Любое рождение оплачено смертью, всякое счастье — несчастьем.

       Итак, я стояла, прижатая к стене невменяемым Томом Реддлом. Последние проблески рассудка тухли в его глазах, уступая место страсти. - Я вдруг понял, что скучал по тебе, - низким голосом заявил молодой человек, наклоняясь к моим губам.        И хотя я прекрасно понимала, что всё это обман, иллюзия, колдовство и неправда, я отшвырнула эти мысли куда подальше. Том, мой драгоценный Том, был здесь со мной, и прямо в это мгновение, хотя и под действием зелья, он меня любил… - Том, - простонала я, наконец-то обвивая шею мужа руками и притягивая его к себе.        Наши губы встретились. Моргана, как долго я мечтала об этом! Как я по нему тосковала! И теперь ощущать тепло его дыхания на моих устах, чувствовать шелковые губы, завладевшие моими, запутываться пальцами в густых темных волосах… Это было сродни Раю для меня, я никогда и не грезила о большем! За одно такое мгновение я могла бы без раздумий отдать свою жизнь! - Я люблю тебя! - шепчу я в губы эсквайра. - Не представляешь, как сильно!        Но по моим щекам текут слезы. Это наша последняя ночь… Завтра с утра я уйду навсегда, чтобы подарить ему свободу от меня. - Я тоже люблю тебя, моя красавица! - немного ошарашено отвечает Том, не понимая, почему я плачу. - Что с тобой?        Красавица. Если бы не приворотное зелье, я бы назвала это шуткой, причём довольно жестокой. Но когда мы ещё жили вместе, я слышала подобное очень часто и привыкла верить в собственный обман. А сегодня просто грех не наслаждаться каждым мгновением и не впитывать в себя каждое лестное слово. - Всё в порядке, просто я действительно очень сильно скучала, - невнятно пробормотала я.        Том ослепительно мне улыбнулся и вдруг подхватил меня на руки. Я ахнула и вцепилась в его плечи. - Ты же ещё не была в моём лондонском доме? - поинтересовался Реддл. - Странно, не помню, почему приехал сюда без тебя… Но сейчас я тебе всё покажу!        И я поехала на сильных руках Тома по дому. Он всегда с легкостью меня поднимал, я была для него пушинкой. В такие моменты я чувствовала себя, как в сказке.        Реддл показывал мне дом. Толкнув плечом одну из дверей, он внёс меня в бильярдную. - Смотри, этот стол обошёлся моему отцу в несколько тысяч фунтов! - хвастливо заметил Том. - Когда мы будем устраивать приёмы, я буду играть тут с моими друзьями. Ты же знаешь, что я всегда выигрываю? - Он посмотрел на меня, склонив голову на бок.        Я была способна только счастливо кивать и улыбаться.        Пройдя через бильярдную, Том внёс меня в комнату вроде женского салона, с кремовыми обоями, мягкими диванчиками и небольшим круглым столиком. - А пока я буду играть в бильярд, ты будешь тут беседовать с дамами из высшего общества. Ты же знаешь, как они выглядят? Разодетые в меха и кружева, с этими модными короткими стрижками, с сигаретками в мундштуках… Ты же не будешь курить? Мне бы это не понравилось. Хотя, как ты можешь мне не нравиться?        Реддл наклонился к моим губам и оставил на них поцелуй. - Я не буду курить, - пообещала я срывающимся из-за подступающих слёз голосом. - Это здорово! Ты у меня самая лучшая, просто идеальная жена! - опять улыбаясь, воскликнул Томас. - Так вот, среди этих светских клуш ты будешь самой прекрасной! Я уже знаю, какое платье мы тебе закажем! Я тебе сто раз говорил, что тебе безумно подходит зеленый, ты просто невероятно прекрасна в зеленом! Но ты всегда хороша, не только в нём, конечно. Мы закажем тебе платье из зеленого шелка, с кружевами на воротничке. Я скажу матери, чтобы она прислала тебе фамильные изумруды. И ты будешь в миллиарды раз красивее других аристократок! Только не вздумай стричь свои волосы, как они! У тебя такие красивые волосы, мне они очень нравятся, как и ты вся, - не переставал говорить Реддл, когда мы проходили через две богато обставленных гостиных. Он поминутно наклонялся, чтобы меня поцеловать и вообще вел себя, как безумный. - Хотя, тебе с каре будет очень хорошо. Я ещё не встречал таких красавиц, которым всё было к лицу, как и тебе.        Я улыбалась так, что у меня щеки сводило. Сегодняшняя ночь была только для меня, и я решила не задумываться ни о чём. Просто отбросила все тяжелые мысли о том, что завтра сказка с прекрасным принцем испарится, а я останусь с озлобленным ещё больше Реддлом. - Я не буду стричься, - вставила я, сама потянувшись к растянутым в улыбке устам супруга.        Когда я отстранилась, он выглядел просто невменяемым от счастья. - Ты ещё не видела второй этаж! - воодушевленно заявил Том, неся меня к лестнице. - Тебе не тяжело? - с беспокойством спросила я. - Может, лучше я пойду сама? - О, я готов носить тебя на руках всю жизнь! - восторженно заявил Реддл. - И ты легкая, как перышко, как неземная, воздушная, эфирная пери!        Да, он всегда умел делать очень красивые комплименты. Отточенные на светских раундах изящные слова легко срываются с губ Реддла не прерывающимся потоком, подогретые приворотным зельем.        В тот момент, когда Том несёт меня наверх по лестнице, ни на секунду не переставая рассыпаться в признаниях, нам навстречу вдруг выходит дворецкий. Он открывает рот от изумления. Я уверена, что этот человек никогда не видел, чтобы его гордый молодой хозяин, этот известный повеса, так клялся в любви в красивых речах и буквально преклонялся перед женщиной, причём перед дурнушкой. - М-мистер Реддл? - бормочет старик, протирая пенсне и опять нацепляя его. - Чарльз, шампанского в главную спальню! - звонко приказал Томас, улыбаясь до ушей. - Чего ты хочешь, любовь моя? Не говори, я всё помню! Чарльз, вели поддать фрукты и профитроли! И поживее!        Чарльз стоял, открыв рот, в шоке глядя на меня, которую Реддл всё ещё держал на руках и не думал опускать, трепетно прижимая к груди. - Прикажете приговорить комнаты для мисс… - мужчина замялся. - Для миссис Реддл, для моей супруги! - гордо заявил Реддл. - О, Меропа, ты же ещё не видела вон ту комнату!        Стремительно пройдя мимо оторопевшего старого слуги, Том толкнул очередную дверь. В свете, сочащемся из коридора, я смогла разглядеть дорогие обои лимонного цвета и какую-то мебель, накрытую белой тканью. Наконец-то муж поставил меня на ноги, но только для того, чтобы зажечь свет и сорвать с мебели ткань. - Смотри, это когда-то была моя детская! - сообщил мне Реддл, обводя рукой комнату.        Да, она была замечательной, как и всё в этом доме. Высокие окна, чтобы давать много света, широкие подоконники, чтобы ребёнок мог на них играть, резная кроватка, полки, уставленные рядами старых солдатиков, макетами кораблей и прочими игрушками. - Думаю, мы сделаем тут ремонт, когда у нас появятся дети! - подытожил Том.        Я не успела сказать, что мне и так всё нравится, а Реддл уже схватил меня за руку и едва ли не бегом припустил дальше по коридору. Наконец-то мы достигли его спальни огромных размеров, с исполинской кроватью в центре. Когда Том отпустил мою руку, чтобы зажечь несколько ламп на стенах, я стянула с себя пальто, оставшись в одном из своих лучших платьев. Том в это время успел поставить в новенький блестящий граммофон пластинку, и по комнате полилась приятная музыка. Я не разбиралась в ней, конечно, но это было что-то вроде вальса.        Дворецкий тем временем принёс на подносе бутылку шампанского и два бокала, а так же фрукты и пирожные. О, Том, неужели ты полагаешь, что я пришла сюда за этим? Но я всё-таки подождала, пока Реддл разлил искрящуюся жидкость по двум бокалам и протянул один мне.        Я опустилась на край постели, Том уселся рядом. Мы чокнулись. - За нас! - радостно воскликнул Томас, опрокидывая шампанское. - За тебя… - прошептала я, следуя его примеру.        Когда Реддл оторвался от своего бокала, я решила взять инициативу в свои руки. Забрала у него вытянутый гранёный бокал и отставила его на прикроватный столик. Наконец-то Том меня понял. В глазах его появились темные искорки, и он стал расстёгивать верхние пуговки своей рубашки.