчас. Это вся жизнь впереди должна быть, ребенок, который должен был появиться в скором времени, это любящий человек, который видит всю боль, но ничего не может поделать… Миш, прости, мне дальше тяжело говорить об этом… Могу сказать только одно – она умерла сразу после моего рождения, - сказала я и посмотрела на Пономарева. Хоккеист смотрел на меня невероятно понимающими глазами. Парень пододвинулся ко мне и прижал меня к себе своими сильными и теплыми руками. Приобняв его, я вдохнула аромат его парфюма. Это был невероятный запах. - Алис, а новая жена твоего отца… как ты ее приняла? – задал второй вопрос Миша и погладил меня по спине. От этого прикосновения по спине пробежал миллион приятных мурашек. Господи, как я любила такие прикосновения. - Эту история я отчетливо помню. Мне было восемь лет, когда пап познакомился с Настей. Насте тогда было восемнадцать, хотя выглядела она значительно моложе: белые вьющиеся волосы до плеч, большие серые глаза, аккуратный носик и тонкие губы. Кожа Насти светлая, как и у меня. Только она значительно меньше меня в росте и весе. Ну, так вот, они познакомились на работе. Настя пришла к своему отцу-машинисту и увидела папу. Как он говорит, она сразу запомнилась и засела в его памяти. Она была первой женщиной, которая понравилась ему после маминой смерти. Тогда папа второй раз влюбился. Он дарил ей цветы, водил ее в кафе и кино. Я тогда ни о чем не знала. Я познакомилась с Настей, когда она переехала к нам жить. Она понравилась мне сразу же. С ней было весело и интересно. Она относилась ко мне, как к родному ребенку, тогда у меня появилась мама! Знаешь, это невероятное чувство – я тогда узнала, что такое полноценная семья, - закончила свой короткий рассказ я. Следующий день… Вечер… Мы сидели в столовой нашего «отеля», в котором мы остановились. Еда, конечно, была не такой, как дома, но есть можно. Весь ужин я сидела покруженная в свои мысли. Покоя мне не давала одна вещь: у Алины и Миши все налаживалось, а это означало только одно - все кончено. Это было просто ужасно, ужасно обидно. Обидно то, что вечно со мной происходит такая вот херня. Я не могу понять, чем эта приторно-сладкая Алина лучше меня? Она до тошноты правильная и хорошая. Иногда мне кажется, что она сошла со страниц детской сказки. - Ребят, как вы думаете, что можно подарить Алине по приезду в Подольск. Такой вариант, как цветы не принимается, - отвлек меня от мыслей голос Пономарева. Опять, опять он про эту Морозову! Он не может забыть про нее хотя бы во время ужина? От одной мысли о ней пропадает и настроение, и аппетит. Лучше буду сидеть в своей комнате в полном одиночестве, чем слушать про эту мисс-всегда-все-делаю-правильно. Резко встав из-за стола, я вышла из столовой, оставив ребят в полном непонимании. - Вишневская, стой! – услышала я голос позади себя. Остановившись, я обернулась и посмотрела на Кисляка. Разговаривать с кем-либо, а точнее объяснять что-то мне не хотелось. - Пошли в комнату, там обо всем поговорим, - добавил друг и, взяв за руку, направился к своей комнате. Мне же, в свою очередь покорно плелась за Кислым. Вроде бы я не хотела ничего говорить, но и сопротивляться я не хотела. - Так о чем ты хотел поговорить? – спросила я и сделала вид, что совсем ничего не понимаю. Иногда это прокатывало. - Я надеялся, что это ты мне объяснишь. Эй, Алис, что случилось? – спросил у меня Кисляк. Зачем он спрашивает, если уже давно догадался обо всем. Я уверенна в этом. Кисляк очень проницательный, сразу все понимает. - Ничего. Я просто наелась, - соврала я, правда совсем неправдоподобно. Да, Вишневская, теряешь свое мастерство, скоро совсем врать разучишься. - Это с Пономаревым связано? Он тебе нравится, я угадал? Признайся, ведь это так, - сказал мне Кислый с улыбкой на лице. Взглянув на него, я решила, что врать бесполезно. - А ты абсолютно прав. Он мне нравится, просто невероятно. Со мной такого никогда не было, понимаешь? Мне никто никогда так не нравился. Но я, как невероятный везунчик вечно влюбляюсь в того, кому я нахрен не нужна. Знаешь, каково это? Сомневаюсь… А я абсолютно не верю во всю их любовь, у меня чай крепче, чем их чувства. Да, у меня и чувств больше, чем в их, так называемой, любви. Миша с Алиной такие сказочные. Чересчур правильные и хорошие. Я даже уже вижу их прекрасное будущее: вскоре они поженятся, нарожают кучу милых таких же правильных детишек и будут жить долго и счастливо. И все это будет, как в сказке или дешевой, как и их чувства, киношке, - ответила я Кисляку. Думаю, что он единственный из всей команды с кем я могла разговаривать на абсолютно любые темы. К тому же, Кислый мог что-то посоветовать мне. Надеюсь, что и сейчас он скажет мне что-нибудь умное. - Что ты сказала? – вздрогнула я, услышав голос позади себя. Этот голос принадлежал никому другому, как Пономареву. Обернувшись, я увидела шатена, который, по всей видимости, слышал весь наш диалог с Кислым. - Ты действительно хочешь все слышать? Ну, слушай. Я не верю во всю вашу с Алиной любовь. А знаешь почему? Потому что не бывает так в жизни. Ты такой правильный из себя, я бы даже сказала приторно-сладкий. А Алина твоя еще хуже. От вашей чертовой правильности тошнит. Знаешь, иногда вы напоминаете мне пирожные. Да, да, именно пирожные. Алина, как клубничное пирожное , такое красивое и аккуратное. А ты, думаю пирожное с грейпфрутом, красивое, но вот вкус на любителя, так как с некой горчинкой. И вот вы оба такие сладкие и красивые. Поначалу это нравится, но потом от вашей приторной сладости тошнит, - прокричала я на эмоциях и вышла из комнаты Кисляка. Впервые за последнее время я высказала то, что у меня на душе. Что-то лучше не стало, наоборот все как-то хреново. От этого внутреннего душевного состояния начали скатываться соленые слезы. А что ты ожидала, Вишневская? Что он выбежит из комнаты и остановит тебя? Что объяснит, почему она, а не ты? Было бы неплохо. Медленно на ватных ногах я прошла в свою комнату. Войдя в нее и включив свет, я осмотрелась вокруг: комната была сделана в ванильных тонах, таких приторно-сладких и таких не любимых, теперь не любимых. Быстро выключив свет, я легла на кровать. Я думала, что хотя бы сейчас, в темноте мне станет хоть чуточку лучше, но я опять ошиблась. В голову лезли воспоминания о вчерашнем вечере, а все сердце будоражил аромат Мишиного парфюма, который пропитал подушки и простынь. Так, как находиться в этой комнате мне было морально тяжело, я встала с кровати, взяла свою куртку и вышла. Выйдя на улицу так, что меня никто не заметил, я отправилась бродить по ночным улицам чужого города. От мороза, я полностью успокоилась. Сейчас я слушала музыку и шла по переулкам, погруженная в свои мысли. Только сейчас я осознала, что я наговорила. Только сейчас я поняла, что теперь мы с Мишей не будем общаться. Только сейчас я поняла, что все окончательно кончено. Никакого Happy End’а не будет. Ничего не будет… В который раз убеждаюсь, что если не хочешь, чтобы тебе разбили сердце, притворись, что у тебя его нет. Думаю, что это отличный способ, ведь люди не ценят, когда к ним хорошо относишься, зато, когда ты начинаешь вести себя, как последняя сволочь, начинаешь им нравиться. Но я не хочу быть такой, как они. Я не хочу, чтобы страдал Миша, не хочу им ничего портить. Пусть они будут, мать их, счастливы! Да, за свое счастье надо бороться, но я сдаюсь… Выйдя к абсолютно безлюдному переулку, я осмотрелась вокруг. Где я и как мне вернуться обратно я не знала. Как назло прохожих абсолютно не было. Услышав свист машинных колес, я обернулась. Яркая вспышка фар озарила меня, а на меня вылетел Land Rover. Машина не успела затормозить и налетела прямо на меня так, что я отлетела на несколько метров. Упав на землю резкую боль в районе ребер… это последнее, что я помнила до потери сознания. Некоторое время спустя… Открыв глаза, я почувствовала боль в голове, левой, как оказалось позже, загипсованной руке и ребрах с грудной клеткой, ведь основной удар пришелся на них. Чуть-чуть приподнявшись, я осмотрела место, где я находился. Белые стены, чистые окна с комнатными цветками, белоснежные халаты, висящие вместе с моими вещами шкафу, означали лишь одно – я была в стерильно чистой палате больнице. Я ужасно ненавидела больницы с самого раннего детства, так же, я не любила врачей. А не любила я все эти вещи за маму. Тогда, врачи даже не попытались спасти ее! - Вишневская, наконец-то Вы очнулись. Сейчас позову Вашего родственника, который всю ночь просидел в коридоре, - произнесла, вошедшая в палату, медсестра. Господи, как мне стыдно перед дядей Сережей. Боюсь представить, как он волновался за меня. - Прости меня. Я чертова эгоистка, которая опять облажалась, - сказала я сразу после того, как в палату вошел Макеев. Вид у него был не самый лучший: бледное лицо, синяки под глазами. - Объясни мне, какого хрена ты поперлась ночью одна по незнакомому городу? Алис, ты хоть знаешь, что пережил я? Я, твою мать, всю ночь не спал! Твои родители с ума сходят в Новосибирске! Ты это понимаешь? Ты понимаешь, что из-за твоих выходок, пострадала и ты, и окружающие? Ты знаешь, что через несколько часов у ребят игра? А ты знаешь с каким настроем они будут играть? Что произошло у вас с Пономаревым? Почему узнав о том, что ты в больнице, он сказал, что это из-за него? Алис, ты хоть что-то понимаешь? Ты когда-нибудь думаешь о ком-нибудь кроме себя? – повысил на меня голос дядя. Я прокручивала в голове каждое слово дяди. От этого всего не только физически, но и морально стало хреново. Дядя умел сказать так, что это цеплялось и заседало внутри, глубоко в сердце. - Прости! Прости! Прости! Я облажалась, вновь! Мне противно от всего, что я делаю, мне противно от того, что я такая дура, мне противно от самой себя! Я устала вновь и вновь совершать эти тупые ошибки, я устала от того, что помимо меня, страдают другие люди! Я устала… просто устала от всего… Дядь Сереж, пожалуйста, оставь меня в одиночестве. Желаю вам победы и скажи ребятам, что все хорошо, - попросила я. Я чувствовала, что сейчас у меня подступали слезы, а я не хотела, чтобы кто-то видел, как я плачу.