Не Волшебная страна

Люциус пришел в себя, когда в лицо плеснули холодной водой. Он с трудом открыл глаза и, проморгавшись, уставился на Безмозглого. — Ты очнулся! — с улыбкой поприветствовал он и отряхнул мокрые руки. Рядом появился пес и лизнул в нос. Люциус поморщился и приподнялся — к счастью, теперь его руки были свободны. — Что произошло? — Летучие твари. Они превращают все живое в пепел. — Дементоры. Безмозглый нахмурился. Пес подсунул Люциусу под руку голову, и он неосознанно начал почесывать его за ухом, это почему-то успокаивало. — Да. Похожи, — согласился он. — Ты отогнал их и потерял сознание. — Я? Отогнал? — Да, настоящее счастливое воспоминание — единственное оружие против них. В отличие от дементоров, Летучие твари не питаются счастливыми воспоминаниями, а боятся их. Я слишком плохо все помню, так что вся надежда была на тебя. И ты справился. Я пытался вспомнить… даже почти вспомнил, но я не мог осознать свои чувства, не мог понять, что такое это счастье. — А где второй? — Люциус огляделся по сторонам. — Кто — второй? — Тот… без сердца. — Это у меня нет сердца, — тихо сказал Блэк. — Поэтому я и не мог вспомнить свои чувства. Только сейчас Люциус заметил, что Безмозглый выглядит как-то иначе. Да, все та же дурацкая шляпа, но под серым плащом блестит стальной нагрудник. Похоже, две из трех частей Блэка стали единым целым. — И как у тебя с мозгами? — О, тут можешь не сомневаться. Все на месте, — он ухмыльнулся и постучал себя по лбу. — Вот как раз в этом я не уверен, — пробормотал Люциус и осмотрелся. Как будто стало светлее. Небо уже не выглядело таким серым, пепла в траве стало меньше, на паре деревьев появились зеленые листики. Похоже, Блэк шел на поправку. Сам же Люциус чувствовал себя грязным и уставшим, он коснулся рукой головы и нащупал диадему. Может, вернуться? А если Блэк снова растеряет себя? Пока есть силы и нет опасности, лучше остаться и попытаться довести дело до конца. — Где ты взял воду? — Тут речка есть. Не очень чистая, правда. — Пойдем, покажешь. Это была не просто речка, а самая настоящая широкая полноводная река — другой берег едва виднелся. К счастью, течение казалось не слишком быстрым. Дорога из желтого кирпича уходила прямо в нее. На берегу как раз виднелись остатки деревянного моста — похоже, он был сметен при наводнении и никто так его и не починил. Вода в реке была серой и мутной, дна не разглядеть. — Нам надо на тот берег. — Может, построим плот? — предложил Блэк. Удивительно здравая мысль для безумца. — Топор у тебя. Лес — там. Вперед. — А ты мне помогать не будешь? — Если ты не заметил, у нас всего один топор, и пользоваться им умеешь только ты. — Белоручка. Блэк плюнул на землю, бросил косой взгляд и, помахивая топором, пошел к деревьям. Пес с лаем понесся за ним. Вот и отлично — можно было спокойно собраться с мыслями. Люциус прошелся вдоль берега. Река выглядела мертвой, ее поверхность была словно затянута пленкой. То, что она движется, можно было понять лишь по сухим веткам, которые медленно проплывали мимо. Невероятно унылая картина. Люциус поднял плоский гладкий камушек, размахнулся и швырнул его параллельно воде. Камушек отскочил от водной глади раз, другой, третий и только после этого утонул. По воде пошли круги, оживляя мертвую реку. Люциус улыбнулся — он не делал так с детства, но тут, в этом ненастоящем мире, мог позволить себе подурачиться. В конце концов, его же никто не видел. На самом деле, единственным, что отличало этот мир от реального, помимо странных пейзажей, было полное отсутствие физиологических потребностей. По ощущениям, он провел здесь уже больше суток, но ему совершенно не хотелось ни есть, ни пить. При этом он все же потел и чувствовал себя в несвежей рубашке не слишком хорошо. Может, вымыться? Он окинул взглядом реку — доверия она не вызывала, но и не пугала особо. Он осмотрелся по сторонам, собираясь снять мантию, и заметил, как кусты чуть поодаль зашевелился, будто там кто-то прятался. Словно почувствовав, что его заметили, из-за них вышел еще один Блэк. Он выглядел особенно жалко — абсолютно затравленный взгляд, руки и ноги дрожали, обветренные губы — искусаны, спутанная шевелюра стояла дыбом. На нем были только прохудившаяся рубашка и рваные брюки. Вот и третий, хорошо хоть искать не пришлось. — Блэк! — окликнул Люциус и шагнул к нему, но тот замотал головой и отступил к лесу. Он что, боится? — Блэк, ты меня узнаешь? Его лицо исказила гримаса ярости. — Да! Ты грязный Пожиратель смерти! Не подходи ко мне! Блэк так себя вести не мог — он скорее набросился бы на Пожирателя с кулаками. А этот нервно потер одну ладонь о другую и сделал еще шаг назад. Похоже, ему хотелось убежать, но что-то удерживало на месте. Надо его успокоить, поговорить с ним. — Я хочу помочь тебе. Сири… Сириус, — он сам не знал, почему назвал Блэка по имени, — подойди. Не бойся, — голос дрогнул. — Нет… — Блэк снова энергично замотал головой. — Ты убьешь меня. Или моих друзей, или еще кого-нибудь, а обвинят меня… я буду виноват! — Сириус, ты о чем? Здесь же больше никого нет! — Я подвел их… я так подвел их, — он схватился за голову, опустился на корточки и совершенно по-собачьи завыл. Нет… это уже совершенно невозможно вынести! Люциус медленно подошел к нему. Он все ждал, что тот вскочит и убежит, но Блэк продолжал сидеть. Спот упоминал про Трусливого льва, которому не доставало смелости, но Блэк никогда не был трусом. Он же гриффиндорец! Можно сказать, квинтэссенция гриффиндорской безалаберности и смелости — и вот он сидит тут, воет и боится подойти. Нет, это не трусость, это страх потери, страх, что он опять кого-то подведет — и плевать, что подводить уже некого. Люциус подошел к нему, опустился рядом на землю и с силой оторвал его руки от лица. — Хватит выть, Сириус! Где твоя смелость? — Нет ее… нет. Я трус. Он чуть сам не завыл от дикости и неправильности происходящего. Как?! Как Блэк может быть таким? Люциус сделал глубокий вдох и сжал его руки. — Ты не трус. Посмотри на меня, чего ты боишься? Глаза у него были воспаленные, красные, но слез не было. Хоть что-то. Вид плачущего Блэка мог бы сказаться на душевном здоровье. Надо попробовать проверенную схему. — Мы идем в Изумрудный город, там есть Великий волшебник, он поможет тебе обрести смелость. — Смелость? Мне? Но как? И это же так далеко! Я не хочу рисковать… — его язык заплетался. Блэк зажмурился, замотал головой, а потом вдруг взглянул невинным, беззащитным взглядом. — Нет, я боюсь, что ты меня обманываешь. Как с ребенком малым. В горле неприятно запершило. — Я тебя не обманываю. Какой смысл тебе сидеть здесь под кустом и бояться? Что это изменит? — Никто больше не пострадает из-за меня… — Никто и так не пострадает. Пойдем с нами, Сириус. Он поднялся и протянул ему руку. Некоторое время тот, не мигая, смотрел ему в глаза, потом кивнул, ухватился за него и встал. — Хорошо. Я рискну… рискну тебе поверить. — Молодец! Он похлопал того по плечу и повел к реке, где их уже ждал другой Блэк. Опять их трое — пес, Блэк и… Люциус скосил глаза на бредущего рядом и постоянно спотыкающегося Блэка. И Сириус. Пусть будет Сириус, раз он уже несколько раз так его назвал. — Малфой, кого ты еще нашел? — Блэк отбросил бревно, которое держал в руках, в сторону и направился навстречу. — Тебя. Сириус слегка задрожал и запричитал: — Лучше я останусь здесь, не надо мне никуда идти… Люциус крепко сжал его предплечье, пока тот не успел сбежать. — Не волнуйся. Все будет хорошо, — шепнул он. Блэк подошел и недружелюбно посмотрел на своего двойника. — Что значит — меня? Я не могу быть настолько жалок. — Почему же? Если у тебя отобрать самоуверенность, именно так ты и будешь выглядеть, Блэк. Тот окинул Сириуса полным презрения взглядом. — Зато, похоже, у тебя ее отобрать невозможно, Малфой, — хмыкнул Блэк, повернулся и начал спускаться к реке. Это было страшно далеко от истины, но Блэк об этом, к счастью, не знал. Поэтому и смотрел, и относился к нему, как раньше. Даже немного лучше — как на Астрономической башне в тот памятный выпускной вечер. Словно ему было абсолютно плевать, войны не было и ничего не изменилось. Это вдохновляло. Можно было забыть, что и смелость, и уверенность в себе давно сдохли сначала в Азкабане, а потом под пытками Темного Лорда. Люциус только лишь делал вид, что с ним все в порядке, хотя это было совершенно не так: «собрать» самого себя до конца пока не получилось. Может, именно поэтому он и отнесся к лишившемуся веры в себя Блэку с некоторым сочувствием и симпатией. А ведь раньше сломавшийся Блэк вызвал бы только желание пнуть его побольнее и унизить еще больше. Что-то в нем самом все же сломалось. — Все будет хорошо, — сказал он и выпустил руку Сириуса. — Пойдем, поможешь нам строить плот. — Плот? Вы собираетесь пересечь реку? — Изумрудный город должен находиться за ней, так что — да, именно это мы и собираемся сделать. — Это плохая идея, это очень плохая идея, — пробормотал он. — Тот берег… нехорош, а река опасна. Его пальцы чуть коснулись запястья Люциуса, словно он собрался взять его за руку, но передумал. Такой детский, наивный жест. — Может, ты знаешь, где тут мост или переправа? Сириус молча покачал головой. — Значит, у нас просто нет выбора.