Soldatino

- Родная, уложи спать нашего soldatino, - усмехнулась Мария. Нико сидел на полу, играя в своих любимых игрушечных солдатиков. Он издавал различные непонятные звуки, которые напоминали бомбежку и военные действия. Мальчик так увлекся игрой, что едва замечал меня и маму. Я же устроилась на диване, рядом с Марией. Та с улыбкой на лице смотрела на маленького темноволосого Нико. Его глаза блестели азартом, словно даже он не знал, кто выиграет: красные солдатики или синие. Я кивнула матери и подошла к брату. Тот даже не посмотрел в мою сторону, так был занят игрой. Я села рядом с ним и взяла в руки одного из солдатиков. - Его зовут Антонио, - вдруг сказал Нико, - Он самый храбрый солдат красной гвардии. Когда я вырасту, тоже буду таким. Я не могла сдержать улыбку. Братишка собирается стать солдатом. Ну, разве не забавно? Я вернула игрушку на место. Сеньор Антонио снова восседал на танке. - Но ведь на войне опасно. Ты не боишься? – поинтересовалась я. Нико помотал головой и вернулся в игру. На синих солдатиков вот-вот наедет танк, который рукой катил мальчик. На нем стоял тот самый Антонио. - Пора в постель, Нико, - вспомнила я о просьбе мамы, - Чем быстрее ты уснешь, тем быстрее наступит завтра. А что будет завтра? – спросила я, проверяя брата. - Придет папа, - быстро обернулся ко мне Нико с улыбкой на лице. - Вот именно, – согласилась я, - Идем. Нико с явной неохотой оставил солдатиков, однако одного он все-таки взял с собой. Мальчик снял сеньора Антонио с танка и встал на ноги. Я сделала тоже самое и, положив руку на спину брата, повела того в детскую. Мария одними губами произнесла «спасибо» и потянулась рукой к книжной полке. Мы с братом прошли в комнату. Там горела небольшая лампа, стоявшая на тумбе. По обе стороны от последней располагались две детские кровати: моя и Нико. Я подвела брата к его кроватке, которая была чуть меньше моей. Мальчик был готов ко сну: на нем была серенькая пижама на пуговках в темную крапинку. Он залез под одеяло и устроился поудобнее. Я поправила ему подушку, и уже собиралась было направиться к собственной кровати, как почувствовала чью-то маленькую холодную ручку, на своем запястье. - Что-то не так? – спросила я, повернувшись к Нико. Тот смотрел на меня своими большими темными глазами. Думаю, таким взглядом можно кого угодно заставить делать все, что ты захочешь. Он не редко пользовался этим. Особенно когда ему хотелось сладостей. - Бьянка, - прошептал он, - А почему папа так редко приходит? Он что, не любит нас? Я тяжело вздохнула. Нико был еще слишком мал, чтобы понять все происходящее. Я, вообще-то, тоже мало что знала об отце. Мама всегда говорит, о том, что он очень занятой человек, поэтому заходит нечасто. - Нико, папа нас очень-очень любит, - я полностью повернулась к Нико и присела у его кроватки, держа брата за руку, - Просто у него сложная работа. Он приходит как только у него появляется свободная минутка. Мальчик не выглядел убежденным. Он смотрел на наши переплетенные руки. Я крепче сжала ладошку брата, чтобы он не заметил, как та дрожит. - А вы с мамой? Вы же всегда будете рядом? Вы не будете уходить? – все так же тихо спросил он. - Нет. Мы всегда будем с тобой. Что бы не случилось, - заверила его я. Нико слабо улыбнулся. Я приблизилась и поцеловала его в лоб. После этого улыбалась уже я. - Спой мне песню, - попросил вдруг Нико, - Как мама. Она так красиво поет. Ты должна петь так же хорошо, - размышлял мальчик. Я задумалась. Чтобы ему такого спеть? Хм… знаю я одну колыбельную. - Ладно. Закрывай глазки, и засыпай, а я буду петь, - сказала я и потушила лампу на тумбе. Нико кивнул. Комната погрузилась в темноту. Я по-прежнему держала Нико за руку. (Включаем: Paola Bennet – Soldatino (Nico's Lullaby)) Тогда, я запела. Это была одна из колыбельных, которую пела мне мама в детстве. Не знаю, слышал ли ее Нико когда-нибудь. Однако, я знала слова ее наизусть. Так он мне нравилась. Close your eyes; i know what you see The darkness is high, and you're in ten feet deep Держа эту маленькую ручку я, кажется, слышала через нее биение сердца. Ощущение было, что его жизнь в моих руках. Словно, лишь я могу не дать ему растворится во тьме, в которой мы оба сейчас находились. But we've survived more terrible monsters than sleep And you know i will be here to tell you to breathe Помню тот день, когда впервые увидела своего младшего братца. Он был такой маленький и пухленький… Тогда я только и делала, что просила маму дать подержать малыша на ручках. Tu sei il mio soldatino La ragione per cui vivo Свободную руку я положила на одеяло. Та встретилась с рукой Нико. Он крепко сжимал солдатика Антонио. Уверенна, из моего брата выйдет отличный воин. Хотя, точно знаю, что никогда не отпущу его, тем более на войну. Я не могу его потерять… Non ti scordar di me Io veglierò su di te Сейчас я смотрела на своего брата, сквозь сумрак. В окне виднелась яркая большая луна. Та освещала все голубым светом. Кожа Нико выглядела бледной при таком оттенке. Длинные реснички трепетали. Губы медленно приоткрылись. Однако ручка по-прежнему крепко сжимала игрушку. So you run; through shadows you roam Seams undone by the love you thought you could own Мама всегда говорит, что он похож на отца. Я и сама это заметила. А вот глаза у него мамины. Темно-карие, с озорным огоньком. Нико всегда был очень любопытным и активным мальчиком. But he's just one of many that you might call home And maybe someday, the bitter will fade from your bones Не знаю, каким он будет, когда вырастет. Останется ли тем мальчиком, который любил играть в солдатики? Мальчиком, который всегда с упоением слушал мамины колыбели? Мальчиком, который смотрит на вещи ясным и радостным взором? Я очень на это надеюсь. Eri il mio soldatino Ora un principe oscuro Однако, я точно знаю, что чтобы не случилось, я буду рядом с ним. Отчего-то мне было понятно – Нико не сможет без семьи. Мы с мамой и отцом для него самое главное. Мальчик не должен остаться один. Не должен. Ma anche per te, c'è una luce Che ad un'altra vita ti conduce Я почувствовала, как хватка брата ослабла. Лицо мальчика стало безмятежным и спокойным. Я осторожно убрала руку и тихо встала. Луна по-прежнему ярко светила из окна, иногда скрываясь за покачивающимися ветками деревьев. - Спи спокойно, братик, - прошептала я, - Я буду рядом. И вот, солнце зашло за горизонт. Все вокруг погрузилось во тьму. Озеро мерцало в лунном свете. Лес терялся в огромной темной массе. Через открытое окно слышался лишь рокот сверчков. Нико лежал на кровати, уставившись в потолок. Ему уже тринадцать. Время пролетело незаметно и вот он уже совсем взрослый. Темные прядки разбросаны по подушке. Карие глаза блестят от слез. Под ними пролегают черные тени. И без того бледная кожа казалась белоснежной в лунном свете. Я видела, как ему больно. Видела, как нужна ему. Но уже ничего нельзя изменить. Меня больше нет. Нико научился жить без меня, но пустоту в сердце уже ничем не заполнит. Просто потому, что сам того не желает. - Спой мне, сестренка, - едва слышно прошептал он, все так же смотря в потолок. (Включаем ту же песню) Тогда, я запела. Ту самую колыбельную, что не пела уже очень давно. Нико услышал знакомый голос и резко приподнялся на локтях, оглядываясь по сторонам. Я продолжала петь, подходя все ближе и ближе. Нико всматривался в мой мерцающий образ. Его дыхание участилось. Он не произнес ни слова. Я встала совсем близко. Подняв руку, я провела ею по его бледной щеке. По той скатилась горячая слеза. Я поймала ее пальцем и смахнула. Улыбнувшись, я запела чуть громче. Нижняя губа Нико дрогнула. Слезы больше не текли, но глаза по-прежнему блестели. Я положила ладонь ему на грудь, опуская на кровать. Нико не стал сопротивляться. Он лег на подушку, и продолжал смотреть на меня печальным взглядом. Я сидела на краю, рядом с братом. Взяв его за руку, я почувствовала холод. Холод и мрак. Вот что осталось от того мальчишки, играющего в солдатиков и ожидая прихода отца. Кто в этом виноват? Никто. Каждый внес в судьбу Нико что-то свое. Кто-то хорошее, а кто-то плохое. Нико прикрыл глаза, крепче сжимая мою ладонь. С каждой секундой его лицо выглядело все расслабленней и расслабленней. Через некоторое время, оно стало абсолютно безмятежным. И все же, он продолжал крепко держать меня за руку. Даже во сне, боялся отпустить. Отпустить снова. - Спи спокойно, братик, - прошептала я, - Я буду рядом.