Король Демонов

- Прошу тишины! Мы начинаем суд над предателем! Подчиняясь раздавшемуся властному, похожему на раскат грома, голосу, в большом зале моментально воцарилась тишина. Все тринадцать судей, с ног до головы укрытые плотной черной мантией, в которых лишь сквозь тонкую прорезь были видны их желтовато-оранжевые глаза с маленькими зрачками, каменными изваяниями замерли на своих местах в больших нишах в стенах широкого круглого помещения. Следом за ними на свое место опустился Верховный, чей голос только что восстановил необходимую для процесса тишину. Последним в самой высокой нише замер молодой юноша, чья мраморная кожа и белесые волосы в пламени многочисленных свечей казались почти кристально-белыми. Он единственный позволил себе занять вальяжную позу, закинув ногу на ногу и подперев ладонью подбородок. Устремив свой взгляд на большие двустворчатые двери, у которых стояли двое охранников, он поднял руку и подал им знак, повелев открыть двери. Стража послушалась моментально, привычными движениями раскрыв массивные створки дверей. Через мгновение в помещение вошли еще два охранника, которые заставляли идти впереди себя человека. В тишине зазвенела цепь, сковывающая массивные кандалы на его ногах. Затолкнув пленника на небольшую возвышенность, окруженную невысокой перегородкой, они рывком сняли с его головы мешок из непроницаемой для света ткани и отошли чуть поодаль, становясь в положенную стойку. Взгляды судей устремились на молодого человека, чье лицо сейчас открылось их взору. Он был красив, этого не могли скрыть даже многочисленные царапины, кровоподтеки и толстый слой грязи на его лице. Ярко-синие волосы, тоже измазанные в какой-то грязи, являли собой жалкое зрелище из неаккуратных комков и спутанных прядей, нависающих на глаза, которые, кстати, оставались закрыты. Одежда на нем тоже оставляла желать лучшего, всем своим видом прося хотя бы простой стирки и нескольких заплаток. Фигура его была немного сгорблена под тяжестью тяжелых кандалов, сковывающих руки и ноги. Все указывало на то, что парень находился в тюрьме уже давно, и именно сейчас должна была наконец-то решиться его судьба. Верховный судья, поднявшись во весь рост, обернулся на мгновение, чтобы посмотреть на беловолосого юношу, и, получив его одобрительный взгляд, повернулся лицом к узнику. - Гриммджоу Джагерджак! Вы обвиняетесь в измене и предательстве против королевства! Ваши необдуманные действия привели к гибели более чем двух тысяч наших солдат. Хотите ли Вы хоть что-нибудь сказать в свое оправдание? Узник молчал, по-прежнему не открывая глаз и не меняясь в лице. Он был спокоен, что в его положении было довольно странно. Судья же, не получив ответа, пожал плечами и обвел взглядом всех своих коллег. Получив дружные кивки, он решил озвучить приговор: - Гриммджоу Джагерджак, Вы приговариваетесь к изгнанию из королевства в Нижний мир. Ваша сила будет запечатана. Вы обязываетесь собрать ровно тысячу человеческих душ, которые впоследствии будут изъяты. Только в этом случае будет рассмотрена возможность Вашего возвращения в королевство. - Он отвел взгляд от оставшегося безучастным к своему приговору пленнику и перевел его на остальных судей. – Есть кто-либо, считающий это наказание несправедливым? В ответ ему была только тишина. Удовлетворенно хмыкнув, но так, чтобы его не услышали, Верховный судья подозвал слугу и попросил его вставить огромный изогнутый ключ из черного металла в скважину в возвышенности, на которой стоял синеволосый юноша, и повернуть ключ два раза влево. Руны, покрывающие весь пол, засветились неярким светом, затем пол, разделившись на две части, открылся, как створки дверей, вниз, из-за чего пленник немедленно упал в зияющую черную пропасть. Глаз он так и не открыл. Когда он исчез, пол вернулся на свое место, руны погасли, а слуга, убрав ключ, скрылся. Совет Тринадцати на сегодня закончил свою работу.

***

- Сынок, ты точно справишься без нас? – этот вопрос за последние два часа прозвучал уже раз тридцать, но Иссин все равно задавал его снова, с беспокойством поглядывая на рыжеволосого юношу, который в этот момент как раз загружал довольно тяжелые чемоданы своих сестер в багажник их небольшой машины. Ичиго, вздохнув, в тридцать первый раз повторил свой ответ: - Да справлюсь, справлюсь. Вы же не навсегда уезжаете, всего на три недели. Все со мной будет хорошо. Юзу и Карин уже давно сидели на заднем сидении автомобиля, в подробностях расписывая друг дружке все, что они наметили себе сделать на Окинаве. Им повезло, что отец согласился взять их с собой, несмотря на то, что его целью этой поездки был съезд знаменитых врачей. Там он надеялся найти какого-нибудь спонсора для своей пока еще небольшой клиники. Усаживать отца на водительское кресло Ичиго пришлось практически силой. Иссин всегда слишком беспокоился о своих детях, хоть и не часто это показывал. Впрочем, он знал, что на его старшего сына можно было положиться. - Вам уже пора, скоро самолет, - наклонившись, рыжеволосый заглянул в заднее окно и улыбнулся сестрам. – Юзу, Карин, приглядывайте там за папой, хорошо? Те согласно кивнули, широко улыбнувшись. Радость от предстоящей поездки не могло перебить даже осознание того, что своего любимого брата они теперь увидят еще нескоро. - Ладно, Ичиго, мы поехали, - Иссин завел мотор и посмотрел из окна на сына. – Позвоним, как приедем. Машина плавно тронулась с места. Ичиго стоял на улице и смотрел ей вслед до тех пор, пока машина не скрылась за поворотом. Развернувшись, он вернулся в дом. Впереди его ожидают три недели одиночества и самостоятельной жизни. Впрочем, парень чувствовал, что вполне к этому готов. Уже ближе к вечеру он решил, что неплохо было бы сходить в магазин и пополнить запасы продуктов. Юзу, конечно, наготовила ему кучу всего, но все равно ему нужны были и простые продукты. Так что, захватив с собой пакет и небольшую сумму денег, Ичиго вышел из дома. На улице он замер на секунду. Прикрыв глаза и приподняв голову, он глубоко вдыхал свежий, прохладный вечерний воздух. Август подходил к концу, и уже ощущалось скорое приближение осени. Ичиго вздохнул. А он умудрился пропустить целый месяц лета. В самом конце летних каникул он в драке сломал ногу, поэтому весь месяц провалялся дома и не ходил в школу. Гипс сняли только недавно и у него еще было освобождение от школы, но парня уже раздражало собственное бездействие, поэтому он старался как можно чаще ходить, чтобы вернуться в прежнюю форму. Прогулка таким свежим вечерком благоприятно сказалась бы на нем, пусть ее целью и был магазин. Самая близкая дорога к нему проходила через небольшой парк недалеко от его дома, где обычно мало кто бывал. Но именно это Ичиго и устраивало. Поэтому он не спеша направился в нужную сторону. Магазин, который он искал, был совсем небольшим и больше походил на разросшийся ларек. Быстро накупив всяких консервов и полуфабрикатов, которые, как известно, были жутко вредными и также жутко вкусными, рыжеволосый направился обратно домой. Он снова проходил через парк, прислушиваясь к звукам. В окружавшей его тишине как сквозь вату доносились сигналы проезжающих где-то вдалеке автомобилей. Но неожиданно совсем рядом с ним зашелестели листья. Ичиго вздрогнул, но не от страха, а скорее от неожиданности, поэтому, когда звук повторился снова, он уже был готов к нему. Первым делом парень подумал про какое-нибудь животное, белку или кошку, например, но, когда он подошел к кустам, из которых, как он думал, и шел звук, его взгляд выцепил обрывок темно-синей ткани. Присев на корточки, он пальцами взялся за край ткани и потянул. К его удивлению, она не поддалась, а, когда он потянул сильнее, из кустов показалась рука. Ичиго с трудом подавил в себе желание отшатнуться. Рука же не шевелилась, что несколько вселило в него уверенности. Поднявшись и пробравшись сквозь кусты, Куросаки все-таки нашел источник недавнего шелестения. Им оказался молодой на вид парень. Он был очень грязным, израненным. Лицо сохранило болезненное выражение, а из бурно вздымающейся груди с хрипом выходил воздух. На ногах и руках, которые не скрывали обрывки одежды, были четко видны следы каких-то больших наручников. При виде такой картины рыжеволосый должен был бы почувствовать страх: вдруг он нашел жертву какого-нибудь преступления или чего похуже, но нет. Ичиго ощущал только жалость к имеющему довольно жалкий вид парню и непонятно откуда взявшееся любопытство. Только теперь он не знал, что с такой находкой делать. Раздумья его были на удивление недолгими. Он просто не мог не помочь израненному человеку. Однако в больницу его нести было нельзя: при виде следов от наручников врачи могут начать задавать вопросы, а то и полицию вызвать. Ичиго не хотел таких проблем. В конце концов, как сын врача, он мог справиться с такими ранами и сам. Поэтому рыжеволосый принял решение отнести незнакомца в их семейную клинику. Присев около него, он опустил пакет с покупками на землю, а затем с трудом сумел затащить парня себе на спину, перекинув его руки себе через плечи. Такая нагрузка, конечно, на пользу его больной ноге не пойдет, но парень старался об этом не думать. Недолго можно и потерпеть. Взяв в одну руку пакет, а второй придерживая остающееся безвольным тело позади себя, Ичиго осторожно поднялся, а затем медленно зашагал по направлению к дому, следя за тем, чтобы будущий пациент не рухнул с его спины вниз.