Из-за угла

Белые волосы рассыпаются по черным, когда Хашвальт отстегивает плащ и склоняет голову, открывая горло. Его шея напрягается, под кожей проступают синие нити вен, и Яхве прижимается к одной из них языком, прикусывает и тут же зализывает. Базз Би вжимается в стену и думает, что подглядывать было все же не лучшей идеей. Но сейчас уже поздно что-то менять: открывающееся зрелище разгоняет кровь получше любого горячительного напитка, к тому же он всегда мечтал увидеть, как выглядит стонущий Хашвальт со стороны. Дождался, блядь. Яхве тем временем расстегивает на Хашвальте китель, целуя оголяющиеся участки кожи: шею, ключицы, грудь - а Хашвальт откидывает голову назад и жмурится - на секунду между пшенично-светлыми ресницами холодно сверкают голубые глаза. Базз Би судорожно сжимает пах через брюки и шипит сквозь зубы: возбуждение, ударившее в голову, желтыми точками рассыпается перед глазами и скручивается в животе тугой горячей спиралью, от которой дергается член и мгновенно тяжелеют яйца. Базз Би боится, что все кончится очень быстро, одной секундой, поэтому приходится с силой стискивать челюсти и надеяться, что не раскрошится эмаль. О том, что Яхве может его застукать и тогда крошиться будут не зубы, а кости, он категорически отказывается думать. С формой императора Хашвальт справляется сам: длинные пальцы беспокойно дергают пуговицы и, не останавливаясь, расстегивают пряжку брюк. Яхве одобрительно урчит и окидывает полуобнаженного Хашвальта довольным голодным взглядом - одного этого взгляда достаточно Базз Би, чтобы возненавидеть Яхве раз и навсегда. И идти за ним до края - за край - света - не ради победы, а чтобы однажды увидеть, как чей-нибудь клинок врезается в его черную плоть и пронзает сердце. Да хоть его собственный - иногда Базз Би кажется, что он способен даже на это. Хашвальт тянется к собственной пряжке, когда тяжелая ладонь ложится на плечо и толкает вниз. Он коротко выдыхает и несколькими ломаными движениями опускается к подножию трона. Светлые волосы закрывают лицо и плечи, и Базз Би видит только, как перетекают под кожей мышцы и движутся позвонки. А еще ему кажется, что все это очередной эротический сон с участием этой белобрысой мрази, потому что Хашвальт никогда - сука, никогда! - не делал ему минет. Базз Би даже не уверен, способен ли он сосать. Хотя - судя по тому, как Яхве вздрагивает, а в следующий момент высоко вскидывает бедра и громко клокочуще стонет, - сосет Хашвальт все же прилично. Базз Би рывком расстегивает брюки, и сжимает член, жмурится до помутнения и изо всех сил гонит этот образ из воображения, иначе пара секунд - и здравствуй, квинси-скорострельщик. Отчего-то становится чертовски обидно, что с ним Хашвальт ломался добрый десяток лет, зато Яхве слушается с полужеста. Хочется подойти, отодрать от императора, разложить прямо у него на глазах и вогнать без подготовки, а потом долго трахать, пока не забьется в руках и не встанет на лопатки, кончая в ладонь длинными выворачивающими толчками. Знаем, проходили, думает Базз Би и дышит раз через раз, зло и со свистом, стискивает яйца и закусывает щеку - и слышит гулкий стон: Яхве нетерпеливо вздергивает Хашвальта к себе на колени, слизывает с его губ и подбородка мутные подтеки спермы и очень долго возится с пряжкой. Хашвальт терпеливо ждет, замирает в его руках, только тени от ресниц мелко дрожат на щеках. Он позволяет стянуть с себя брюки и белье, с удовлетворением слушает хриплое загнанное дыхание императора и чувствует на бедрах голодные, но осторожные прикосновения. Слишком осторожные, зло думает Базз Би, когда Яхве вводит первый палец и начинает покрывать лицо Хашвальта короткими успокаивающими поцелуями, давая время привыкнуть. Хашвальт вообще не любит всякое "медленно" и "ласково" - он предпочитает грубо, яростно, до кровавых царапин на спине и загнанного пульса. Базз Би всегда это устраивало. А вот Яхве, похоже, против: он вгонят пальцы по одному и растягивает очень осторожно, словно боится... сломать? От этой мысли Базз Би хочется истерично ржать в голос. Хашвальт сам кого хочешь поломает - только волю дай, даром что внешность такая несоответствующая: длинные волосы, пушистые ресницы, голубые глаза, и прочие не мужские прелести, не входящие в стандартное представление об убийцах. Когда Яхве вытаскивает пальцы и начинает опускать Хашвальта на свой член, тот вздрагивает всем телом, встряхивает волосами, слизывает капли пота с верхней губы и стонет. Базз Би прошибает этим стоном как электрическим разрядом: Хашвальт никогда не стонал. Жмурился, хрипел, извивался, кусая губы, - но не стонал. Ни разу. А теперь он сжимает своими бедрами бедра императора и насаживается до упора, заходясь тихими рваными стонами, тонущими в криках Яхве и мокрых шлепках кожи о кожу. Базз Би как завороженный видит, как Хашвальт прогибается в пояснице и между позвонков у него замирает дрожащая капля; как липнут к светлой коже влажные потемневшие волосы и как он безуспешно пытается на вдохе смахнуть челку с лица; как кривятся тонкие покрасневшие губы и в уголках рта прячутся длинные скорбные морщинки. Видит и не верит ни одному его движению: ни слишком частому дыханию, ни обманчиво искаженному рту. Только стоящий член и влажная тугая мошонка Хашвальта, качающиеся в такт толчкам, все еще портят это разоблачение. Базз Би спускает, когда Хашвальт упирается пятками в пол и замирает дрожащей натянутой струной, - ему хватает трех толчков и одного потерянного стона - а потом бесцветно наблюдает, как Яхве разворачивает Хашвальта к себе спиной и еще долго долбится в расслабленное тело, не беспокоясь больше об аккуратности - разобрался-таки, кто тут покрепче, а кому просто с внешностью так повезло. Базз Би кажется, что его стукнули по голове или он очень долго ругался с Бамбьеттой: в голове расползается отчаянная холодная тишина. Он автоматически застегивает брюки, поправляет ремень и кидает-таки последний взгляд в сторону трона: Хашвальт все еще опирается спиной о грудь Яхве и дышит размеренно и тихо, и выражение лицо у него такое спокойное и... обычное. Никакое. Базз Би досадливо сплевывает, вытирает ладони о китель - все равно мыть придется - и нарочно обдает его своей реяцу напоследок. Ради удовольствия. На следующий день он видит Хашвальта, раскрасневшегося и с растрепанными волосами, в коридоре - на нахальное "Юго" тот реагирует неодобрительно напрягшейся спиной и дернувшимися крыльями носа. Базз Би от души веселит такая реакция. Он не обращает внимание на скупое замечание, хватает пробегающую мимо Бамбьетту и под предлогом "кое-что показать" утягивает ту в сторону спален. И еще очень долго лопатками чувствует напряженный взгляд Хашвальта. Вечером он тащит из комнаты Эс Нодт какую-то бутыль с сомнительным содержимым и за полтора часа опустошает ее. Внутри становится необъяснимо противно, но Базз Би душит в себе эти зачатки сопливой романтики и заваливается спать. А к полуночи он обнаруживает под боком Хашвальта, расслабленного и знакомого, с привычным горьким запахом и блестящими в полутьме светлыми глазами, и понимает, что молчащий Хашвальт - это, по сути, тоже очень неплохо.