Стучаться в закрытые двери

Ночь накрыла холодный, одинокий город покрывалом редких звезд на темном небе. Я сижу, уткнувшись пустым взглядом в яркий жидкокристаллический экран ноутбука, встречаясь с сальными взглядами мужчин, возмущенными выдохами женщин и громким смехом подростков. Одна за другой сменяются картины, соединяя меня с разными странами мира, разными людьми, всех их объединяло одно – одиночество ночи. Оперев ладонью щеку, я лениво нажимаю на ненавистную мышь, время от времени останавливаясь, вглядываясь в лица и лениво улыбаясь глупым выходкам собеседников. – Здравствуй, – вдруг послышался громкий, отчетливый голос мужчины. – Ты тут?.. – последовал он вновь спустя несколько секунд. Я снова усаживаюсь в «президенсткое» кресло на колесиках, почти проливая кофе на свой синий пуловер oversized. – Привет, – машу я незнакомцу за экраном, затем тянусь за чашкой кофе, попутно заглядывая в свое отражение в веб-камере. Несколько раз чертыхнувшись про себя насчет своего внешнего вида, я наконец обращаю свое внимание на небритого, темноволосого молодого человека, что терпеливо наблюдает за тем, как я невольно хмурюсь. – Как ты?.. – смущенно выдавливаю я, извиваясь в кресле под его прощупывающим до костей взглядом. «Черт, какой он красивый», – проносится в моей голове, как вдруг он открывает рот, намереваясь что-то сказать, но затем резко замолкает, будто боясь отпугнуть меня. – Ты очень милая, – наконец улыбается он, заставляя напряжение испариться в раскаленном воздухе. Горячая кровь прильнула к щекам, покрывая ее багровым румянцем. Стараясь подавить идиотскую улыбку 6х9, которая лишь забавляла парня, я до боли прикусываю нижнюю губу. – Особенно, когда смущена. – Ненавижу дешевый подкат, – фыркаю я, ощущая как защитный механизм внутри меня мгновенно сработал на этого Греческого бога. На лице его мелькнула ухмылка, которая сменилась каменной серьезностью, с которой он произнес: – Ненавижу притворное достоинство. – Я шумно сглатываю, внутренне готовая накинуться на экран и разорвать наглеца в клочья, внешне сохраняя невозмутимый вид, притворяясь, что и понятия не имею о чем говорит умалишенный.

* * *

Я лежу на кровати, на животе моем покоился ноутбук, пропитывая кожу неприятным теплом нагретого жесткого диска. Комнату наполняет мой звонкий смех и его хриплый, доносящийся из динамиков. Вглядываясь в темные, ставшие родными глаза, цепкая пронзительность которых порой студила кровь в жилах, я понимаю, что несмотря на такой короткий срок – 48 часов – он стал мне ближе тех, кого я знаю 48 месяцев. – Ну, перестань, маленькая, – сквозь смех похрипывает парень, оголяя ровный ряд белоснежных зубов обремененный острым клыком слева. – Смеяться над своим боссом не самая лучшая идея. – Босс, – фыркаю я, закатывая глаза. – А я твой ассистент! – Мой маленький, милый ассистент. – мечтательно произносит он, одаряя меня теплой, умиротворяющей улыбкой. – У тебя есть телефон? – внезапно спрашивает он, после минутной паузы. Никогда не привыкну к мгновенным сменам тем и его настроения. – Хм, Вы пытаетесь флиртовать со мной, Босс? Как-то не профессионально, не находите? – колко замечаю я, внутри меня бушуют подростковые гормоны, завязывая тугой узел где-то внизу живота. – Вы против, ассистент? – невозмутимо интересуется он, зная ответ, выгравированный в моих глазах, полных надежды, наперед. Я лишь как можно спокойнее пожимаю плечами, стараясь не столкнуться с его ищущим взглядом. – Ответь. Разве мой ассистент не хочет побыть для меня в роли кого-нибудь другого?.. Девушки, например. Ты сможешь быть для меня двум в одном, милая? – Я рассмотрю Ваше предложение, – отвечаю я, стараясь подавить учащенное сердцебиение. Его игривый тон не доходит до моего сознания, ведь в нем путаются столь важные для меня слова.

* * *

Вглядываюсь в окно, на улицу. Малыши идут в школу, крепко вцепившись в свои ранцы и беззаботно обсуждая что-то, старшеклассники стоят за углом, откуда видны лишь густые клубы дыма от сигарет, которые они курят, сами не осознавая зачем, практически не получая удовольствия от дешевого табака. Он тоже курит, но действительно для удовольствия. Я не люблю, когда он не находит время для своего Парламента, в противном случае он нервный и грубый. Из мыслей меня вырывает звонкий три-тон, оповещающий о новом входящем сообщении. «Ты не берешь телефон. Мне это не нравится, ассистент.» Прочитав маленькое послание, по телу пробегает мелкая дрожь и я судорожно просматриваю историю пропущенных вызовов, где в ряду с его именем стоит красный значок и цифра три в скобках. Черт! Он снова звонит. Наклоняюсь, буквально сворачиваясь вдвое, увлекая свою голову под парту и шёпотом произношу: – Я на паре. – Я хочу поговорить, отпросись. – Что-то срочное? – хмурюсь я, предварительно зная ответ. Его прихоти совсем не имеют границ! – Да. Я хочу поговорить, я же уже сказал, – безапелляционно заявляет мужской баритон, на что я высовываю свою светлую голову из под парты и своим звонким, почти писклявым голосом произношу я, предварительно подняв левую руку вверх: – Можно выйти?.. Мне плохо. – учительница по истории, старая кошёлка, предпринимает отчаянную попытку испепелить меня своим взглядом из под трехсантиметровой линзы очков, на что я реагирую как обычно – никак.

* * *

Из под подушки доносится глухой трель мобильного, отчего сердце начинает сокращаться чаще. – Два часа ночи… – морщусь я, потирая заспанные глаза. – У меня не два, ты ведь знаешь. – Проклятые часовые пояса! Его хриплый голос действует на мой гнев словно холодная вода на тлеющий костер – эффект моментальный. – Ты не звонил мне семь часов, – обиженно замечаю я, садясь на кровати. – Были дела. Теперь Босс здесь, маленькая, – я ощущаю его улыбку сквозь трубку. – И я устал. Расслабь меня. – Как? – Тебе виднее. Я начинаю шептать в динамик своего телефона иностранные для меня, родные для него, слова, значение которых были известны одному ему. Знала я лишь то, что одно из них переводится как «душа моя». И не поспоришь ведь, он есть моя душа; он стал ею за эти восемь дней.

* * *

Шоркаю ногами по сухому асфальту, механически наступая на шершавые листья, которые хрустят под моими dr. Мартинсами. Пустой взгляд уткнулся в экран мобильного, который был сжат моими холодными ладонями; листнув указательным пальцем вверх, резко останавливаюсь на его контакте, вглядываясь в статус онлайн. – Тогда какого черта ты не отвечаешь?! – злобно шепчу я, проклиная аппарат, связь, часовые пояса, нарисованные границы, его. Захожу в опустошенную, холодную, неуютную квартиру, где меня встречает Леонид – котяра, вертясь у моих ног, обтираясь об меня, требуя ласки, внимания, в котором я, так же как и он, безумно нуждаюсь. Его нет три дня, нет в моей жизни, а меня ломает как наркомана без очередной дозы. Сворачиваюсь в клубок на просторной кровати и падаю в объятия Морфея, надеясь на упоение. Проснувшись, я лениво топаю на кухню за сигаретой, открываю холодильник в поисках обожаемой Nutella, ища в ней утешение. Не обнаружив ни того, ни другого, я накинула на себя ветровку и в последний раз посмотрев в зеркало, грустно улыбнулась своему жалкому виду. За три дня я похудела на четыре килограмма, выкурила шесть пачек Parliament – его любимого, оставила ему тридцать два голосовых сообщения и неопределенное количество писем. Выхожу из этого снежного королевства навстречу ноябрьскому дню. Ненавижу ту неопределенность, в которой я живу сейчас благодаря нему. Он поместил меня в небывалый вакуум из моих же мыслей. Как же он жесток, ведь он знает, что он – мой кислород. В какой-то момент, я осознаю, что отдала бы все за еще одно сообщение от него, да будь оно последним, черт бы его драл! Будто в ответ на мое озарение мой телефон отдает глухой вибрацией, которая согревает меня изнутри и заставляет расплыться в довольной улыбке. «Прекрати писать и звонить. Поигрались и хватит.» Никогда не подумала бы, что нужны силы для того, чтобы дышать. Сейчас у меня их нет; боль поглотила меня с головой. Вымученная улыбка не сходит с моего лица, когда на экран смартфона падает холодная, соленая слеза. Шаг вперед. Визг шин где-то вдали, русский мат сменяется оглушающим криком. Кажется, это кричу я. Небо такое голубое. Я нашла покой, здесь, на асфальте залитым алой кровью. Лёню жалко. Кто ж его кормить будет?..