Доказательство

- Я дома, - кричит мой муж, как только открывает дверь. Я сижу наверху в спальне и улыбаюсь. Знаю, что сейчас спущусь, он обнимет меня, поцелует. От него будет чудовищно приятно пахнуть свежим хлебом. Потом мы пойдем на кухню, он достанет из сумки мои любимые сырные булочки, а я поставлю на стол ужин. Мы поедим и отправимся в гостиную, где я буду чувствовать себя защищенной в его объятьях. Так происходит уже больше десяти лет. Стабильность. Бывают, конечно, и сюрпризы. Но я уверена в том, что все будет хорошо. Уже больше десяти лет мы живем с Питом в нашем, теперь уже общем, доме в деревне Победителей. Мы любим друг друга, только теперь уже не напоказ. Я действительно испытываю к нему удивительно нежные чувства. Мне приятно находиться рядом с ним, вдыхать аромат свежего хлеба, принимать его подарки, просто чувствовать его присутствие в своей жизни. А он в свою очередь безоглядно любит меня. Я это знаю, и не только потому, что он говорит мне это около ста раз в день. Я чувствую его любовь. Она разливается по венам вместе с кровью, накрывает с головой, как одеяло в холодный вечер, погружает в глубину, как будто я нырнула в озеро. Я спускаюсь и вижу очередной сюрприз моего мужа. Огромный букет белоснежных лилий. Улыбаясь, я подхожу к нему и мягко целую. - Спасибо, - тихо говорю я. Он слышит и лишь кивает головой. За все время, проведенное вместе, слова перестали иметь смысл. Нам просто хватает того, что мы есть друг у друга. Запах лилий ударяет в нос, и у меня кружится голова. - Что-то не так? – беспокойно спрашивает Пит. Так всегда, было и будет. Он беспокоится за меня больше, чем за кого бы то ни было. Все-таки Хеймитч был прав, когда перед квартальной бойней сказал, что я не достойна Пита. И хотя я все эти годы стараюсь опровергнуть эти слова, у меня не получится быть такой же, как Пит. Он любит меня больше, чем я его. Но и я люблю его очень сильно. - Нет, просто голова закружилась. Не поставишь цветы? Я попью воды и будем ужинать. Беспокойство Пита не унимается, он заглядывает мне в глаза, но ничего в них не видит. Это только головокружение. Сейчас пройдет. - Не надо было приносить лилии, они ужасно пахнут. - Пит, перестань. Они прекрасны. Сейчас пройдет. Спустя десять минут мы уже сидим на кухне и уплетаем ужин, который приготовила я. Никогда не умела хорошо готовить, но все эти годы Пит стойко выносил мою стряпню. Как, собственно, и меня. Все-таки иногда я бываю просто невыносима. Наверное, чаще всего это бывает из-за любви. Мы сидим в гостиной и смотрим телевизор. Новости из Капитолия. Мне скучно и ужасно хочется спать. Наверное, я переела. В желудке происходит что-то странное. Пит не замечает, а я прикрываю рот ладошкой. Очень уж мне неприятны эти ощущения. Комок подкатывает к горлу, и я чувствую, что не сдержусь. Бегу в туалет. Все, что я съела, выходит из меня с ужасными звуками. К волосам прикасаются мягкие руки. - Что случилось? Может, позвать врача? - Нет, я думаю, что всего лишь переела. Не могу остановиться, когда ем твои булочки. Все в порядке. Иди, я сейчас умоюсь и вернусь. Даже спустя столько лет совместной жизни, мне стыдно, что он увидел меня в таком виде. Смотрюсь в зеркало. Бледность лица можно сравнить с цветом лилий. Что-то действительно не так. И я догадываюсь что. Нужно только чтобы Пит пока не догадался. Умываюсь и привожу в порядок внешность и мысли. Пит все так же беспокойно смотрит на меня, но я улыбаюсь. В ответ получаю улыбку, полную любви и заботы. - Приляжешь? – он подходит ко мне и берет за руки. - Да, мне действительно лучше прилечь. Пойдем? Он никогда не оставляет меня одну по вечерам. Кошмары уже стали не такими яркими и правдоподобными, но мне все еще страшно, если его нет со мной рядом. Мы укладываемся, и меня начинает бить озноб. Под теплым одеялом и рядом с Питом такого никогда не было, и я на 90% уверена в своем диагнозе. Но об этом я подумаю завтра. Я еще теснее прижимаюсь к мужу и чувствую желание. Но Пит откажется, я знаю. Однажды, я перекупалась в лесном озере и подцепила простуду. Тогда Хеймитч вызвался меня лечить. Я знала, что из лекарств у него есть лишь бутылка бренди, но все равно согласилась. Уж больно мне хотелось поскорее поправиться. На пьяную голову мне ужасно захотелось секса. Я прилетела домой (именно прилетела, потому что ходьбой это нельзя было назвать) и набросилась на Пита, который мирно посапывал на диване в гостиной в ожидании меня. С улыбкой, но очень строго, Пит сначала упрашивал меня подняться, принять душ и улечься. Я не унималась, пытаясь расстегнуть его штаны. Тогда он закинул меня на плечо, отнес в ванну и поставил под ледяную воду. Я обиделась на него, но он обиделся еще больше. Спал поверх одеяла, хоть и не ушел в соседнюю комнату. Утром он предупредил, чтобы я больше не пила, и уж тем более не приставала к нему в состоянии, близком к болезни. Сейчас мне приходится унимать зов своего тела. Боже, как это сложно сделать, лежа рядом с моим мужем. Я уговариваю себя и засыпаю под мирное сопение Пита. За окном идет утренний дождь. Пит уже в пекарне. Он ушел раньше, чтобы скорее вернуться ко мне. У меня мало времени. Я быстро собираюсь и иду к Эффи. Уж она-то знает, что нужно сделать и как меня успокоить, если что-то пойдет не так. Теперь она совсем не та капитолийская леди, какой была раньше. Только вот ее любовь к необычным цветам осталась при ней. Я немного боюсь того, что мне предстоит сделать и узнать. Но нужно быть уверенной на 100%, прежде чем сообщить Питу. - Китнисс, - говорит Эффи спустя пять минут, глядя на маленькую полоску бумаги. – Китнисс, ты права. Я опустила голову. Этого я боялась больше всего. Я прихожу домой, Пита еще нет. Надо успокоиться. Иду наверх, хочется принять душ и побыть одной. Стараюсь придти в себя под холодными струями воды, мирно стекающими по моей коже. Глажу живот. Это на подсознательном уровне. Теперь там живет маленькое существо. Назвать «это» человеком пока нельзя. Я не знаю, как я себя чувствую. Я всего лишь очень сильно боюсь. Медленно бреду в гостиную, укутавшись в шерстяной плед. Он пахнет Питом. Моим добрым и заботливым мужем. Вдыхая его запах, погружаюсь в сон прямо на диване. Мне снова снится кошмар. Сноу, Плутарх, Коин – все они и еще много других окружают меня. В толпе я вижу глаза Пита, только они, почему-то, смотрят на меня не так, как смотрели все эти годы. Пит снова переродок. Он держит в руках маленький сверток. Это наш ребенок. Он подходит ближе. Я пытаюсь кричать, но у меня выходит только глухое шипение. - Китнисс, проснись! Я рядом, любимая, - спокойный голос раздается рядом, и я открываю глаза. Вижу беспокойный взгляд Пита. - Я кричала? – тихо спрашиваю я. Пит кивает и гладит меня по волосам. - Снова кошмары? Я думал, что ты избавилась от них. Я сажусь и обнимаю его. - Просто тебя рядом не было. Где ты был так долго? Он обнимает меня, и я снова в безопасности. Изредка заглядываю ему в глаза, чтобы убедиться, что это мой Пит, тот самый, который вытащил меня из всего, что со мной происходило. За окном темнеет, и я засыпаю в объятьях мужа в гостиной. Он все еще не отпускает меня и гладит по голове, пытаясь успокоить. Хотя я уже давно успокоилась. Рядом с ним это легко сделать. Так спокойно, когда он обнимает меня, когда тихонько целует мои волосы и вдыхает их аромат, когда дышит размеренно, и с каждым вздохом все спокойнее. Сквозь сон я чувствую, как Пит берет меня на руки и несет наверх. Трогательная забота. Он обращается со мной, как с ребенком. Ребенок! Я ему так и не сказала. Я боюсь говорить ему. Я знаю, что он будет безумно рад, представляю, что будет. Но мне страшно. Когда-то мы с Гейлом разговаривали об этом, тогда я не хотела детей. В те, теперь уже далекие, времена. Сейчас рядом со мной человек, который защищает меня, верит в меня, любит меня. Мне нечего бояться. Но я боюсь. С этими мыслями я медленно просыпаюсь, но лежу смирно, чтобы не разбудить Пита. Когда же сказать ему? Как сказать? Как поделиться своими страхами? Никогда раньше у меня не возникало таких мыслей. Я всегда говорила ему, о чем я думаю, доверяя самое сокровенное. Он знает меня, как облупленную. А сейчас мне так страшно ему признаться. За окном уже светлеет, скоро Пит начнет ворочаться и окончательно проснется, а я так и не засыпала. Он тихо встанет, возьмет одежду из шкафа и спустится вниз, чтобы не разбудить меня. А я и не сплю. Мне нужно сказать ему. Пит внизу, я одна в комнате. И мне становится неприятно находиться здесь одной. Я не хочу сегодня быть в одиночестве. Я хочу сидеть на диване в гостиной, обнимать мужа, целовать его. Надо спуститься и попросить его остаться. Надеваю теплый махровый халат и тихо спускаюсь по ступенькам. Замерев на последней, я вижу Пита. Он еще не оделся. Ходит по кухне в расстегнутых штанах и без рубашки. От этого вида внизу живота затягивается узел. Утром особенно сильно это чувствуется. Тихо приземляюсь на ступеньку, хочу насладиться этим зрелищем. Мой муж такой красивый, такой сильный, добрый заботливый. Такой сексуальный. Боже, Китнисс, где были твои глаза? Как ты могла так играть его чувствами раньше? Наверное, я уже никогда не смогу простить себя за это. Но попросить прощения у него – с радостью. И я буду это делать до конца своих дней. Оставляю халат на лестнице и на носочках подкрадываюсь к Питу. На мне льняная рубашка, под ней – ничего. - Я люблю тебя, - выдыхаю в шею Пита и вижу, как по его плечам разбегаются мурашки. Он не испугался, нет. Скорее всего, он просто удивлен. А я на самом деле люблю его. Он медленно разворачивается ко мне, и я встречаю его, горящий желанием, взгляд. Нам не нужно ни о чем говорить, все и так понятно. В его руках я таю, как тонкий лед под солнцем. Его прикосновения, такие откровенные, оживляют меня. Я избавляюсь от страхов и кошмаров рядом с ним. Мой Пит. Мой любимый муж. - Кажется, я сегодня никуда не пойду, - шепчет он мне из-за спины. Этого я и хотела. Мне даже не пришлось просить его. - Пит, нам нужно поговорить. - С утра разговоры? Что-то случилось? – он немного обеспокоен, но из-за прошедшей недавно эйфории этого не чувствуется вполне. - Я не знаю, случилось ли. Скорее всего, да. Пит, я беременна. Я не вижу его лица, не знаю, что сейчас творится с ним, но я уверена, что вот-вот на меня польются эмоции. Я чувствую, как начинают трястись его пальцы, как он пытается прижать меня к себе сильнее, но боится. Но он молчит. И я не знаю, как реагировать на это. Решившись, я медленно поворачиваюсь к нему и вижу то, чего никак не ожидала увидеть. Пит плачет. На его ясных голубых глазах я вижу слезы. Испугавшись его реакции, я пытаюсь разглядеть что-то еще. И замечаю на губах улыбку. Счастливую улыбку молодого отца. И пусть он еще не совсем отец, я поняла, что это именно та улыбка. - Любимая! Боже! Как я рад! Он крепко сжимает меня в объятьях, но быстро отпускает. - Не бойся, - говорю я и улыбаюсь. – Он еще маленький. Можешь обнимать меня так крепко, как тебе хочется. И снова он прижимает меня к себе. Я слышу, как бьется его сердце, сердце, которое он когда-то очень давно отдал мне. Я так боялась этого, но сейчас я вижу счастье в глазах мужа. И его хватает на нас обоих. Оно заражает своим свечением, и я поддаюсь. Я тоже счастлива. Счастлива, как никогда. Рядом любимый человек, делающий меня живой. А внутри уже бьется маленькое сердечко – доказательство нашей любви.