Два сердца

Боль. Она пронзала каждую клеточку моего тела. Сводила с ума. Я не надеялся избавиться от нее. Наоборот – упивался. По крайней мере, это означало, что я все еще жив. Впрочем… ради чего мне теперь жить? Я потерял все, что имел. Кажется, я знаю, как пахнет отчаяние. Оно пахнет слезами и кровью. Еще пару часов назад я счастливо улыбался, прижимаясь к боку своей пары, а сейчас сидел в чужой машине, не видя ничего. Кровь стекала по моему лицу ручьями, мешая разглядеть хоть что-нибудь. Дыхание было прерывистым из-за не желавшего проникать в легкие воздуха. Из пересохшего горла доносились хрипы, заставляя только растягивать потрескавшиеся губы в усмешке. Что я мог? Дышать и цепляться за то, что у меня осталось? Зачем? Зачем, если его больше нет со мной? - Босс, он уже почти сдох, - раздался над ухом голос одного из тех ублюдков, которые находились со мной в одной машине. – Сомневаюсь, что мы сможем за него хоть что-то выручить. Несколько секунд был слышен только рев спортивной машины, а после жесткий голос без намека на эмоции вынес вердикт: - Так выкиньте его из машины. Он больше не нужен. Машина резко затормозила, заставив меня покачнуться и впечататься лбом в переднее сидение. Перед глазами снова заплясали цветные круги, в то время как дверь открылась. Меня толкнули, заставив мое практически бессознательное тело упасть прямо на обочину, и тут же автомобиль вновь сорвался с места, уносясь прочь. Выкинут, как мусор. И сдохну здесь же. Тело при малейшей попытке пошевелиться взрывалось болью. Но физическая боль была ничем в сравнении с тем, что творилось в моей душе. На самом деле я уже был мертв. С того самого момента, как его убили на моих глазах. Мой милый Ацуши. Любимый. Я не хотел, чтобы ты шел на это задание, помнишь? Отговаривал тебя на пару с Даниэлем. Но разве ты слушал? Ты всегда делал так, как считал нужным, не прислушиваясь ни к кому. Успокаивая, ты укачивал меня на своих руках и нежно шептал, что все будет хорошо. Но я не верил. И хоть это и было неправильно, пошел за тобой следом. Я не мог оставить одного человека, который был так добр ко мне и которого я так любил. Помнишь, как мы встретились? В тот день дождь стеной обрушился с неба, заставляя людей разбегаться в разные стороны в поисках укрытия. Всех, кроме меня. Тогда я чувствовал себя таким же потерянным, как и сейчас. Босиком, в промокшей насквозь рубашке, застегнутой только на две пуговицы, я шел по шоссе. Тогда мне было абсолютно все равно, что со мной случится. Я был потерян. Мертв внутри. В тот день я потерял все. И обрел тебя. Ты нашел меня, спрявшегося от дождя под навесом одного из магазинчиков и подобрал, словно бездомного котенка. Сколько месяцев ты отпаивал и откармливал меня, несмотря на все мои протесты? Сколько сил вложил… Каждый день ты приходил ко мне и рассказывал все новые истории из жизни клана. Смеялся, пытаясь получить хоть какую-то реакцию. В тот день, когда мое сердце оттаяло, а губы вспомнили, как следует улыбаться, ты был, казалось, самым счастливым альфой на свете. Я впервые встретил такого человека. Ты единственный мог так искренне радоваться проявлению чужих чувств. Единственный в своем роде… Таких, как ты, больше нет и никогда не будет. Любимый… Теперь я понимаю каково это – желать отдать все ради улыбки другого человека. Ты научил меня этому. Ты, чья улыбка больше никогда не озарит этот мир. Этот бездушный серый город умрет без нее, станет еще более жестоким. Зачем он мне? Зачем он мне, если в нем больше нет тебя? Опершись о фонарный столб и кое-как выровнявшись, я постарался сохранить сидячее положение. Нет, я не рассчитывал, что меня кто-нибудь найдет. Зачем? Мне больше некуда идти. Да и незачем. Я уставился перед собой немигающим взглядом. Нет, не грязную улицу видел я перед собой. А твое прекрасное лицо. Твои каштановые волосы, переливающиеся в свете солнца. Твои добрые глаза. Твои мягкие губы, которые так нежно звали меня по имени. Даже сейчас я, казалось, слышал, как ты произносил его. «Нацуки». Ты так любил повторять это, смакуя, словно самое дорогое вино. И каждый раз, когда я слышал его, мое сердце билось в тысячу раз быстрее. Не так, как сейчас, медленно и лениво. Я усмехнулся, сжимая дрожащую руку в кулак. Кто теперь будет произносить его так? Верно. Это было не под силу никому. - Нацуки! – словно издеваясь произнес чей-то взволнованный голос. Нет, не произноси мое имя. Нацуки больше нет. Он умер вместе с Ацуши. Мы никогда не существовали по отдельности. Просто не могли. Мы были единым организмом. Единым целым. И если кого-то из нас не стало бы, ни один из нас просто не смог бы существовать. - Нацуки! – настойчивее произнес голос. Я заставил себя сконцентрироваться на смутном образе человека, который так настойчиво звал меня. Спустя несколько секунд мне это удалось. - Даниэль? – заставил себя произнести я. Да, этот парнишка как всегда. Он не смог бы просто оставить меня здесь и дать умереть. Глупый. Пара нашего главаря была так же чиста сердцем, как и моя. Этот мальчишка за короткий срок стал моим лучшим другом. Казалось, все свободное время мы проводили вместе. И пусть все говорили, что я хладнокровная сволочь, как и все беты, он никогда не верил этому, оставаясь рядом до конца. Сколько раз мы бок о бок сражались? Сколько раз прикрывали друг друга? Что ж, друг. Мне будет не хватать тебя. Но я, правда, больше не могу оставаться здесь. Я закрыл глаза, понимая, что больше не могу держаться. Воздух обжигал легкие, причиняя еще больше боли. Но я почти не замечал ее. - Ри, здесь Нацу! – словно сквозь толщу воды донеслось до меня. – Он ранен! Топот ног, скрип тормозов. Меня уже не волновало это. Чьи-то руки подняли меня и куда-то поволокли. Я хотел заставить их оставить меня, но сопротивляться уже не было сил, а из горла раздавался лишь каркающий хрип. Уже ставший привычным, вкус крови стал только заметнее. Я тяжело закашлялся. - Нацу, держись! – я слышал только шепот. Сознание медленно покидало меня, в то время как лицо Ацуши становилось только яснее. «Знаешь, - говорил он, - однажды… я хочу, чтобы мы покончили со всем этим и зажили как нормальная полноценная семья. У нас будет свой большой дом и куча детишек. Вы будете встречать меня после работы, перетягивая внимание друг на друга. Я же знаю, малыш, как ты любишь, когда я смотрю только на тебя. Но в этот раз тебе придется смириться». После этого я обычно недовольно фырчал, а ты довольно хохотал. Но эта мечта стала и моей тоже. Видимо, решение очистить город от бандитов и сделать его чуть лучше стоило слишком дорого. За него пришлось заплатить жизнью и мечтами многим из нас. Кажется, в этом списке будут и наши имена. Руку сжали чьи-то теплые ладони. Да, я всегда замерзал, в любое время года. Даже летом кутался в несколько слоев одежды. Ты только смеялся, прижимая меня к себе. «Не брыкайся, малыш, я не хочу, чтобы ты замерз». Знал ли я тогда, как был счастлив? О, да. Я ценил каждую секунду, каждое мгновение, каждый вздох рядом с тобой, хоть и не мог проявить свои чувства должным образом. Но тебе это и не нужно было. Зачем, если мы понимали друг друга без слов? Меня снова повели куда-то, придерживая под руки. Я не хочу. Просто… Просто дайте мне умереть. Мне больше нечего здесь делать. Больше никто не встретит меня после очередной миссии. Никто не прижмет меня к себе, поглаживая по голове. Никто не скажет так же «люблю». Никто… - Помогите! Ему нужен врач! Оставьте. Все это никому не нужные старания. Не тратьте время. Но они не услышат меня. Что ж. Им придется принять это. Я надеюсь, что вы никогда не узнаете каково терять любимого человека. Дан, Ри, берегите друг друга. Меня сгрузили куда-то и повезли. Приоткрыв глаза, я смог различить лишь мелькание света. Кто-то склонился надо мной, но я больше не слышал ни звука. Дышать становилось все тяжелее, а сердце, казалось, уже почти не билось. Поворот, удар, снова поворот. Свет. Он еще ярче, чем прежде. Но разве он может согреть? Разве может он вернуть то, что так дорого мне, и так безвозвратно утеряно? К моему лицу что-то приложили, но я только отвернулся. Однако они не сдавались, продолжая накрывать мой нос и рот чем-то. Кислорода стало больше. Мне больно. Оставьте. Я снова отмахнулся, вложив в это действие оставшиеся силы. Нет смысла принуждать. Лучше займитесь теми, кому еще есть, что терять. Я же уже закончил свой путь. Рубашка оказалась разорванной, высвобождая грудную клетку. Холодно. Мне слишком холодно. Без него. И пусть я должен по неизвестно кем созданным правилам заботиться только о себе, мне этого никогда не хотелось. Мою голову резко развернули, а легкие тут же наполнились кислородом, насильственно подаваемым аппаратурой. Неприятный писк прибора прорвался сквозь звон в ушах. - Ну же! Дыши! – донесся до меня разозленный голос. – Не смей умирать, придурок! Я не позволю тебе! Иначе я просто ни на что не годный врач! Прежде чем провалиться в небытие, я ядовито усмехнулся. *** Я стоял возле ворот больницы, нервно выдыхая сквозь стиснутые зубы сигаретный дым. Опять опаздывает. Где его столько носит? - Нацуки! – раздалось со стороны сада. Оттуда не спеша вышел альфа в белом халате. - Ты снова опоздал, - сурово сдвинул брови я, снимая солнцезащитные очки. Тот лишь рассмеялся: - Прости-прости. Но я знаю, чем мне загладить свою вину. И прежде, чем успел хоть что-нибудь сказать, я оказался зажат в стальных мужских объятиях. Не думая долго, этот бессовестный ублюдок впился в мои губы жарким поцелуем. Я недовольно рыкнул, укусив его за губу, заставив тем самым отстраниться. - Опять рычишь? – усмехнулась моя личная головная боль. – Ну, ничего, я не обижаюсь. Я только усмехнулся, высвободившись из объятий, и направился в сторону ближайшего кафе. Он идет следом. Я знаю об этом. Так происходит уже два года с тех самых пор, как это недоразумение взяло на себя ответственность за мою жизнь. Рука невольно скользнула на грудь, которая была исполосована множеством шрамов. И когда ему надоест латать меня? Но, кажется… Ацуши, ты же не будешь против, если я снова смогу улыбаться?