Не Волшебная страна

Вместе с уходом Нарциссы обрушилось одиночество. Люциус уделял жене не много внимания, но только теперь понял, как она была ему нужна. Ее молчаливая поддержка не давала окончательно впасть в хандру, а теперь ничто ее не сдерживало. Вечером он напился, в итоге — едва не забыл открыть камин для невыразимцев. Ровно в десять утра они принесли зачарованный ящик с артефактами и книгами, и в течение двух часов они совместно проверяли опись, чтобы убедиться, что все положенное по договору доставлено в целости и сохранности. Как и ожидалось, все было точно. Даже скучно. Остаток дня Люциус потратил на возвращение реликвий на их законные места. Это хоть как-то отвлекло от тяжких мыслей. На следующий день пришло официальное уведомление о том, что исследование Темной метки закончено. Правда, Визенгамот не спешил отменить запрет на выезд за границу, а, значит, попытка примирения с женой откладывалась на неопределенный срок. В Пророке же появилось долгожданное сенсационное сообщение о том, что силами Отдела Тайн из Арки Смерти был возвращен Сириус Блэк. Весь выпуск был посвящен рассказу о его жизни, трагическим событиям, многочисленным интервью. И не было ни слова о том, что именно Люциус Малфой помог Блэку вернуться. Впрочем, это было ожидаемо. Люциус рассеяно проглядел интервью с Поттером, Андромедой, Министром и гринготтскими гоблинами, фотографии… Блэк выглядел ужасно измотанным, но счастливым. Когда Люциус понял, что улыбается, глядя на фотографию Блэка, отбросил газету и испепелил ее взмахом палочки. Нет, не может Блэк ничего для него значить! Он только выполнил свой долг, а то, что в результате они с Блэком трахнулись — так ничего особенного. Для секса вообще не обязательны чувства. Но невозможно было отрицать, что с Блэком ему было как-то удивительно хорошо. Опять захотелось выпить, но он поборол этот позыв и решительно поднялся из-за стола. Лучше посвятить время делу. Отвлечься, попробовать написать поставщикам редких ингредиентов, например. В кабинете его ждала большая черная сова. Она, нахохлившись, сидела на подоконнике; к ее лапе была привязана темная коробочка. Как только Люциус избавил сову от ноши, она мгновенно выпорхнула в окно. Никаких надписей на посылке не было. Он не собирался рисковать, открывая неизвестную коробку — вызвал домовика, приказал отправиться на окраину поместья и заглянуть в посылку. Тот исчез и через мгновение появился, держа в руках уже открытую коробку, на дне которой была записка и волшебная палочка. — Опасности нет, хозяин, — эльф поклонился. Что-то тут было не так. Люциус призвал записку. Почерк был ему незнаком. «В знак благодарности за спасение моего крестного я хочу подарить вам эту Волшебную палочку. Господин Олливандер говорил, что она выберет любого, кто возьмет ее в руки. Так как на вашей палочке лежат ограничения, вы можете пользоваться этой, пока их не снимут. Еще раз спасибо. Гарри Поттер» Интуиция кричала о ловушке. Не мог Гарри Поттер так поступить, это было просто неразумно. Мальчишка, конечно, отличался некоторым пренебрежением к законам, но подарить неотслеживаемую палочку бывшему Пожирателю смерти? Нет. Никогда. — Типпи, отправляйся к границам поместья и… Защита дома дрогнула и известила о вторжении. Так и не договорив, Люциус, выхватил свою палочку и бросился в холл. Он осторожно выглянул в окно и увидел стоящего на дорожке Грима. Блэка. Но как? Люциус выскочил на улицу. — Что ты тут делаешь?! — он выставил вперед палочку, хотя не был уверен, что сможет проклясть Блэка. За спиной раздался взрыв. Люциуса швырнуло вперед — в тот же миг Блэк перекинулся в человека и накрыл его своим телом. Землю тряхнуло еще раз. Люциус прикрыл голову. Сверху посыпалось стеклянное и каменное крошево, рядом рухнула и раскололась одна из колонн. Они какое-то время еще лежали не двигаясь, но больше ничего не происходило. Люциус пошевелился. Руку пронзила боль. — Слезь с меня, Блэк. Блэк еще секунду прижимался к нему, а потом с трудом приподнялся и повалился рядом. — Что это все значит? — Грим приходит к обреченным, — не слишком понятно выразился Блэк. Люциус поднял израненную руку к глазам — ее посекло осколками. Минутное дело. Он поднял палочку, произнес заклинание, и раны начали затягиваться. — Ты в порядке, Блэк? Он кивнул, пошевелился и чуть поморщился. — Неудачно приложился коленом, когда на тебя падал, но это не страшно. Нарцисса в доме? — Если бы она была там, я бы здесь с тобой не разлеживался. Нет, она уехала, я здесь один, не считая эльфов. Так что произошло, Блэк? Он пожал плечами и отвел взгляд. — Ты должен был умереть. — Ах, ну да, Грим… — он усмехнулся. — Только по легенде, для тех, к кому он пришел, спасения не существует. — Если только сам Грим не вмешается, — слабо улыбнулся Блэк. — Объясни. Он прикрыл глаза и поморщился. — Сложно объяснить… Я — пес Смерти. Он отпустил меня, наделив возможностью видеть обреченных и являться у них на пути, но при этом забрал меня самого. Он отобрал мой разум, мои чувства, мою уверенность в себе. А ты все это вернул. Теперь я — снова я, но псом Смерти так и остался. — Ты понял, что я должен погибнуть, и решил меня спасти? Как благородно! Что ж, считаю, мы квиты. Я спас тебя, ты спас меня. Отлично. Можешь идти, мне сейчас придется вызывать авроров и разбираться, что тут произошло. — Малфой, ну почему тебе обязательно надо быть таким… — Каким? — Словно тебе все равно. Словно тебе плевать на то, что между нами было. — А было? — Люциус поднял бровь, глядя на то, как ошеломленное лицо Блэка искажает гримаса ярости. Миг — и тот прижал его к земле. — Послушай, ты… Если думаешь, что все кончилось, так вот ни хрена! Я сказал, что он охотится за тобой, и это действительно так. Поэтому я… — он сделал паузу, — никуда не уйду. — Блэк… Блэк не дал договорить, вжавшись в его губы своими. Люциус сначала сопротивлялся, а потом сдался напору, приоткрыл рот, впуская язык Блэка. Поцелуй с привкусом горечи казался необычайно сладким. В конце концов, это же не любовь — он просто как всегда пытается спасти свою жизнь. А хороший секс можно в этом случае считать приятным бонусом. А то, что сердце стучало так, словно жаждало выскочить из груди, а душу переполняло что-то, напоминающее счастье, можно было считать незначительным побочным эффектом.