sick

POV Хичоль Меня разорвало изнутри, когда я не нашел его дома. Я думал, что на этот раз с ним ничего не случится. Что в этот раз можно оставить его одного. Но теперь тут пусто. Я чувствовал что-то неладное. Это словно поселилось в воздухе. И в этом виноват только я. Быстро открыв ящик, и не обнаружив там кредитки, я тут же позвонил в банк. Адрес не заставил себя ждать. И это было совсем рядом. Нажимая на газ, включая дальний свет и внимательно осматривая местность, я не мог ничего найти. Никаких признаков, что здесь вообще кто-то есть. Это наводило страх, который так и просил овладеть всем телом. Дорога начала петлять, потому я решил сначала повернуть направо, но оказавшись в каком-то тесном дворе, я вновь никого не нашел. И нельзя было подумать, что в районе, где буквально через дорогу жизнь просто бьет ключом, существуют такие гнилые и мерзкие места. Я понимал, что он где-то здесь. И после сигнала навигатора, который говорил о том, что я добрался до пункта назначения, стало еще хуже. Быстро выскочив из машины, при этом оставляя фары включенными, я начал искать его. Но пустынная дорога, будто говорила, что здесь никого нет. Возможно, это было обманом, но когда возле тротуара мои глаза заметили валяющееся тело, я сорвался с места. Это был он. Снова изувеченный. Больница. Надо ли говорить, что я гнал, как сумасшедший? Это ранение словно засело у меня перед глазами. Мои руки и колени тряслись, в желании разнести этот город к чертям. Он лежит на операционном столе уже третий час, а я сижу в коридоре, кусая костяшки пальцев. Лучше бы это было со мной, чем с ним. Врач. Я не верю. Выходит врач. Подавленный. Сердце совершает сотню ударов в секунду. - Пуля вошла глубоко и повредила спинной мозг. Его верхняя часть тела оказалось отрезана от нижней. Головной мозг перестал получать информацию. Было не в наших силах предотвратить этот процесс. Я сожалею, но он не сможет ходить. Пока его губы складывались в слова и звуковые колебания проникали в мое сознание, я чувствовал, что падаю все ниже, я чувствовал, что я теряю самообладание, я чувствовал, что забыл о контроле. Рука взметается вверх и я ударяю прямо в стену рядом с неудивленным мужчиной. И сейчас это был не врач, это был тот, кто огласил приговор и одновременно разрушил несколько жизней. Все вокруг потеряло краски, даже кровь разбитых костяшек казалось какой-то неестественной. Он что-то говорил, но я не слышал. Мои глаза наполнялись слезами. Я не мог донести до себя мысль, что сейчас мой Тэмин лежит там и даже не подозревает, что больше не сможет ходить. Цветущее растение срезали под корень, тем самым лишая полноценной жизни. Леденящее, непоколебимое и смертоносное желание мстить поднималось от низа живота прямо к глотке. Я чувствовал себя в шкуре зверя, который должен расплатиться со всеми, кто посягнул на его собственность. Влажный и прохладный воздух ошпарил мою горящую кожу. Тело трясло, так что я с большим трудом завел машину. В этот момент мне захотелось, чтобы время остановилось. Чтобы мои чувства вытеснили все, что происходит вокруг. Чтобы каждый человек ощутил ту боль, которая разливалась по моим венам, обезвоживая, словно формалин, тем самым делая из меня нечто несокрушимое. Я не знал, будет ли он у себя дома или давно сбежал из страны, я просто должен был найти его. Я просто должен проверить все. Подрезав очередную машину и громко выругавшись, я остановился у дома Хонки. Уверенности, что он именно там не было, но достав из бардачка нож и засунув его под рубашку, я вылез из машины. Первые звезды на небе. Такие независимые и бесчувственные. Им нет дела до того, что происходит внизу. Людям этого не добиться. Никогда. И в данный момент, в эту секунду, когда бесшумно открываю дверь, избегая домофона лишь только потому, что наизусть знаю код из восьми цифр, я понимаю, что я тоже не смог стать независимым. Я всю жизнь старался не иметь привязанностей к вещам и к людям. И до какого-то момента мне это удавалось. Прикрываясь грубостью, самозабвенностью и сарказмом, я вполне сходил за ублюдка, который не умеет чувствовать. Но в то стечение обстоятельств или же веление судьбы, когда я приобрел создание, изменившее и сломившее мой устрой жизни - я не сумел его сохранить. Карточный домик, который мы построили за столь короткое время, разрушился. И виновен в этом только один человек. Я жажду мести. Я источник мести. В моих жилах растекается месть, подобно бесконечным обжигающим ручьям лавы по стенкам вулкана, в самый разгар его извержения. Два стука, на третий начинаю пинать дверь ногой, в явной надежде, что от этого та быстрее откроется. Но в ответ пустота. Глаза застилает ненависть, и мне даже кажется, что я слышу шаги. На мгновение притихнув, я отчетливо услышал какой-то шорох. И я уже без лишних раздумий понял, что сейчас ее кто-то отворит. - Все старые лица! Давно не видел тебя, дружище. Чем обязан? – наигранный, приторный, слащавый, омерзительный голос Хонки вонзился в барабанные перепонки и эхом отозвался в голове. Свет в подъезде слабо освещал его лицо, но даже без этого можно было увидеть, как над его бровью, вдоль лба, до самого виска, красуется глубокий шрам, оставленный в день нашей последней встречи. Жаль, что я не попал прямо в глаз. Он никогда не справится со своей любовью ко мне, оттого всегда будет вести себя так, будто ничего не произошло. Он знает, что сегодня я убью его. Но он умрет, зная, что не дал мне до конца насладиться счастьем. Хотя, с этим я бы поспорил. Охотно поспорил. Он отступает, давая мне пройти, при этом его губы не покидает насмешливая, самодовольная улыбка, от которой рука в моем кармане сжимает нож все сильнее. Я молча захожу в квартиру, натыкаясь на терпкий запах яблочной водки и чего-то мужского. Желания дальше идти нет. Поэтому остаюсь в проходе и молча наблюдаю за тем, как он закрывает дверь. Но в этом нет смысла. Через десять минут она вновь распахнется, давая миру почувствовать терзающий сознание вкус свершившейся мести. - Когда ты успел стать таким ничтожеством? - сухо задаю вопрос, заведомо зная ответ. - Тогда же, когда и ты успел помешаться на каком-то сопляке, который сделал из тебя такое. И как тебе эта «любовь»? Нравится? Ты понял, каково это страдать? Каково изнемогать от мыслей о другом человеке? Каково переживать за него? Ты понял?! – его спокойный до этого голос начал срываться на тонкий визг, его глаза начали наполняться слезами, а сам он подходить ближе, - я столько ждал тебя. Я так хотел быть с тобой. Я хотел делить с тобой все свои чувства, все свое время, я хотел, чтобы ты принадлежал мне ровно настолько, насколько я принадлежу тебе. Но ничего из этого не произошло. И тогда появился он. Он все испортил. Он искромсал мои надежды. Почему? – слезы влажными дорожками катились по его раскрасневшемуся лицу и на острой линии скул падали в никуда, так же, как и все его вопросы. Я смотрел на Хонки, но в моих мыслях был Тэмин, который больше не сможет ходить. Который, когда проснется больше не сможет ощутить себя полноценным человеком. Который так по-детски невинно отдался и доверился мне. Который больше не сможет улыбаться мне так, как раньше. Который совсем еще молод. И все потому, что человек стоящий здесь страдает от безответной любви ко мне. Где-то глубоко-глубоко внутри я винил себя за то, что испортил ему жизнь. Ему, себе… и Хонки. Рука крепко обхватила рукоятку ножа и взметнулась вверх. Я не проронил ни слова до того момента, как острое лезвие вонзилось в беззащитную шею. - Я ненавижу тебя. В своих безумных мечтах ты загубил невинную жизнь. Распарывая тонкий слой кожи, чувствуя алую, бурлящую, живую кровь на своих руках, я испытывал отвратительное упоение, торжество и победу. Хотя они по своей сути были бессмысленны. Он смотрел своими еще полуживыми глазами на меня, словно все понимая, а я продолжал вгонять свой нож как можно глубже. Не было никакого сопротивления. Будто до этого он смирился со своей участью. Его тело обмякло, голова по инерции склонилась набок, как у сломанной куклы, взволнованные удары сердца затихли. Он умер. Из моих глаз хлынули слезы безвыходного существования, неизбежности и отчаяния. Окровавленными руками, вытирая собственное лицо, морщась от тошнотворного запаха, который, казалось, заполонил весь мир вокруг, я скатился вниз по стене, откидывая безжизненное тело Хонки в сторону. И тогда я понял, что не сошел с ума только потому, что знал, где-то там за километры отсюда, на операционном столе теплится жизнь. Жизнь, в которой Тэмин будет счастлив.