Happy Together

Неделя с родителями тянулась бесконечно долго. В Москве, по своему обыкновению, было грязно и дождливо. На улицу выходить не хотелось, а дома совершенно нечем было заняться. Съедающая изнутри обида, пустота и нечеловеческая скука не давали получать удовольствие от свободного времени. Девушка изо всех сил пыталась скрыть от знакомых свое настроение и, кажется, была чрезмерно весела. Родители все-таки заметили изменения в дочери. Она стала намного тише и задумчивей. Они постоянно задавали глупые вопросы об учебе и парнях. Для них, казалось, это были единственные возможные проблемы. Ну, в чем-то они были правы. Хотя, отношения с Мэттом сложно было отнести к категории «Парни». Раньше родителям не нравилось, что единственный мужчина, о котором она говорила в течение четырех лет – взрослый, состоявшийся британец. В их глазах, Женя была еще совсем ребенком. Единственное, что она слышала от них про Мэтта – то, что у него непривлекательная внешность, и что ей стоит прекратить забивать голову ерундой и перестать быть повёрнутым фанатиком. А она просто не представляла свою жизнь без этих постоянных грез. Женя понимала, что по возвращению в Лондон, она будет думать о Мэтте еще чаще. И это ее раздражало. Она больше не могла думать о нем просто, как о любимом актере. Но и оставаться в Москве с родственниками девушка не собиралась. Это не ее жизнь. Она скучала по своей крохотной комнатке в Кембервелле, по друзьям, по нередко занудным преподавателям. Все ее существо осталось там, ожидая ее возвращения. В день отъезда у Жени было настроение чуть лучше, чем обычно. Она чувствовала себя так, будто уходит домой с шумной вечеринки. Или же все было наоборот, и она пыталась спрятаться в шумных улицах большого Лондона? Слиться воедино с безразличной, обыденной, пошлой толпой? На самом деле, сейчас это ее совершенно не беспокоило. Единственное, о чем она волновалась, так это о перелете. Снова пять часов пыток. Поцелуй для мамы, поцелуй для папы и сдержанный кивок хмурому дяде. Теперь она не скоро вернется. *** Мэтт сидел в кресле перед включенным телевизором и очень успешно делал вид, что смотрит его. Мысли летали где-то далеко от пустой, холодноватой квартирки. В Петербурге, где он оставил Женю. Он снова думал о ней. Мэтт ненавидел себя за то, как с ней поступил. Это было слишком нелепо, неправильно, нечестно. Нет, не то, что он уехал, а то, как он это сделал. Не найдя в себе достаточно сил, чтобы просто поговорить, он оставил записку и пропал, словно ночной призрак. Ушел в надежде на то, что оборвав все нити, сможет вздохнуть спокойно, сможет забыть все как сон. Однако, у него в голове, словно на повторе, крутились собственные слова. Смит не врал, когда говорил, что она оказывает на него очень сильное влияние. Но самому себе признаться в этом он так и не смог, скрывая истину за заезженной фразой - «Я трезво оценил ситуацию». Первые дни Мэтт изо всех сил пытался избавиться от чувства ответственности, от образа стройной невысокой девчушки со слишком правильными, почти идеальными чертами лица и мягкими волнистыми волосами. Смит понимал, что Женя теперь наверняка считает все его слова пустыми, а эмоции наигранными. И эти мысли действительно морально опускали его. Он не врал той ночью, а просто был собой, позволил себе говорить и делать то, что ему хотелось, а не то, что было необходимым, чтобы затащить ее в постель. Работа отвлекала от подобного рода размышлений, но лишь на время съемок и репетиций. А потом Мэтт возвращался домой. Читал, слушал музыку, готовил. Да чем он только не пытался себя занять! И все равно, ложась вечером в постель и закрывая глаза, не мог сразу заснуть и долго ворочался, в итоге посылая все к чертям и возвращаясь в гостиную, где просиживал до поздней ночи. Иногда там и засыпал с мыслью: "Когда же это закончится?" *** В этот раз перелет был менее отвратительным. Женя устало стояла под теплыми струями душа, мерно покачиваясь из стороны в сторону. Завтра начнется учеба, и станет легче. Обязательно станет. Девушке так хотелось быстрее занять себя хоть чем-то. Здесь у нее есть друзья, они не дадут ей скучать. Наверное, стоило найти себе работу и перестать тратить родительские деньги. Накопить на квартиру и остаться жить в Лондоне. Замечательный город. С ним столько всего связано. Практически бессвязные мысли сопровождала нервная ухмылка. С этим город связано даже больше, чем хотелось бы. Женя вышла из душа и уселась на диване с книгой в руках. Нужно просто отвлечься, неужели, это так сложно? *** Мэтт снова проспал. Конечно, ему никто ничего не скажет, но он не любил заставлять других ждать. Как же надоело засыпать под утро и, не чувствуя себя, ехать на работу. Так хотелось просто отвлечься и убедить себя в том, что жизнь слишком коротка, чтобы так сильно о ней беспокоится. Впереди свобода, чистое поле, которое нужно было начинать возделывать, пока оно не заросло. Актер распрощался с «Доктором Кто». Возможно, он еще вернется, но это будет совсем не скоро. Мэтт долго сомневался в правильности своего решения - покинуть съемочную площадку, но, спустя почти два месяца, он окончательно понял, что сделал правильный выбор. Он не хотел, чтобы его просили уйти, он хотел спуститься с этой сцены сам. Может, в случае с Женей тот же принцип? Может, через какое-то время он убедит себя в верности своего решения? *** В этот день Женя хотела проснуться и понять, что все хорошо, но не тут-то было. Девушке снился Мэтт, и она проснулась, повторяя его имя. Когда же он перестанет навещать ее во снах? Это все больше и больше начинало походить на сумасшествие! А ведь раньше Жене это нравилось. Она даже записывала свои сны со Смитом, перечитывая их свободными вечерами. Это было некой традицией. А сейчас она проснулась и поняла, что подобные ночные спектакли ее утомляют. Слишком хотелось спать. Она сварила себе кофе и зашла в твиттер. Ничего интересного. Повседневная серость даже здесь. Неужели, это навсегда? Сколько времени понадобится, чтобы однажды проснуться и подумать о чем-то другом? Как долго она будет вспоминать Мэтта? Четыре месяца спустя Середина ноября. С последней встречи с Мэттом прошло около четырех месяцев. Женя устроилась работать в библиотеке. Все свободное от учебы время она просиживала там. Читала, расставляла книги по местам, убиралась в читальном зале. Ей это нравилось. Плюс к учебе и работе у нее появилась небольшая проблемка, на которую она рада была отвлечься. А звали её Майк. Тот самый парень, что провожал ее в Питер. Женя, честное слово, забыла про него и была очень удивлена, когда он, краснея, передавал ей букет тюльпанов, стоя у ее общежития. Этот парень повсюду ходил за ней, но стоило Жене попросить оставить ее одну, как он сразу же беспрекословно слушался. Ее смущало, что он так часто дарит ей цветы и подарки. Девушке было безумно стыдно, что она не сказала Майку о своих чувствах к нему, которых вовсе не было. Нет, он ей, конечно, нравился, но как хороший человек и друг, не более. Иногда, когда у нее было хорошее настроение, она отвечала взаимностью, на его обожание и улыбалась. Она стала так редко улыбаться! Кто бы мог подумать, что, будучи взрослой, Женя будет радоваться только книгам и фотографиям Мэтта в интернете. Да, она все еще зависала на фан-сайтах и следила за новостями, все так же думала о нем по вечерам. Иногда, до дрожи хотелось ощутить на себе его объятия, вновь почувствовать себя принадлежащей ему. Но это проходило. Белая рубашка висела в шкафу и хранила его запах. Когда девушке было особенно тоскливо, она одевала ее и ходила в ней по комнате. Хоть что-то он оставил, кроме воспоминаний. Даже зная его адрес, Женя ни разу не приходила к нему. Она понимала, что это только усугубит сложившуюся ситуацию. Пусть, лучше, все останется так, как есть.