The winner takes it all...

Были мгновения, когда Джаспер завидовал людям, точнее, их способности спать. Например, сейчас. Сон бы пошел ему на пользу и заставил избавиться от кошмаров хотя бы на мгновение. Но нет, эта роскошь была ему недоступна. Участь вампира – круглыми сутками страдать от душевных ран, вдыхать запах гнилой соломы и чувствовать боль в руке. Пальцы Джас нашел в углу и взял на память, как живое доказательство его глупости. Нет ничего глупее нападения на более сильного без возможности маневра. Наказание за глупость - боль. Что и говорить, он его заслужил. Боль. Боль была постоянной. В отрастающих клыках, в обрубках пальцев… Она смешивалась с душевной болью и дарила постоянный персональный ад. Боль. Воспоминания. Клетка. Три кита мироощущения Джаспера и не важно, что из клетки выбраться проще простого. Клетка была внутри. Джаспер сам себя казнил, этакий симбиоз палача и жертвы в одном вампире. И, напоследок, Феликс. Здоровенный вампир приходил каждый день, садился в углу и смотрел. От рубинового взгляда, от леденящего спокойствия, от уверенности в себе и в клане Джасу было не по себе. Когда-то Джаспер уважал Вольтури, даже можно сказать преклонялся перед упрямой справедливостью, замешанной на жестокости и четких правилах. Теперь? Теперь он видел, что Вольтури не настолько уж и честны, что их правила вертятся, как им больше нравится и что они всегда добиваются, чего хотят. Теперь Феликс сидит над ним, как большой паук и терпеливо ждет, пока Джас сдохнет, вернее, сдастся. Наверное, вампиру Вольтури совершенно нечего делать, раз он находит время для заключенного. - Расскажи мне о боях с новорожденными, - однажды подал голос Феликс. Это было на второй день. Джаспер почувствовал упрямое любопытство. Ничего более. - Зачем? – спросил он. Тоже от скуки. Молчать надоело, хотелось поговорить, хоть и с паукообразным. Тарантул. Такое прозвище Джас дал прозвище Вольтури. - Просто интересно, - собеседник едва не зевал от скуки. - Ты участвовал в зачистках? - Конечно, да. Разумеется, Феликс и истребил большинство. Герой войны, если можно так назвать. Глупый вопрос. - Что тебе надо от меня? – спокойно спросил Джаспер. В самом деле, было интересно. - Просто. Хочу. Знать. – Четко и раздельно произнес Тарантул. - Я не хочу отвечать, - усмехнулся Джас. - Твое право, - хмыкнул Вольтури и ушел. Следующий день напомнил день сурка. Клетка, паук и он, Джаспер. - Расскажи. – Потребовал Феликс, через какое-то наблюдения. Простое любопытство на поверхности, удовлетворение внутри, наверное, только был с ищейкой. Джаспер не стал копаться дальше, мысленно передернувшись от омерзения. Одна мысль о том, где сейчас были его руки, могла вызвать тошноту, почти как у человека. Нет, Джасу не понять этих отношений. - Тогда ты не будешь приходить? – поинтересовался Джаспер. Ухмылка Феликса была красноречивее слов. Держи карман шире. Все ясно. - Как пальцы? – кивнул на раны Тарантул. - Определенно лучше. Вранье. Да так же. - Врешь, - сказал Феликс. - Вру, - кивнул Джаспер и замолчал на несколько минут. А потом внезапно начал рассказывать, обрушивая свою историю на Вольтури. Марию и остальных, Питера и Шарлоту и все круги ада. Зачем он рассказывал? Только из надежды, что Феликс потеряет интерес. Вдруг потеряет. - Живучий, - удовлетворенно сказал слушатель в конце истории. - Какой есть, - спокойно ответил Джаспер. На поверхности у Феликса лежало удивление и уважение к Джасперу. Значит, голову он ему оторвет со всем уважением. - Ты пригодишься в клане. Опыт, способности, знания, все ценится Повелителями, - проговорил Тарантул. - Скорее буду, есть хомячков, - улыбнулся пленник. - Могу устроить, - сделал гримасу Феликс, - Зря ломаешься. Отсюда два пути – к нам или смерть. - Пока я выбираю смерть, - усмехнулся Джаспер. - Здесь ее тоже надо заслужить, придурок, - вернул усмешку Вольтури. – Смерть это избавление. Завтра я вернусь, принесу поесть. - Почему ты ходишь ко мне? – спросил Джас из угла. Только не говори, что влюбился, Господи, не говори, что это любовь. Джаспер был готов умолять, хотя и знал, что такой вариант почти невозможен. Любви не было на поверхности, но опять же неизвестно, что там глубже. - У нас есть общее. Ты такой же солдат, как и я. Феликс вышел. Джаспер сидел на соломе, как пришибленный.